26.01.2005
Бабушке Шойдон Мормоновне Ошоровой на днях исполнилось 103 года. А по паспорту и того больше — 110. В графе "Дата рождения" у долгожительницы записан позапрошлый век. Несмотря на столь почтенный возраст, бабушка почти не жалуется на здоровье. "Я не делала ничего особенного, чтобы прожить так долго", — рассказывает Шойдон Мормонона. Свое долголетие жительница Бурятии объясняет тем, что всю жизнь, несмотря на все выпавшие на ее долю испытания, она много трудилась и верила в Бога.
Жизнь, полная испытаний
Обычно люди, которые перешагивают столетний рубеж, вызывают у окружающих неподдельный интерес. Если же долгожитель находится при этом в полном здравии и твердой памяти, то интерес к такому человеку возрастает в разы. Как удалось им осуществить мечту человечества и прожить свой век полностью? Как правило, долгожители не могут точно дать ответ на этот вопрос. Но все они сходятся в одном: активный образ жизни и умеренность в еде помогли им продлить свой жизненный путь. Появившись на свет еще до революции, Шойдон Мормоновна испытала почти все тяготы того времени. Она родилась в семье зажиточного крестьянина, сельского головы в третьем поколении. В те времена выделявшихся своим трудолюбием людей называли попросту кулаками. Тринадцать детей четы Баторовых во всем помогали родителям: с пяти лет ухаживали за скотом, работали на пашне. В 12 лет Шойдон отправили из родной Тунки к брату в Монголию — нянчиться с родившимся племянником.
— Мама всегда как будто чувствовала, что я приеду в гости, выходила на крыльцо, и я уже издалека видела ее. Но однажды ее не оказалось: она умерла, не дождавшись меня, — вспоминает бабушка.
Отец вынужден был растить детей один. Несколько лет спустя Шойдон вышла замуж за Намсарая, младшего сына самого богатого из сельчан крестьянина. Свекр, мастер-строитель, очень любил невестку, потому подарил молодым дом-пятистенок. Начали появляться дети. Но в одночасье все изменилось, они лишилась всего.
— Коров и баранов увели со двора, собрали все серебряные украшения — это почти два килограмма, золотые монеты. Отца арестовали и увели, а я тогда еще не понимала, что вижу его в последний раз, потому крикнула: "Возвращайся скорее", — а он со слезами на глазах пообещал мне: "Не волнуйся, дочка, я скоро приду". До сих пор я не знаю, что стало с ним дальше. Позже я узнала, что его этапировали в Красноярский край, но выжил ли он тогда, неизвестно, ведь ему было 63 года, — рассказывает Шойдон Мормоновна. Потом дошла очередь и до мужа Шойдон.
По решению Совета бедняков, его арестовали, как сына кулака, а дом конфисковали — раскатили по бревнышку.
— Приехали люди и начали разбирать дом, а я стояла за печкой с двумя ребятишками и боялась даже выглянуть. А вдруг бы и меня арестовали, — рассказывает долгожительница. Поначалу она боялась обращаться к односельчанам, ведь за помощь семье раскулаченных тоже можно было пострадать, но нашлись люди, которые поддержали женщину. Через некоторое время Намсарай сбежал из лагеря. Пробираясь через тайгу, он чуть не умер от голода.
"Добрых людей больше, чем плохих"
— Всю жизнь наш отец вспоминал, как, добравшись однажды до какой-то русской деревни, обессиленный, он зашел в дом на краю деревни, — рассказывает дочь Шойдон, Нэлли. — Его встретили две маленькие девочки, которые нисколько не испугались чужого мужчины. Вытащили из печки чугунок со щами, отломили кусок хлеба, накормили его, да еще и завернули с собой ломоть. Они буквально спасли его. И он смог дойти до своей семьи.
Вместе с женой и детьми Намсарай ушел из родной деревни. С того времени начались их скитания по деревням. Но везде, по словам Шойдон Мормоновны, они встречали только хороших людей и доброе отношение. Люди всегда предупреждали беглую семью о возможной проверке НКВД. Быстро собрав свои вещи, они уходили из обжитых мест снова искать себе новое пристанище. Живя постоянно в страхе, как цыгане, кочевали они по нашему краю. Чтобы власти не смогли найти беглого Намсарая, семья вынуждена была сменить фамилию. С тех пор они стали зваться Ошоровы, по имени деда Намсарая. Изменить пришлось и даты рождения.
