14.04.2010
Дмитрий Иванович Царев — заслуженный деятель науки России, профессор кафедры геологии химического факультета Бурятского государственного университета, доктор геолого-минералогических наук, сотрудник Геологического института СО РАН. Дмитрий Иванович был одним из организаторов кафедры геологии в Бурятском филиале НГУ в 1992 году, заведовал ею, в 1995 году кафедра вошла в состав естественно-географического факультета БГУ. В университете он руководил полевой практикой по общей геологии, по сей день читает студентам курсы лекций по метасоматизму, металлогении, геологии месторождений полезных ископаемых, является руководителем студенческих дипломных проектов. Этот рассказ Дмитрия Ивановича — о том, как зарождалась в Бурятии школа геологов.

В 1972 г., после завершения разведки двух медноколчеданных месторождений в Казахстане, решил поехать в Новосибирск заниматься наукой. И поступил на работу в Институт геологии и геофизики СО АН СССР в отдел академика Ю.С. Кузнецова. В это время в Сибирском отделении Академии наук решался вопрос о создании в Бурятском филиале АН СССР Геологического института. Мне предложили принять участие в его создании. Я согласился. Был май 1972 г. До конца 1972 и половины 1973 г. я занимался приобретением оборудования и приборов для будущего научно-исследовательского учреждения: заказал в Сибирском отделении проект административного корпуса на 1500 кв. м. В 1973 году приехал директор института Ф.Г. Кренделев, и я перешел на научную работу.

Идея создания в Бурятии высшего геологического образования появилась у меня со дня открытия Бурятского геологического института. К этому меня побудили следующие обстоятельства: богатство недр Бурятии полезными ископаемыми, недостаток собственных геологических кадров из живущего в республике коренного населения. Для приезжих специалистов не хватало жилья. Но одна из основных причин — иметь Бурятскую школу геологов, где бы обучали студентов главному рудообразующему процессу — метасоматизму. Среди вузов страны эту дисциплину в полном объеме никто не читал. А я считал и до сих пор считаю, что геолог, не владеющий знаниями метасоматических процессов, порождающих множество горных пород и минералов, — ущербный специалист, тратящий напрасно огромные средства при поисках и разведке рудных месторождений.

Прошло 20 лет. В 1992 г. Г.-Н.Б. Дандарон стал организовывать в Улан-Удэ филиал Новосибирского государственного университета. Я предложил организовать при нем кафедру геологии. Он согласился. И я сразу поехал в Томский политехнический институт и в Новосибирский госуниверситет добывать учебные пособия. Договорился с дирекцией Геологического института СО АН о выделении помещений под аудитории. Летом 1992 г. был произведен первый набор на геологическую специальность в БФ НГУ. Он состоял из 15 студентов и двух кандидатов.

Первый выпуск геологов состоялся в 1997 г. Из 12 выпускников четверо получили дипломы с отличием. Последующие курсы не славились такими великолепными результатами. Подготовка в средних школах стала снижаться, и наборы студентов и выпуски специалистов-геологов не стали радовать, как прежде, отсев студентов из года в год рос.

В 1995 г. БФ НГУ усилиями профессора С.В. Калмыкова был объединен с БГПИ с образованием Бурятского государственного университета.

Большинство студентов осваивали трудные учебные программы и пополняли редеющие из года в год ряды сокращаемых геологов.

Что такое интеграция науки с учебным процессом? Это обучение студентов специальным дисциплинам в стенах академических научно-исследовательских институтов, это проведение полевых учебных практик под руководством научных сотрудников этих институтов, это дипломные работы под консультативным надзором этих людей, имеющих в большинстве своем ученые степени. Это непосредственное участие студентов в выполнении институтских научно-исследовательских тем. Это окружающая научная среда, в которой трудится студент вместе с учеными. Все это дает ученым мужам и студентам интеграция науки и образования.

Полагаю и по себе знаю, что читающий лекции человек строже относится к себе: к своему мастерству лектора, оттачивает логику изложения материала, дикцию и даже окультуривает собственный вид. Читая лекцию, человек не может или не должен искажать произвольно научные выводы и, более того, он на основании четко работающей мысли открывает элементы истины, о которых раньше не думал и не знал. Лектор должен совершать своеобразный лекторский ритуал. Но главное — он должен расти как специалист своего дела вместе с обучаемыми студентами. Уча других — учись и сам!

Интеграция дает большую возможность подбирать из студентов качественные кадры для работы в науке.

Российская академия наук все больше и больше отделяется от своих коллег, не имеющих членства в Академии. Это видно в материальной сфере жизни. Члены Академии — академики и членкорры — сделали себе заработную плату, намного превышающую таковую у профессоров, докторов наук, работающих в академических учреждениях, но не имеющих членства в Академии. Это унизительно, особенно тогда, когда члены академии стоят на уровне профессионального знания ниже рядовых докторов наук. Члены Академии наделены правом курировать научную тематику институтов, хотя научный уровень этих кураторов нередко бывает ниже курируемых руководителей разделов тем.

Важной чертой ученого должны быть высокие знания и демократичность.

Снобизм академиков растет, нарушая правила демократии. Он обусловлен материальным неравенством ученых, имеющих одну и ту же ученую степень. Оценивать ученого нужно не по званию и не по количеству печатных работ, а по их значению.

Интеграция науки и образования — это будущее в развитии страны.

Д. Царев, доктор геолого-минералогических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ.

^