01.09.2010
О походе хори-бурят к Петру I широко известна простая версия о том, что 11 представителей приехали в Москву жаловаться на непомерные налоги, притеснения со стороны воеводы, взятие заложников, о вытеснении их с родовых земель. Вышли тайно, шли долго и осторожно, но добрались-таки до Москвы и случайно там застали царя Петра. Исследования историка Владимира Митыпова позволяют по-другому посмотреть на этот поход.
Удача или промысел?

Известен, но не особо выделяется многими авторами такой факт, что в составе делегации были бывший приказчик из Нерчинска Павел Шурыгин и лекарь Михайло. Эти и другие обстоятельства, приведенные ниже, позволяют судить о том, что поездка была спланирована при поддержке Нерчинского присуда (местного органа власти), но в тайне от Иркутского. Всего же всадников было 52 человека. Но ни один из участников похода никаких воспоминаний не оставил. Впечатление такое, будто над ними довлело некое обязательство хранить молчание. Перечислим обстоятельства, судя по которым становится понятным, что делегацию ждали, и ждали давно.

Царь часто колесил по Европе, и в Москве он долго не задерживался, бывало, что отсутствовал по полгода и более. Тем более что война со шведами была в самом разгаре. Именно в начале 1703 г. Петру пришлось особенно ужесточить свой рабочий график: царь готовится в мае заложить Санкт-Петербург и создать балтийский флот.

Делегация рисковала вообще не застать царя в Москве, что обрекло бы их на долгое и чреватое серьезными неприятностями ожидание. Но коль скоро этого не случилось, то, надо думать, дата приезда бурятской делегации была заранее согласована с самим Петром. И то, что при таком дефиците времени глава государства все же считает необходимым встретиться с какими-то "самодеятельными ходоками" и внимательно их выслушать, наводит на определенные размышления.

Добавим к этому, что, несмотря на чрезвычайную дальность и трудность поездки, она завершилась, в общем-то, почти благополучно: из всех ее участников не вернулась домой лишь молодая шаманка Абажа-удаган: увы, организм юной женщины не вынес непосильных дорожных тягот. А ведь при экстремальных условиях того путешествия жертв могло быть куда больше.

Далее, необходимо было точное знание особенностей предстоящего пути: расстояние до Москвы, основные населенные пункты, великие реки и переправы через них, сроки ледостава, характер и состояние дорог и многое, многое другое. Как истинные кочевники, буряты отлично сознавали, что от малейшей ошибки в подобном путешествии зависит не только судьба поставленной цели, но и сама их жизнь.

По этим и подобным вопросам реальную помощь могло оказать и оказывало именно руководство Нерчинской (Читинская область) администрации. Дело в том, что отношения между Иркутским и Нерчинским присудами были непростые. Иркутский воевода Афанасий Савелов чинил "беспредел" не только над "инородцами"— так по документам называли тогда всех российских подданных неславянского племени — но и по отношению к забайкальским казакам. Воровал, задерживал жалование. О чем они не раз писали челобитные. В итоге даже бунтовали и брали в осаду Иркутск.

Китай до Байкала

В 1689, за 13 лет до визита хоринцев в Москву, на реке Нерчи (в Читинской области), после взятия китайцами крепости Албазин, велись жесткие переговоры с послами Цинской империи о границе между Китаем и Россией. Послы простирали свои требования на острог Албазин, на Нерчинск, Селенгинск и все земли до озера Байкал. А на востоке — на Камчатку и Охотское море. Против полутора тысяч казаков у китайцев было 15-тысячное войско, плюс на реке 76 судов с пушками. В ходе 14-дневных переговоров даже выстраивались боевые порядки с обеих сторон, но до схватки дело не дошло.

С российской стороны переговоры вел граф Федор Головин. Никаких тактических преимуществ у Головина не было. Силою слова, дарами, подкупом переводчиков-иезуитов француза и испанца 29 августа удалось достичь установления границы по Амуру. Но угроза войны с Цинской империей для России оставалась. А данных о потенциале китайской стороны не было никаких. И если Россия, втянутая в Северную войну, могла хоть как-то противостоять одновременно Швеции и Турции, то для ведения еще и третьей войны, в Забайкалье, у нее попросту не было сил. А угроза, и очень реальная, была налицо.

Учитывая все это, царь, как и в случае с Турцией, обязан был поставить перед своим министром иностранных дел и шефом внешней разведки вопрос о реальности выступления империи Цин против России. Петр нуждался в информации военно-политического характера. Что представляет собой Цинская империя и какие силы определяют ее политику?

Хоринские Зорге

В те трудные дни Головин поддерживал тесную связь с многими из предводителей бурятских родов, создал пограничный полк, в котором достойно несли службу немало забайкальских бурят. Но вернемся к историческому конному походу. Исследователи пишут, что к далекому, неизведанному путешествию в Москву забайкальские бурятские роды готовились почти три года. Не многовато ли? Зачем и на что мог понадобиться столь немалый срок организаторам поездки?

Головин, проживший в Забайкалье почти 5 лет, хорошо понимал, что нужные сведения могут быть получены только с помощью бурят, многие из которых по торговым и прочим делам частенько бывали в Китае и Монголии, имели там давние деловые и дружеские связи.

Поэтому логически следует, что вышеупомянутые "три года" руководители бурятских родов совместно с Нерчинской администрацией, по поручению Головина, были заняты сбором разведывательной информации для царя Петра.

В "Евразийском эссе" историк Владимир Митыпов отмечает, что забайкальские роды (хори-буряты) вернулись на свою исконную родину, в Забайкалье, всего лишь лет за пятьдесят до появления там русских. Вернулись после длительного отсутствия. Где же они были все это время? Почти за 100 лет скитаний по обширной Монгольской империи, по разным землям от Месопотамии до Забайкалья, они стали свидетелями того, как умирает это государство. И на смену ему приходят где многовластие и раздоры, а где и вовсе безвластие. За которыми следуют разруха и кровь. Оттого мысль о сотрудничестве с Российской империей была вполне логичной.

Ценные разведданные

Петр понимал: перед ним живые свидетели происходящего на другом конце света, люди, которые видели то, что тщательно скрывается от глаз иностранцев. И, видимо, информация, которой поделились посланцы Бурятии, очень царю помогла.

В рукописи Рагузинского сделаны выводы о реальном военном потенциале Цинской империи. Империя ослаблена крестьянскими восстаниями, войной с джунгарами. Крепостные стены городов сложены из жженого или сушеного на солнце кирпича. "И ни един из тех городов не может восьмиденную, по-нынешнему европейскому обыкновению учиненную осаду вытерпеть". И даже то, что в Китайской империи насчитываются 15 провинций с таким количеством народа, что легко могут называться королевствами, а городов, имеющих крепости, насчитывается порядка 3000, но "токмо большая половина запущена и разорена, хотя вид строения и знак городища еще обретается".

Петр понял: нынешняя Китайская империя — в реальности страна ослабленная. На все поставленные вопросы Петр получил настолько обнадеживающие ответы, что мог, уже не опасаясь за восточные рубежи, обратить все силы на европейский театр войны.

Петр принял бурятских посланцев 25 февраля 1703 г. А 22 марта царь подписал Указ, закреплявший право бурят на вечное владение их "породными" землями. Указ этот был одним из первых государственных актов в отношении народов, вошедших в течение XVI—XVII вв. в состав России и принявших, таким образом, участие в создании Российского государства.

^