05.05.2010
В Верховном суде продолжается рассмотрение дела о тройном убийстве на ул. Пушкина. Всю прошлую неделю практически ежедневно присяжные заседатели знакомились с материалами дела. Стороной обвинения были представлены восемь свидетелей. Присяжных также ознакомили с аудиозаписью разговора подсудимого Жубрина с сокамерниками в ИВС.

22 апреля заседание с участием присяжных пришлось перенести: заболела одна из членов основного состава коллегии. Обе стороны процесса приняли решение отложить рассмотрение дела, дабы не терять еще одного присяжного.

На следующее заседание присяжные пришли в полном составе. В их присутствии был допрошен свидетель, который показал, что видел Жубрина в день убийства 2 февраля прошлого года. С его слов, в тот день около 15.30 он возвращался из аптеки. Проходя мимо двора по Пушкина, он заметил, как из крайнего подъезда дома 10 выскочила собака, за ней вышел мужчина. Он был одет в куртку и спортивную шапку. На плече у мужчины висела сумка. Свидетель уверенно показал, что узнал в подсудимом Жубрине этого мужчину. Отвечая на вопросы гособвинителя, свидетель также сообщил, что на голове у собаки-боксера виднелась свежая кровь. Указал, что собака в тот момент была с поводком.

Разбирательства с поводком

Сторона защиты выступила с ходатайством изучить в процедурном порядке показания этого свидетеля, данные им в ходе следствия. По мнению защиты, в показаниях свидетеля имеются существенные противоречия. Присяжные на несколько минут покинули зал суда. Председательствующий судья удовлетворил ходатайство адвоката Жубрина, и когда присяжные вернулись, им был зачитан протокол допроса свидетеля. Из него следовало, что раненную собаку и мужчину свидетель видел где-то в конце января-начале февраля: точную дату он не помнит. Основное внимание тогда он обратил на собаку, на мужчину почти не смотрел. Свидетель отметил, что между мужчиной и собакой не было контакта: мужчина никак не называл боксера и не держал его за поводок.

Вокруг поводка на собаке разбирательство затянулось. Впервые за весь процесс вопрос свидетелю задала Ирина Манзырева. Она спросила, держал ли все-таки мужчина боксера за поводок или нет. Свидетель ответил, что поводка не было. Ошейник он помнил, а поводок нет. К выяснению вопроса о поводке сначала подключился адвокат подсудимой, а затем и председательствующий судья, в итоге свидетель пришел к выводу, что если поводок и был, то короткий. Гособвинитель взял у судьи разрешение опросить потерпевшую Валентину Хромых, которая рассказала, что сама часто выводила на прогулку боксера, и показала руками примерный размер поводка — чуть меньше метра.

Свидетели указали на Жубрина

Дальше приступили к опросу соседки с первого этажа дома, где произошло убийство. Женщина рассказала, что днем 2 февраля была дома вместе с дочерью. Вдруг услышала истерические крики ребенка лет шести-семи: "Мама, мама!" Тогда же сильно залаяла собака. Затем послышались звуки, будто что-то тяжелое бросают на пол. По словам свидетельницы, звуки доносились из квартиры на втором этаже, где и жили погибшие. Минут через 10—15 после этого, в начале четвертого, женщина отправилась в магазин за хлебом. Только открыла дверь, как увидела спускающихся по лестнице собаку и мужчину. Поводок у собаки тащился по полу.

— Этот мужчина здесь присутствует? — спросил гособвинитель.

— Да, вот этот человек, я его видела, — показывая на Жубрина, сказала свидетельница. — Только прическа тогда у него была другая, волосы зачесаны на пробор. Я закрывала двери и взглянула на него. Он был в темной куртке, с сумкой на бедре, без шапки. Такое ощущение, что как только я на него посмотрела, он голову опустил. Мне запомнились его руки. Чистые, как будто отпаренные.

На вопросы, касающиеся собаки, свидетельница сообщила, что знала, кому принадлежит эта собака, потому тогда удивилась, что с ней гуляет не Лариса. Свидетельница отметила, что поводок Лариса всегда наматывала на руку, он был длинный.

