14.01.2017
С каким «урожаем» приходит Бурятия в Год экологии

Наступивший 2017 год  по указу президента России объявили Годом экологии. К сожалению, «таежная, озерная, степная» Бурятия не может похвастаться отсутствием проблем в этой сфере. Все ровно наоборот: республика ждет запрета на вылов исчезающего омуля, масштабы сгоревших и вырубленных лесов поражают, зловонными горами мусора завалены как берега священного Байкала, так и столица республики.

«Все вырубили коммерсанты»

Жители многих сел Бурятии остались без леса. Например, Бичурский район, когда-то славившийся прекрасной древесиной и леспромхозами, сейчас находится посреди пеньков и горельника. Усть-Баргузин тоже не может похвастаться былым изобилием. Об этом на межведомственном совещании рассказал природоохранный прокурор республики Валерий Малханов, констатировав: «Леса у нас не осталось». 

За 20 с лишним лет, начиная с 90-х, вырубили все. Сейчас ситуация похожа на издевательство – вести вырубку для собственных нужд жителям деревень никто не запрещает. По закону они имеют право на 100 кубов древесины. Только взять ее неоткуда. 

– Леса нет, – мрачно констатирует житель села Новосретенка Алексей Иванов. – Вообще нет. Все вырубили коммерсанты. 

В Агентстве лесного хозяйства Бурятии разводят руками: все соседствующие с городом районы оказались в таком же положении. Заместитель природных ресурсов Бурятии Александр Мартынов уверил в свое время, что проблема будет решаться, но пока все остается без изменений. По всей видимости, придется ждать, когда все вырастет само по себе. А на это, по словам опытных лесников, уйдет не меньше 110 лет. 

Но и это еще не все. Та древесина, которую вырубить не успели, ежегодно горит. Стоит заметить, что в 2016-м пожаров было намного меньше по сравнению с 2015 годом. Однако если в тайге, благодаря дождям и героическим усилиям лесников и местных жителей, был хоть какой-то порядок, в кабинетах чиновников его по-прежнему нет.   

Так, «Авиационная охрана лесов» республики задолжала парашютистам, пожарным, тушившим огонь в тайге в 2015 году, порядка 240 миллионов рублей. Возмущенные специалисты справедливо требовали вернуть им деньги. И в октябре этого года Арбитражный суд Бурятии, наконец, принял решение. Авиалесоохрана должна вернуть 128 миллионов рублей задолженности. И это только половина суммы. Остальное спрашивать не с кого – в конце октября «Забайкальскую базу авиационной охраны лесов» ликвидировали. По бумагам этого учреждения не существует. Так что долги, скорее всего, не вернут. 

Тотальное безрыбье

В преддверии 2017 года рыбопромышленники и жители прибрежных деревень Байкала молятся только об одном – чтобы запрет на вылов омуля не ввели.  Так, представитель добывающих предприятий Усть-Баргузина Александр Бельков отметил, что незаконный вылов омуля и предстоящий запрет ставят их на грань разорения. Ведь у них пропадет последний источник доходов. 

Между тем руководитель региональной группы общественного мониторинга ОНФ по проблемам экологии и защиты леса Евгений Кислов отметил, что о полном запрете на вылов омуля говорить нельзя. Речь идет о сокращении квот для промышленников. Подобные полумеры, по его словам, приведут к безработице в прибрежных селах и увеличению браконьерства.

– Квоты сократили. В Иркутской области нулевая квота, в Бурятии она есть, но очень сильно сокращена. В связи с этим будет безработица в прибрежных районах, которая повлечет за собой браконьерский промысел. И никто не будет делать, как в 60–70-е годы прошлого века, когда тоже был введен запрет. Тогда как альтернативу рыбной промышленности строили зверофермы, птицефермы и фабрики в селах. В том же Кабанском районе. Сейчас просто выйдет рыбоохрана и будет проводить «карательные» мероприятия, – объясняет эколог.

Хотя во всей этой ситуации, безусловно, виноваты пресловутая человеческая жадность, отсутствие контроля, а также бессовестное отношение чиновников к своим прямым обязанностям.  Ситуацию можно было исправить и не доводить до сокращения квот, если бы на совесть работали те, кто обязан возобновлять популяцию омуля. Но и здесь провал. Восточно-Байкальская межрайонная природоохранная прокуратура в ходе проверки «Востсибрыбцентра» выявила грубые нарушения закона. Только за два последних года ведомство не выпустило в Байкал более 800 миллионовв мальков омуля. 

