11.02.2015
Сенатор Арнольд Тулохонов на пресс-конференции, посвященной итогам года, рассказал о «доставшей» его и всех остальных и тем не менее не теряющей актуальности проблеме Байкала и объяснил, почему наше озеро «уже не озеро».
Сенатор Арнольд Тулохонов на пресс-конференции, посвященной итогам года, рассказал о «доставшей» его и всех остальных и тем не менее не теряющей актуальности проблеме Байкала и объяснил, почему наше озеро «уже не озеро». 

Из-за всей этой ситуации Арнольд Тулохонов уже стал нежелательным лицом в Иркутской области и федеральном Министерстве природных ресурсов. 

«Меня этот вопрос уже достал! Я сделал все возможное, выступал дважды у Донского, писал письма, выступал в прессе, в последний раз написал письмо генеральному прокурору Чайке», - сказал сенатор. 

В этом письме он заявил, что закон в ближайшее время будет неизбежно нарушен. Теперь же понятно, что отвечать за грядущее нарушение закона, даже с учетом письма генпрокурору, никто не будет. 

«Я лично не видел, чтобы у нас в России кого-нибудь за что-нибудь наказали. Путин в обращении Федеральному собранию сказал: мы знаем, кто спекулировал на валютной бирже, и мы знаем, как их наказать. А кого наказали? Я не видел ни одного. В мире существует три механизма – кнут, пряник и совесть. Ни один из этих механизмов в России не работает», - сказал он.

Между тем, кто-то дал ранее ложный прогноз о большой воде весной прошлого года, а иркутские энергетики спускали много воды вплоть до осени прошлого года, результатом чего и стало рекордное обмеление. Последствия же этого коллективного нарушения закона, за который никто не отвечает, будут довольно мрачные.

«Когда уйдет вода, мы увидим последствия. Рыба не будет заходить на нерест, осушатся норки ондатры. Но, к сожалению, у нас нет количественных, финансовых данных о том, какие будут последствия. Мы можем сказать только о качественных изменениях, которые будут. Потому что вся молодь, все биоразнообразие находится на двухсотметровой отмели – там, где светло, есть корм и теплая вода. Это все отступит», - сказал сенатор.

В то же время проблемы Ангарска не являются настолько непреодолимыми, как принято считать: «Удлинить на двести метров водовод - это проблема, что ли? Ангара же не высохла», - говорит Тулохонов.

Напомним, из-за того, что водозаборы технических сооружений, в т.ч. и ТЭЦ этого города, находятся на уровне реки, малейшее его понижение может привести к оголению водозаборов. Это и стало формальной причиной для разрешения слива Байкала. Примечательно, что одновременно с сенатором о возможности решения проблемы Байкала простой реконструкцией ангарских сооружений рассказал его коллега из нижней палаты российского парламента Михаил Слипенчук. 

«В Иркутске из-за низкой воды не могут работать водозаборные сооружения. Мне кажется, необходимо обратить внимание именно на эту проблему и реконструировать их таким образом, чтобы водозабор мог осуществляться и при низкой воде», - сказал депутат.

Конфликт двух регионов выявил и то, что озеро Байкал сегодня фактически является лишь обычным гидротехническим сооружением, пусть и созданным природой. 

«Озеро Байкал – это не есть озеро, это часть иркутского водохранилища. Из этого посыл следующий – мы, республика, являемся владельцем технического сооружения иркутской ГЭС, причем основной части. Но тогда почему стоимость электроэнергии различается в пять раз? Молчат», - говорит Арнольд Тулохонов.

Во всей этой истории есть еще одно последствие, которое пока не берется в расчет, но в будущем может сыграть наиболее зловещую роль в судьбе озера. Речь идет о планах Монголии по строительству гидроэлектростанции на Селенге. В конце января монголы с китайцами провели переговоры о совместном строительстве не одной, а целого каскада ГЭС. Российские дипломаты и экологи протестуют против этих планов и предупреждают о тяжелых экологических последствиях этого проекта. Но сегодня монголы могут воочию наблюдать, как в самой России пользуются ресурсами озера, не оглядываясь ни на какие последствия. 

Владимир Бадмаев, «Номер один».

^