17-летняя дочь свидетельницы рассказала присяжным, что тоже слышала крики девочки и звуки падения. В связи с противоречиями в ее показаниях сторона защиты попросила озвучить перед присяжными абзац из ее показаний, данных в ходе следствия. В феврале 2009-го девушка сообщала, что "слов не слышала", а звуки доносились "этажом выше, откуда, точно сказать не может".

День убийства

Следом на трибуну поднялась свидетельница, которая работала вместе с Жубриным в ТД "Надежда". На вопрос о том, что она может рассказать о событиях 2 февраля, женщина рассказала, что утром Жубрин был на работе. По плану ему нужно было отремонтировать машину. Через час он зашел с папкой, сообщил, что для ремонта ему нужны какие-то запчасти, и уехал.

"В полчетвертого я позвонила ему, — рассказала свидетельница. — Жубрин долго не брал трубку. Потом ответил, что на выезде. Сказал, "Ирке стало плохо", он поехал к ней. Голос при этом был запыхавшийся, говорил, будто находится в помещении".

Свидетельница звонила ему еще пару раз, он обещал скоро приехать и все объяснить. Но на работе в тот день Жубрин появился только вечером, где-то в полвосьмого. Причем с утра в тот день он был в черной куртке, вязаной шапочке и джинсах. Вечером того же дня он пришел на работу уже в черных брюках: сказал, что печку топил, испачкался. Прическа тогда у Жубрина была другая — волосы были длиннее, расчесанные на пробор.

— На следующий день Жубрин пришел на работу на удивление рано, в 8 часов, — рассказала свидетельница. — Странным показалось то, что он заострял мое внимание на порезе, который был у него на руке. Никогда раньше он ни на что не жаловался. Говорил, что вчера порезался тросом. Другим он тоже рассказывал об этом порезе.

Следы, оставленные телефоном

На следующий день с утра судебное разбирательство продолжилось. Одна из присяжных заседателей из запасного состава не смогла прийти на слушание дела по причине болезни. Решением суда она была исключена из списка присяжных. Теперь в состав коллегии входит 15 человек.

Первым на трибуну в качестве свидетеля поднялся начальник отдела эксплуатации филиала ОАО "МТС". Вопросы, адресованные специалисту, касались входящих и исходящих звонков на сотовый телефон Жубрина в день убийства, 2 февраля, с 13 до 16 часов. Накануне в сотовую компанию суд по ходатайству стороны обвинения направил запрос.

Специалист пояснил присяжным, что в указанный период времени на сотовый Жубрина поступило четыре звонка. Три звонка поступили на телефон Жубрина, когда в нем находилась его сим-карта (на этот номер Жубрину звонила коллега по работе), а один звонок поступил на другую сим-карту, находившуюся в том же самом телефоне. Этой симкой, по словам Валентины Хромых, фактически пользовалась Ирина Манзырева, а звонок на телефон Жубрина был произведен с сим-карты, принадлежащей семье подсудимой.

Каждый сотовый имеет свой индивидуальный номер, и даже при замене сим-карты по этому номеру можно определить, в том числе, и местонахождение телефона. Для этой цели гособвинитель предложил специалисту сотовой сети карту города, по которой свидетель маркером отметил районы, где принимались все четыре звонка.

Первый звонок — в 13.17 — сотовый Жубрина принял в районе п. Мелькомбинат, второй — в 15.17 (когда была заменена сим-карта) — где-то в районе Приборостроительного объединения на улице Хоца Намсараева. Зона обслуживания сотовой станции здесь охватывает спектр в сторону сельхозакадемии. В него входят улицы Гагарина, Пушкина, Добролюбова, Пржевальского. На вопрос гособвинителя, мог ли абонент находиться в тот момент по улице Пушкина, 10, свидетель ответил утвердительно. В то же время на вопрос защитника, мог ли телефон находиться где-то в другом месте спектра, такой возможности специалист не исключил.

Звонки в 15.41 и 15.53, по словам специалиста, могли быть приняты Жубриным, ориентировочно, в районе нового моста через Степную протоку на Левом берегу вплоть до заправки. По словам потерпевшей Хромых, в этом районе находится дом Ирины Манзыревой.

Карта с обозначенными на ней точками местонахождения телефона Жубрина были показаны присяжным и сторонам судебного процесса, после чего были приобщены к материалам дела.

