23.04.2013
Улан-Удэ - единственный город России, не справившийся с миграцией сельских жителей  
Улан-Удэ - единственный город России, не справившийся с миграцией сельских жителей  

Молодой ученый–историк Анатолий Бреславский представил публике социологическое исследование, которое охватило двадцать лет постсоветского периода жизни Бурятии. В работе ученого фигурируют доселе не известные широкой общественности цифры и факты, а также интересные выводы, по которым можно судить не только о нынешнем положении дел в социально-экономической жизни города Улан-Удэ и его пригорода, но и сделать прогнозы на будущее. \\

- Анатолий, скажите, насколько сильно за 20 лет изменился Улан-Удэ и его пригород? Что можно сказать об особенностях миграционных процессов?

- Пригород Улан-Удэ только формируется. Появляется совершенно новый для Бурятии тип поселений, который по своим географическим и экономическим показателям можно отнести к пригороду. В советское время пригородные села, такие как Эрхирик, Вахмистрово, Сужа, Нурселение, Поселье и т.д., существовали сами по себе. Глубинной связи с городом у них не было. Все поселения были сельскохозяйственные, с небольшим населением, в каких–то находились управления совхозами, в каких-то сельсоветы. В постсоветский период, когда прежний уклад жизни рухнул, в этих селах выстроилась трудовая ориентация местного сообщества на город. Подавляющее большинство, более 90 % населения этих сел сейчас работает в Улан-Удэ.

Кроме того, что за последние 20 лет пригородные поселения стали полностью зависимы от города, население в них существенно увеличилось. Если брать общие цифры, то в 30-километровой зоне от Улан-Удэ на сегодня находится 21 поселение, и, по приблизительным данным, там проживает более 60 тысяч человек. В расчет взяты и те поселения, которые в 2009 году вошли в состав города - Тулунжа, Солдатский, Исток, Степное, Заречный, Сокол, поселок станции Мысовой и Забайкальский. В среднем за два десятка лет население пригорода выросло в два с лишним раза, но есть и рекордсмены. Так, в Нурселении, в котором в 1989 году проживало 195 человек, сейчас, по данным переписи 2010 года, проживает более трех тысяч. То есть население увеличилось в 13 раз. В Поселье же наблюдается почти 20-кратное увеличение. При этом численный состав самого Улан-Удэ существенно не увеличился, всего на 15 %.

Ключевой особенностью урбанизации Республики Бурятия является то, что к концу советского периода мы получили по сути единственный значимый город – Улан-Удэ. Здесь в советские и последующие годы были сконцентрированы основные трудовые, культурные, образовательные и экономические ресурсы. Вполне логично, что он стал основным центром миграционного притяжения. Если бы в Бурятии были другие центры, интересные мигрантам, которые обладали сопоставимыми ресурсами, развитым рынком труда, то тогда у Улан-Удэ было бы меньше проблем.

- Каких например?

- В первую очередь инфраструктурных. Почему пригородные поселения приобрели такой немного аморфный облик, неблагоустроенный, нерегулируемый? Потому что за последние 20 лет можно было наблюдать приоритет застройки перед решением инфраструктурных проблем. Для людей было важно сперва отгородить участок, построить дом, зачастую самовольно, и только потом уже решать инфраструктурные проблемы. Это и электричество, и водоснабжение, и дороги. В этих поселениях нет детских садов, практически нет школ, объектов культуры. Их физически негде построить, нет места. Сельская миграция в пригороды за этот период была настолько интенсивной, что продумать хоть что-то не успели. Власти упустили момент. Если бы изначально, видя тенденции, все это регулировалось, изначально осуществлялся контроль, в том числе муниципальных властей, то появлялась бы сперва инфраструктура, а потом дома. Например, власти изначально упустили самый важный момент – землю. Нерегулируемое осваивание земель, не связанное с ее покупкой, самозахват привели к тому, что муниципальные власти потеряли свой основной неналоговый доход, деньги от продажи земель. Эти деньги могли бы пополнить местные бюджеты и пойти на построение инфраструктуры для тех же новоприбывших жителей. Но не случилось. Сейчас все инфраструктурные проблемы решают многочисленные ДНТ, то есть сами жители. Где-то успешно, где-то не очень. В любом случае нагрузка на сельские поселения, входящие в пригородную зону, увеличилась в разы, а бюджеты очень слабые, слабее даже, чем в районных центрах.

