28.07.2004
Овцеводством на территории республики, как и во всем мире, занимались с незапамятных времен. Жизнь степняка невозможно было представить без тучного стада этих животных, на содержание которого затраты были минимальными, а полезный продукт — мясо, молоко, шерсть производился как бы сам по себе. И при этом имел реальную стоимость. Потом над этими стадами пролетел вихрь революции, затем коллективизации, а относительно недавно — и приватизации. Последняя отразилась настолько губительно, что уменьшила отары в десять раз. Овцеводство впало в летаргический сон, в котором пребывала последние десять лет. Сегодня эта традиционная отрасль хозяйства Бурятии может окончательно исчезнуть.
"Тонкосуконная мануфактура" — флагман бурятской экономики — сейчас переживает трудные времена. Причем настолько трудные, что возникла реальная угроза банкротства предприятия. Сегодня "тонкосуконка" вместе с тканью производит огромные убытки. Связано это, в первую очередь, с тем, что в целом в отрасли произошли серьезные изменения. Китайцы за счет модернизации текстильной промышленности при льготном кредитовании и высокой производительности резко сбросили цены на свою продукцию. Под их напором туго приходится даже таким текстильным гигантам, как Италия и Америка. В результате отечественная ткацкая промышленность оказалась в очень затруднительном положении. И ТСМ здесь не исключение.
Потом, у предприятия накопились большие долги перед поставщиками, бюджетом, энергетиками, которые необходимо реструктуризировать. Как рассказал корреспонденту "Номер один" руководитель Центра поддержки предприятий "Макон" Алдар Бадмаев, если оставить все как есть, тонкосуконка неизбежно погибнет. Выход есть: необходима финансовая поддержка ТСМ и волевое решение руководства республики поднимать отрасль. Без поддержки республики ничего не получится. Причем сделать это необходимо в самом скором времени, иначе через год спасать будет нечего.
И это вобьет последний гвоздь в крышку гроба овцеводства Бурятии. Дело в том, что без переработки шерсти "на месте", оно станет неконкурентноспособным перед китайской шерстяной экспансией.
Самыми благодатными для сельского хозяйства России, точнее, Советского Союза, были 70—80-ые годы прошлого столетия. Этой отрасли придавалось стратегическое значение, не было проблем с госзаказом. А значит, успешно развивалось и другое направление экономики — легкая промышленность. Шерсть шла на школьные формы, армейское обмундирование, бельевой трикотаж, костюмы, в ходу были валенки и многое другое. Хотя QQQP и занимал первое место в мире по производству шерсти и тканей из нее, сырье приходилось даже закупать за рубежом. Республика производила свыше шести тысяч тонн руна, а поголовье овец доходило до двух миллионов. Две трети населения региона были заняты в сельском хозяйстве и перерабатывающей промышленности. Тонкосуконная мануфактура была основным покупателем шерсти в Бурятии. Во время стригальных кампаний обогащались даже школьники, покупая на вырученные деньги ту же форму, магнитофоны, гитары и прочую радость.
Сейчас количество овец в Бурятии составляет чуть больше 260 тысяч голов, а шерсти с них настригается раз в десять меньше, чем в былые времена. (Для сравнения: в 1941 году в Бурятии было 300 тысяч этих животных). Если умрет ТСМ, то перспектив у отрасли просто не остается даже в совсем отдаленном будущем. В первую очередь теряется основной канал сбыта для бурятских производителей руна. Эту нишу сразу займут конкуренты из других регионов (Хакасия уже начала этот процесс). Соперничество им составят те же китайцы или наши коммерческие структуры, сотрудничающие с ними. Может исчезнуть приоритетное звено в сельском хозяйстве Бурятии. А это неизбежно потянет за собой дальнейшее сокращение в животноводстве, рост цен на продукцию и ухудшит социальную напряженность на селе и в городе.
Мировой рынок к нашим стонам безжалостен. На то он и рынок. На восстановление порушенного уйдут десятки лет. Ждать мы не можем. Нужно действовать.
^