Мусорная эпопея

Каждый год только жители Улан-Удэ выбрасывают более 750 тысяч тонн бытовых отходов. Все они попадают на переполненный мусорный полигон в Вахмистрово, где  новые помои просто сваливают поверх старых. Но это не решает проблемы. Между тем ни одного из задуманных проектов по утилизации мусора за последние годы не довели до конца. 

Например, мусоросжигательный завод по немецкой технологии, о котором так много говорилось несколько лет назад. Суть его в том, что весь собранный мусор должен отправляться в печь, а выделяемое тепло пойдет на энергоснабжение части сотых кварталов. Проектную документацию отправили на экспертизу и даже почти договорились с федеральными властями о выделении 3,5 миллиарда рублей. 

Но проект заморозили, денег на него так и не выделили. Ждет финансирования проектная документации и по очистным сооружениям в Улан-Удэ. В это же время миллиардные инвестиции, призванные защитить экологию Байкала, «утекают» в неизвестном направлении.

– По городским очистным четыре года не могли подготовить проектную документацию. Хотя миллиарды рублей уходят по федеральной целевой программе «Охрана озера Байкал» на объекты, которые порой находятся далеко за пределами Байкальской природной территории, или на объекты, которые не имеют никакого значения для сохранения озера, – рассказал Евгений Кислов.

Тем временем районы республики и рады бы выбрасывать мусор в установленных местах, но, как говорится, «не судьба». Те, кто живет на берегу Байкала, обязаны вывозить отходы за 80 километров от дома. Это дорогое удовольствие для простого смертного. Ведь перевозчики берут немалые деньги за то, чтобы увезти мусор на полигон. Остается одно – сваливать бутылки, банки и пакеты «под кустом». В итоге практически в каждом селе есть десятки несанкционированных свалок. 

– Я разговаривал с главой Выдрино, – рассказывает руководитель региональной группы общественного мониторинга ОНФ. – Он сказал, что им, например, нужно вывозить мусор за 200 километров от села.  Во-первых, это очень дорого, во-вторых, у них нет лицензии на вывоз мусора, и пока получить ее не удается. Если он повезет мусор, его задержат, он превратится в правонарушителя, и будет платить немалый штраф. 30 декабря я съездил на полигон твердых бытовых отходов в Верхнем Саянтуе. Мне сказали, что через полгода он будет заполнен. А на строительство нового полигона времени уже не остается.

Складируют мусор где попало и некоторые республиканские заводы. Специального полигона в Бурятии нет, и в ближайшие годы он вряд ли появится. Предпринимателям приходится отдавать мусор на переработку в Новосибирск. Естественно, и затраты на «далекую» утилизацию выходят немалые.  

Правительство сегодня прорабатывает вопрос о строительстве полигона для промышленных отходов. Однако никаких результатов этой работы нет. Есть только обсуждения. Пока проект существует только в воображении промышленников и чиновников Бурятии. Судя по всему, его нет даже на бумаге. Для того чтобы он появился в реальности, нужно разработать проектную документацию, выбить деньги у федералов и, наконец, построить. На это необходимы годы работы, а то и десятилетия.

Учитывая все вышесказанное, приходится с сожалением констатировать: Бурятия погрязла в мусоре, и в ближайшее время ситуация вряд ли изменится. Ни к чему хорошему подобное попустительство привести не может. Республика просто захлебнется в собственных отходах.

– Сейчас нужно принимать срочные меры. Мы несем ответственность за сохранение всемирного природного наследия. И заниматься этим обязана власть. Их нужно стимулировать и кнутом и пряником. В основном кнутом, на пряник пока не заработали, – констатирует Евгений Кислов.

В общем, в 2017 год мы вступили со «сказочными» перспективами в экологии. Жители Бурятии остались без леса, без омуля, а рыбопромышленники, вероятно, еще и без работы. И вокруг этого абсурда высятся эвересты зловонного мусора. 

Елена Медведева, «Номер один».
^