18.02.2004
Близится 23 февраля "День защитника Отечества". Славных страниц в истории Вооруженных сил немало. Великие войны и сражения помнит любой нормальный человек в России. Но существуют военные операции, о которых целые десятилетия знали лишь специалисты. И только с прошествием времени мы узнаем новые факты о нашей армии.
Корреспонденту "Номер один" удалось встретиться с человеком, проходившим службу в Анголе в 70-е годы. Вячеслав Поляков — наверняка единственный на сегодняшний день в Бурятии, кто сейчас может рассказать о секретной миссии Советской армии в южноафриканской стране.
— Я потомственный военный, — начал свой рассказ Вячеслав Поляков. — Служил в войсках связи и стандартную учебку проходил в Братске. После чего нас отправили в Монголию. Чувствовали мы себя там почти как на родине. Но в один прекрасный момент пришел офицер, собрал 10 солдат и сказал: "На выход с вещами". Когда погрузили в самолет, думали — обыкновенная передислокация в пределах Монголии. Но через несколько часов полета и запрета выйти из самолета во время посадки и дозаправки стало ясно — летим куда-то совсем далеко.
Согласия никто не спрашивал
— Перевозили нас на транспортном военном самолете и согласия, хотим мы этого или нет, конечно, не спрашивали. Только когда приземлились, увидели пальмы и почувствовали жару. Поняли: прилетели в Африку, но куда конкретно, еще было непонятно. Через несколько часов стало ясно — мы в Анголе. Оказались мы на "Черном континенте" в мае 1975-го года.
— Что по Вашим ощущениям происходило в те времена в Анголе?
— Я ведь был маленьким человеком с военной точки зрения, не забывайте. Но успели объяснить в самом начале командировки: между двумя кланами, то бишь группировками, идет настоящая война. Мы приехали в самый разгар боевых действий. По большому счету наши войска оказались миротворческим контингентом — иначе бы одна половина населения Анголы перестреляла другую.
Полгода на "Черном континенте"
— СССР кого-нибудь поддерживал в этой войне?
— Мы поддерживали так называемых повстанцев. Срок пребывания военнослужащего в Африке, по крайней мере, в нашей части ограничивался 6 месяцами. Как обычно — одна партия прибывает, другая отправляется на родину. Поэтому я уже в СССР из теленовостей, кажется, узнал, что победили именно партизаны.
— Как военный, вы можете предполагать о причинах победы революционеров над армией Анголы?
— Мне известно, что Советский Союз помогал партизанам оружием. Я видел, как разгружались установки "Град". В Анголе их звали "Катюша". Про автоматы Калашникова можно и не говорить. Вооружение поставлялось из нашей страны на стандартных транспортных военных самолетах.
— Вы лично общались с воюющей стороной, которую поддерживал Советский Союз?
— Нет. Обычно негры (так мы их называли) приезжали на джипах прямо в штаб, переговаривались и уезжали.
— Вопрос неизбежный — происходили ли боевые действия между советскими войсками и противником?
— Мы не вели крупномасштабных боевых действий. Другое дело — нашу часть постоянно "доставали", видимо, диверсанты противоборствующей стороны. Время от времени границу аэродрома или пункта связи атаковали. В принципе это можно сравнить с набегами чеченских боевиков на блокпосты федеральных сил.
— Сколько человек погибло за Ваше пребывание в Анголе из части, в которой вы служили ?
— В боевых стычках на территории части за полгода погибло 6 солдат и 1 офицер. Обычно умирали они по глупости, из-за незнания местности, отсутствия боевой подготовки. Их укладывали в цинковые гробы и отправляли на родину. До Афганистана они тоже назывались "груз 200".
— А Вы, будучи военным специалистом по связи, чем занимались в Анголе, если не секрет?
— Никакого секрета нет. Осуществляли связь от Анголы до Советского Союза. Тайна отсутствует потому, что рядовые, сержантский состав и даже младшие офицеры не знали, какие сведения передавали. Мы обеспечивали чистый эфир для работы. А затем сидели и слушали бессвязный набор цифр, букв и звуков.
Из Анголы я вернулся "богачом"
— Насколько трудно приходилось из-за резкой смены бытовых и климатических условий?
— Жара стояла страшная, на то она и Африка. Но акклиматизация прошла довольно быстро.
Жили мы в своеобразных африканских домиках. Еду нам привозили с Советского Союза — тащили тушенку через всю планету. Потребляли местные огурцы, помидоры. В первое время набросились на фрукты — бананы и какие-то экзотические, уже не помню названия. Но экзотика и удивление быстро закончились. В первый месяц на пальмы и местных аборигенов глаза выпучивали, а потом все приелось, и мы дни до отправки домой считали.
— С местными жителями удалось тесно пообщаться?
— Наша часть стояла практически на окраине деревни. Стоят 20-30 хижин, вокруг них раскинулись огороды почти с такой же растительностью, как и в России. Полуголые чернокожие люди между грядок ходят в набедренных повязках. Жили аборигены очень бедно. Зажиточным считался хозяин, у которого во дворе стоял скот. К русским относились очень доброжелательно. Со временем завязались товарно-денежные отношения.
— Что вам друг от друга надо было?
— Обычная солдатская практика. Выменивали сигареты, местную разновидность самогона на наши военные значки, звездочки, детали обмундирования и даже одежду. До сих пор не могу взять в толк — зачем африканцу в вечную 40-50-градусную жару наша одежда?
— С товарным обменом понятно. А каким образом проистекали денежные отношения?
— Рублей в Анголе нам, конечно, не выдавали. В Африке с ними нечего было делать. Разве что в карты на них между собой играть. В качестве валюты использовался американский доллар.
После приезда в Советский Союз я оказался богачом. 19- летнему пацану за полгода службы заплатили 980 рублей. В Монголии, вроде бы тоже за границей, за ту же солдатскую работу я получал 27 рублей в месяц.
— Как сложилась ваша судьба после этих событий?
— Остался в армии до 1978 года. Уволился в звании старшего лейтенанта. Затем работал на машиностроительных заводах в Днепропетровске, Ворошиловграде в цехах по производству оружия. В конце концов вернулся в Бурятию. Сейчас спокойно живу, копаюсь в огороде.
^