28.01.2015
Борьба Степана Калмыкова за руководство БГУ, похоже, подходит к концу. В этом противостоянии, как и во многих подобных случаях по всей стране, побеждает Минобраз России. При этом экс-ректор вместе со своим постом теряет целую систему – кадровую и финансовую, которая разрабатывалась им долгие годы.
Не сработавшие схемы

Освобождение Степана Калмыкова от должности ректора БГУ – это конфликт совсем не республиканского уровня. Это кадровый конфликт, возникший между самим Калмыковым и противостоящим ему Министерством образования России. Подоплека у этого конфликта разнообразная. Здесь и возрастные ограничения, и экономические вопросы, и подозрения в коррупции.

Тем не менее, судя по последним событиям, Степан Калмыков не скрывал, что хочет остаться в БГУ. Причем не просто профессором. Для этого у него было два варианта: либо добиться пролонгации контракта и остаться на должности ректора, либо занять специально созданную должность президента БГУ со всеми вытекающими последствиями.

А последствия в обоих случаях одинаковые. Учитывая 20-летнюю карьеру Степана Калмыкова и ту кадровую пирамиду, которую он выстроил за эти годы, он смог бы сохранить полный контроль над крупнейшим вузом Бурятии.

Однако эти варианты не совсем понравились Министерству образования России. Если быть точнее, Минобраз выступил не только против лично господина Калмыкова, но и против тех инструментов и механизмов, которые он использовал, чтобы остаться у власти.

Например, когда стало известно, что ректору БГУ не продлят контракт, на местном уровне было выбрано три заведомо не проходных кандидатуры на его место. Таким образом, Степан Калмыков хотел обеспечить себе место в университете. Ведь если бы одну из этих кандидатур все-таки выбрали на пост ректора, то ненадолго. Главному фавориту среди них, Константину Митупову, на момент событий было 62 года.

Одновременно Степан Калмыков мог бы занять должность президента БГУ и получил бы возможность подготовить своего сына Алексея Калмыкова, занимающего должность проректора по международным делам и безопасности, на должность ректора. Во втором случае, когда все три кандидатуры не прошли бы согласование в министерстве, что и произошло, Калмыков-старший рассчитывал на автоматическую пролонгацию контракта. Однако и этого не случилось.

Министерство образования весьма резко восприняло попытки Степана Калмыкова протащить своего сына к управлению вузом. Такой вариант недвусмысленно назвали регентством, против чего и воспротивились.

Демократия неуместна

Между тем, ситуация, происходящая сегодня в БГУ, совершенно не уникальна. Прецедентов, когда ректоры федеральных вузов сменяются таким напряженным способом, немало. Ровно так же смена ректоров происходила недавно в Башкирии, в УГНТУ, нефтяном университете, что говорит о его статусе и влиянии на жизнь региона. Там, кстати, степень напряжения достигла отметки, когда судебным приставам пришлось выносить ректора прямо в кресле из кабинета. Ситуация идентична не только процессом смены власти, но и похожей системой кланов и национальной ситуацией.

Подобные процессы происходили и в РГТЭУ, когда снимали с должности ректора Сергея Бабурина. Там тоже не обошлось без силового вмешательства. Причем, несмотря на баррикады, забастовки и голодовки, Минобраз все-таки добился своего, и в обоих случаях вузы возглавили новые ректоры. Это подтверждает, что федеральное министерство в таких ситуациях остается глухо к крикам про демократию, национальные взаимоотношения и внутриполитические проблемы региона.

Ведь тот же Владимир Голубовский, директор департамента кадровой службы Минобраза РФ, приезжавший в БГУ, - не кто иной, как генерал-лейтенант силовых структур. И все увещевания в стенах БГУ про демократические устои внутри Бурятии он вряд ли воспринял, исходя из его прошлого и нынешнего статуса.
Те, кто занимается сменой ректоров в вузах страны, – это не какая-то команда клерков, которую не стоит воспринимать всерьез. Там вряд ли станут прислушиваться к проблемам и устоям местного уровня. Бурятия стала всего лишь одной из точек на карте, где нужно провести уже привычную работу.