Понятые рассказали, как лежали трупы

Далее приступили к допросу двух свидетельниц, присутствовавших 5 февраля 2009 года в качестве понятых при осмотре квартиры Манзыревых. Девушки рассказали, что тела убитых лежали на полу в кухне. Рядом с телом пожилой женщины лежало тело девочки, ее рука и голова лежали на бабушке. За кухонным столом на полу находилось тело молодой женщины. Повсюду были следы крови. Вещи в двух комнатах квартиры были раскиданы. Свидетельницы отметили, что в зале на полу лежало отглаженное белье, оно будто просто выпало стопкой из шкафа. Следов того, что в квартире что-то искали, по мнению свидетельниц, не было.

После допроса понятых перешли к исследованию еще одного вещественного доказательства по делу — записи разговора подсудимого Жубрина с сокамерниками, сделанную в ИВС-1. Присяжным заседателем включили аудиозапись этого разговора. Запись производилась в течение трех суток, но на суд присяжных были вынесены лишь те ее куски, которые, по мнению следствия, имели отношение к делу.

Присяжные услышали, как в камере разговаривают трое задержанных. Порой слова на записи трудно было понять, расшифровку беседы сокамерников позже огласил перед коллегией гособвинитель. При этом он попросил присяжных не принимать к сведению содержащиеся на пленке нецензурные слова и выражения.

Ребенка убивать не планировалось

На вопрос сокамерников, почему он сделал это днем, Жубрин ответил: "Потому что дите должно было быть в садике". Дальше рассказал, как все произошло: "Первый раз, когда я ножом, (мат), у меня все поплыло, стал махать ножом. Прохожу в дальнюю комнату, смотрю, Анька сидит, рисует, она ничего не слышала. И тут Лариса заявляется. Куда мне деваться? Если бы Лариса не закричала и собака не спрыгнула, Анька не вышла бы из комнаты. Она (собака) давай кусать Ларису, меня защищала. Нечаянно собаку и задел. Там, (мат), все скользко, нож вылетает из руки. Лариса поздоровее тещи была, давай отбиваться. Нож выскочил, и я палец себе порезал. (Мат) знает, как меня на улице никто не видел. Руки ходуном ходили. Она потом спрашивает, (мат), я на кухню всех стаскал, а я не помню. Как дверь закрывал, как шел..."

На вопрос одного из сокамерников, как нашли тела, Жубрин ответил, что первой забеспокоилась родственница из Баргузина, она знала, что "теща все время дома". 5 февраля квартиру вскрыли. Узнав, что Ирина тоже была там, сокамерники заохали: "Какой же хладнокровной надо быть, все знать и спектакль играть!", на что Жубрин лишь поддакнул. Кроме того, сказал следующее: "Настраивала-то она меня долго. То, что дите в садике, она мне сказала. Этого я ей не прощу. Мне детеныша жалко. Она сказала, что хату продаст и со мной поделится деньгами. Она сейчас в отказе".

Сокамерник Жубрина был допрошен в суде

В один из дней Жубрин поделился с сокамерниками: "Они по звонкам все это вычислили. Спалился я на сим-карте телефонной. Почему меня так долго взять не могли? Экспертизы не было, в Иркутск гоняли. Не звонок бы, не моя кровь, (мат), бы меня нашли. Она мне сказала позвонить после этого, вот я, дурак, и позвонил".

После оглашения фонограммы перед присяжными должны были допросить сокамерника Жубрина, который присутствовал при этом разговоре. Но мужчина, не дождавшись, ушел. На следующий день он все-таки дал показания. Он подтвердил, что находился в камере с мужчиной, который сидит на скамье подсудимых. На вопрос гособвинителя, рассказывал ли Жубрин о совершенном им преступлении, свидетель сообщил, что действительно подсудимый рассказывал в камере о том, что убил троих родственников своей бывшей жены. Свидетель показал, что Жубрин убил их из-за денег, которые ему обещала жена после того, как продаст квартиру. Свидетель рассказал также то, что Жубрин говорил ему следующее: "Все придумала бывшая жена, а я согласился ради денег... или любви — не знаю".

На допросе этого свидетеля судья объявил перерыв до следующего судебного заседания.

^