- Неужели деревенский облик пригорода, плавно перетекающего в город, это особенность только Улан-Удэ?

- В ходе исследования я сравнивал пригород Улан-Удэ с пригородом наших соседей – Иркутском. Ситуация кардинально противоположная. Ключевая особенность в том, что вокруг Иркутска в советское время возникло несколько достаточно крупных городов, и основным источником освоения пригородов и застройки там стал город и горожане, в основном финансово и социально благополучные. Сейчас это район пригородных коттеджей, где селятся успешные люди, работающие в Иркутске, но тратящие деньги в пригороде. Там развита инфраструктура, частные предприятия, автомойки, супермаркеты, салоны и т.д. У нас же основным источником освоения пригорода стало село, а участниками этого освоения - сельчане, которые работают и тратят деньги в Улан-Удэ. Поэтому наши пригороды получили исключительно сельский облик.

- Многие жители пригородных сел, таких как Сотниково, например, уже много лет ратуют за то, чтобы войти в состав Улан-Удэ. Поможет ли это в решении проблем?

- Городским властям вопросы, стоящие перед пригородом, по большей части не интересны, потому что здесь они приобретают больше проблем, чем возможностей. Местные жители не против вхождения в состав города, опять же не все, только те, кто работает в Улан-Удэ. Бюджетникам, коих, конечно, меньшинство, это тоже не выгодно - теряются сельские и районные доплаты. Но среди них администрация и сами главы поселений. Поэтому вопрос вхождения в состав города открытый. Пока же местные жители сами решают свои проблемы, и от уровня их жизни зависит, как будет выглядеть пригород в ближайшие годы. Появится ли там хорошая инфраструктура, будет ли чисто, будут ли аккуратны и красивы их дома. Хотя на этот счет большие сомнения, народ, живущий в пригороде, конечно, не маргиналы и не сельская беднота, как принято считать, но и богачей там нет.

- Кстати о людях, все-таки кто они?

- Среди новых переселенцев пригорода в основном семьи от трех и более человек. Уровень доходов средний или чуть ниже среднего. Существует распространенное мнение, что в основном жители пригородных поселений - это выходцы из села, занятые низкоквалифицированным трудом люди, которые не имеют высшего образования, работают в торговле. Надо сказать, это все же было характерно для 90-х годов, когда люди, переезжая, вынуждены были отказываться от своей прежней квалификации или снижать ее. Сегодня поток мигрантов очень разнороден. Есть люди, работающие в бюджетных учреждениях, работники ЛВРЗ, полиции, ламы, даже судьи и сотрудники федеральных регистрационных служб. Много бывших студентов, после окончания вуза, оставшихся в Улан-Удэ, но не имеющих возможности купить квартиру в городе.

По левобережью в основном селится бурятское население, на юго-западе - смешанное. Очень важная деталь: в пригородах практически нет иностранных мигрантов или мигрантов из других регионов, то есть все переселенцы - это наши земляки, жители Бурятии. Благодаря тому, что переселенцы селятся большими семьями, там много детей, для которых нет государственных детских садов. И это выливается в экономическую проблему, родителям надо либо находить деньги на частный сад, либо жертвовать работой одного из родителей, который будет сидеть с ребенком. Это оборачивается ограничением дохода семьи, что опять же влияет на уровень благоустройства дома и прочее.

- В своем исследовании Вы говорите о том, что пригородным поселениям, испытывающим большую социально-экономическую нагрузку, нужно дать особенный статус.

- Да, надо учитывать, что пригородные поселения оказались в  специфичном положении, они находятся на периферии своих сельских районов, и они не развиваются так, как административные центры этих районов. И с другой стороны, они не получают никакой поддержки со стороны города. В этом плане они, возможно, нуждаются в новом институциональном статусе, чтобы на них обратили особое внимание, раз включить в состав города их пока не получается.

Беседовала Евгения Балтатарова, «Номер один».
^