И, как мы видим, в планы министерства не входило оставление за Степаном Калмыковым каких-либо полномочий. Ведь уже бывший ректор сумел сильно дискредитировать себя в глазах федералов. 
Особенно сильно Министерство образования России «впечатлила» история с сыном экс-ректора. Ведь когда отец, находясь на должности руководителя вуза, внезапно назначает проректором своего сына, это не может остаться незамеченным. В Минобразе посчитали это конфликтом интересов, близким к коррупционному фактору. Было много разбирательств и в самом министерстве, были беседы с господином Калмыковым. Однако ситуацию это не изменило.

При этом, как известно, сам Алексей Калмыков изначально имел слегка отдаленное отношение к БГУ. В прошлом он был офицером ФСБ, после чего преподавал в одной из академий силовиков. А потом был назначен в БГУ – сразу проректором.

Возможно, это тоже повлияло на отношение Минобраза ко всей этой ситуации. А кадровые перегибы Степана Калмыкова стали последней каплей. Особенно в условиях, когда он сам находился в рискованной ситуации из-за возможности не продления контракта.

Финансовая подоплека

Учитывая усилия Степана Калмыкова по сохранению влияния в БГУ, можно предположить, что ему есть что терять. Что же представляет из себя сегодня БГУ, кроме того, что это крупнейший вуз Бурятии, и сколько потеряет экс-ректор, лишившись всех высоких должностей в университете?

За долгие годы руководства бюджетным учреждением Калмыков создал сеть коммерческих и некоммерческих структур, в учредителях которых выступал сам университет. За последние годы их было создано 25. Из них сегодня действует 15. В их числе благотворительный фонд развития БГУ. На балансе фонда достаточно крупная для подобных организаций сумма – 2,9 миллиона рублей. Только за 2012 и 2013 годы через фонд прошло 20 миллионов рублей.

Также в этом списке ряд других некоммерческих фондов и общественных движений. Но есть и непрофильные компании, которые занимаются деятельностью, далекой от образования и науки.
Например, ООО «Совместное предприятие «Алтан Луу», в учредителях которого состоит БГУ, занимается производством мяса. Также есть ряд компаний, занимающихся консультированием по вопросам коммерческой деятельности и управления, продажей спортивного инвентаря, предоставлением услуг по установке офисного оборудования, а также медицинская организация - научно-образовательный и лечебный центр «Пульсар».

Такая разветвленная сеть коммерческих фирм должна была привлечь внимание с двух сторон. Во-первых, со стороны Министерства образования, которое является учредителем БГУ. Ведь есть большие сомнения, что соучредительство БГУ в этих структурах проходило какое-либо согласование. Тем более, что в Уставе БГУ ничего не говорится об участии университета в учредительстве коммерческих структур для извлечения прибыли. В пункте 8.1 Устава прямо говорится: «ВУЗ не вправе совершать сделки, возможными последствиями которых является отчуждение или обременение имущества, закрепленного за ВУЗом за счет средств, выделенных Учредителем». В то время как любое участие БГУ в зарегистрированных ООО - это финансовые риски, связанные с бюджетными деньгами. Единственное, что БГУ можно, - это организовывать или соучреждать предприятия, деятельность которых связана с научными разработками и внедрением ноу-хау, изобретенными в самом БГУ. Но ни продажа мяса или спортинвентаря или предоставление услуг по установке офисного оборудования никак не подходят под «ноу-хау».

Поэтому, по нашим данным, недавно министерством была дана отмашка на проведение внепланового срочного финансово-хозяйственного аудита всего, что происходило в университете, в том числе и по соучредительству в коммерческих структурах.

Вторая сторона, которая должна была заинтересоваться таким положением вещей, – это правоохранительные органы. Ведь, например, есть все основания считать, что фирма, занимающаяся медицинскими услугами, вполне могла это делать на базе медицинского факультета БГУ и его оборудования. При том, что доходы, полученные от этой деятельности (а их за 2013 год было более трех миллионов), остались непонятно где.
Впрочем, сохранить контроль за всем этим у Степана Калмыкова вряд ли получится. Ведь попытки объявить себя президентом БГУ, с точки зрения права, выглядят немножко по-детски. Согласно уставу БГУ президент назначается не университетом и не демократическим волеизъявлением. В отличие от ректора, где все-таки есть голосование, президент БГУ назначается прямым контрактом с учредителем, то есть с Министерством образования России.

А в свете последних событий Минобраз вряд ли захочет продолжать отношения с экс-ректором университета. И возможность того, что господина Калмыкова назначат президентом либо вообще оставят хоть у сколько-нибудь руководящей должности, выглядит весьма сомнительно.

Артем Самсонов, «Номер один». 

^