Чего только не пришлось повидать молодой семье: и голод, и эпидемии, и смерть детей. Из девяти родившихся детей выжило только четверо. Да и сама Шойдон едва не умерла от брюшного тифа, лишь чудом осталась жива. И все благодаря ссыльным ламам, в поселениях которых приходилось порой жить беглой семье.
— Родители всегда делились с ними последним куском хлеба, потому что знали, что такое голод и нужда. А когда мама заболела, ламы три дня читали молитвы за ее выздоровление, тем и спасли ее, — рассказывает Нэлли Намсараевна.
Долгожданное пристанище нашла молодая семья в селе Мальта Иркутской области.
— Люди там оказались очень гостеприимными, — рассказывает Шойдон Мормоновна. — Приютила нас вместе с детьми нищая, в доме у которой по стенам строем бегали клопы. Работать приходилось везде: и туалеты чистить, и огороды копать. Вскоре Намсарай устроился на работу в местный Дом отдыха, он ведь был хорошим мастером по дереву.
Сама же Шойдон была мастерицей шить. Унты, пальто, костюмы, тулупы — все могла сделать, так что голодать ее детям не приходилось. Да и скотина помогала. Шкуры сами выделывали, а необходимый продовольственный налог, который взимали со всех, у кого во дворе была корова, Шойдон Мормоновна сдавала не собственным маслом, а покупным: на заработанные шитьем деньги она покупала в сельпо брусок масла, который сдавала государству как свой. Масло же от своей коровы оставлялось детям — оно вкусней.
Шел 37-ой год
До сих пор с благодарностью вспоминает бабушка директора Дома отдыха в Мальте, где работал ее муж. Однажды он отвел Намсарая в сторону и сказал:
— Бежать тебе надо. Завтра за тобой придут.
В тот же вечер Намсарай исчез из села. Когда на следующий день к беременной Шойдон в дом пришли чужие люди, она уже знала, что ответить.
— Один был в военной форме, а другой в штатском, — вспоминает долгожительница. — Они спросили меня, где муж. А я ответила, что со вчерашнего дня жду его с работы и не знаю, где он. Тогда тот, что в штатском, закричал на меня, где, дескать, твой муж. Но военный остановил его, поверил мне. Все-таки хороших людей было тогда больше, чем плохих. Тяжелое тогда было время, но люди не теряли веры в людей, в справедливость. Жили дружно, помогали друг другу, чем могли. Да и Бога боялись. А сейчас по телевизору одни убийства показывают.
Очень хотела Шойдон Мормоновна выучиться читать и писать. Даже начинала еще в начале тридцатых ходить на курсы ликбеза, но не смогла продолжить учебу, заболев тифом. До сих пор жалеет она об этом. Зато муж, закончивший один класс церковно-приходской школы, всегда увлеченно читал. Вместе они дали всем своим детям образование.
— Родители никогда не жаловались на судьбу, — говорит дочь. — Хоть мы и помучились, говорили они, но выучили своих детей.
Только после падения культа личности, в 1959 году, семья Ошоровых смогла вернуться в родную Тунку. Туда к бабушке с дедушкой на каникулы каждое лето приезжали их внуки. Бабушка вырастила 9 внуков и 17 правнуков. Даже пятерых праправнуков смогла понянчить. И все они до сих пор вспоминают вкусные бабушкины пирожки.
— Мама у нас удивительно хорошо готовит. Всегда приветливо встретит гостя, накормит. Годы скитаний научили, — рассказывает Нэлли Намсараевна.
К сожалению, в 1982 году глава семейства умер. Перед смертью он сказал своей жене: "Мы прожили с тобой 60 лет. С тобой я не ел плохой еды, не носил плохой одежды, и мы воспитали хороших детей. Спасибо". Все дети уважали родителей. Называли на "Вы". Никогда не слышали родители от своих детей слов упрека или ругани. И сейчас дети рядом с матерью.
— До ста лет мама не позволяла никому стирать за собой вещи, любила готовить нам. Сейчас мы не даем ей ничего делать по дому. Пусть она наконец отдохнет, — говорит Мария Намсараевна. — Работящая она у нас с детства, всегда быстрее всех косила да снопы вязала. Никто ее догнать не мог. И до ста лет прямо ходила.
Долгожительница теперь живет в городе. На улицу почти не выходит, слушая из окна городской шум. Она никогда не курила и не пила алкоголя. Даже острого и соленого не употребляла. Практически всегда с детства на столе была молочная пища. Возможно, потому и сохранила бабушка Шойдон такое крепкое здоровье, а мужское тибетское имя, данное ей при рождении, помогло выстоять и достойно встретить новый век.



^