28.09.2005
Республика переживает своеобразный бум интереса к национальным музыкальным инструментам. Теперь модно уметь играть на чанзе, лимбе и хуре. Жители иркутской области, отдаленных бурятских сел и улан-удэнцы считают почетным иметь в своей домашней коллекции уникальный бурятский инструмент. Этнофольклорные коллективы, использующие в своем репертуаре бурят-монгольские инструменты, сегодня являются самыми популярными в мире. Очиржап Жамбалов остается практически единственным в Бурятии мастером, продолжающим сегодня традиции изготовления старинных народных инструментов.

Чанзы и хуры изготавливала целая династия

В мастерской Очиржапа Жамбалова около десятка готовых чанз. Эти национальные музыкальные инструменты заказали мастеру улан-удэнцы: одни для себя, другие для своих детей.

Очиржап Жамбалов, которому в начале октября исполняется шестьдесят лет — единственный продолжатель известной в республике династии мастеров. Его дядя Бальжинима Дугаров был выдающимся бурятским музыкальным мастером, который в середине прошлого века воссоздал немало утраченных инструментов и практически один снабжал ими в те годы все бурятские оркестры и ансамбли.

Еще ребенком Очиржап Жамбалов специально переехал из Агинска в Улан-Удэ для того, чтобы перенять мастерство своего дяди. Имея от природы незаурядный музыкальный слух, Очиржап Жамбалов без специального музыкального образования смог овладеть уникальной профессией. Сегодня Очиржап Жамбалов изготавливает хуры и чанзы при помощи старинных инструментов, которые после смерти легендарного мастера Бальжинимы Дугарова перешли к нему по наследству.

Как и раньше инструменты обтянуты кожей гремучей змеи

Для того чтобы сделать одну чанзу или хур, мастеру требуется несколько недель кропотливой работы. Для изготовления чанзы применяется дерево бука. Из небольшого бруска вытачивается гриф, корпус, обтягивается кожей. В основном для мембраны сегодня используется шкура забайкальской козы, но не менее популярны сегодня чанзы, обтянутые кожей гремучей змеи, привезенной из Монголии и Китая. По словам мастера, такие инструменты на более долгий срок сохраняют качество звука.

"У чанзы, обтянутой кожей козы, также прекрасный звук, но он может поменяться с годами, — говорит Очиржап Жамбалов, — а змеиные мембраны не изменяют своего звука на протяжении многих десятилетий".

Популярные с незапамятных времен хуры, исторически используемые чаще всего сказителями-улигершинами, сегодня не менее актуальны. Хур сегодня очень востребован как среди жителей столицы Бурятии, наших деревень, так и далеко за пределами республики. Мастер рассказывает, что хур предпочитают иметь даже те люди, которые не владеют игрой на монгольском инструменте. Просто по преданию, только одно присутствие в доме этого музыкального инструмента приносит семье мир и покой.

Кроме струнных и смычковых музыкальных инструментов, мастер у себя дома изготавливает и духовые деревянные инструменты. Бурятскую лимбу, похожую по своему звучанию на флейту, Очиржап Жамбалов воссоздавал многие годы подряд. Незаслуженно забытая лимба, по словам мастера народных инструментов, сегодня находит свое почетное место среди настоящих ценителей музыки.

Если не найти ученика — дело потеряется

Немногословный мастер, сидя в мастерской и тихо подергивая струны совсем новенькой чанзы, рассказывает, что интерес к бурят-монгольским инструментам стал проявляться буквально последние несколько лет.

В девяностые годы наблюдался сильный упадок. У людей, видимо, не было денег, чтобы баловать себя подобными "излишествами". Сейчас ситуация совершенно иная. Кроме многочисленных частных заказов Очиржап Доржиевич изготавливает музыкальные инструменты и для учащихся музыкального училища Улан-Удэ, музыкальных школ города. Для школьных оркестров родного мастеру Агинского округа инструменты делаются целыми комплектами.

В канун своего шестидесятилетнего юбилея мастер больше всего озабочен тем, чтобы передать свое дело преемнику. Кроме него, говорят в Бурятии, практически не осталось достойных мастеров, которые изготавливают не просто сувенирные, а настоящие, "живые" инструменты. Единственная надежда, улыбаясь, говорит Очиржап Доржиевич, — это внуки. Десятилетний Зорикто и пятилетний Доржи, которые, как и он сам в детстве, могут часами наблюдать за тем, как работает их дед.

^