28.06.2006
О Зоригто Хаптуеве попросили нас написать его коллеги. Мы, мол, жалуемся на то, что мало стало настоящих мужчин, героев, а их достаточно. Тех, чья жизнь до краев наполнена событиями, риском. Зоригто Валерьевич как раз из таких. Неоднократно побывав в горячих точках, не раз посмотрев смерти в лицо, он остался доброжелательным, открытым и скромным. Он не любит рассказывать о своих подвигах и многочисленных медалях за мужество, хотя поведать есть о чем: Зоригто побывал в составе контингента ООН в Югославии, отработал семь лет в ОМОНе, несколько раз ездил в командировку в Чечню. Последние четыре года он работает в ГИБДД. Зоригто Валерьевичу будет что вспомнить, ведь в его жизни было все, что должно быть у настоящего мужчины: и свист пуль, и радость победы, и ненависть к врагам и настоящая дружба на всю жизнь.

— Зоригто Валерьевич, как Вы попали в Югославию?

— Все началось со службы в армии. Я прослужил полтора года в воздушно-десантных войсках в Уссурийске. В армии я стал чемпионом бригады по рукопашному бою, поэтому меня включили в список претендентов для поездки в Югославию. Это считалось честью — ехать в составе ООН в качестве миротворцев в Югославию. Был жесткий конкурс. На полторы тысячи человек было выделено лишь пятнадцать мест. После нескольких отборочных туров в 1995 году я в составе 554 отдельного батальона уехал в Югославию.

— Сколько времени Вы там провели в общей сложности и что запомнилось больше всего?

— Мы пробыли там год и два месяца. Наша миссия была — поддерживать мир в этой стране, не допустить столкновения сербских и хорватских войск. Мы стояли на блокпосту между этими двумя войсками, неоднократно нас обстреливали. Было всякое. А однажды на второе августа — День ВДВ — хорваты подарили нам огромный (метр на метр) торт. Просто так, из симпатии. Запомнилось еще, когда сербы пошли в атаку вместе с танками Т-34, и мы преградили им путь. Я впервые увидел танки вплотную. Сербы нам поставили ультиматум, чтобы мы ушли с блокпоста и дали им пройти, иначе они обещали прорваться силой. Но тогда после переговоров с руководством все обошлось.

— Одна из Ваших медалей получена за службу в Югославии, расскажите об этом.

— Как-то раз началось очередное нападение. Мы были в зоне обстрела. Поступил приказ, чтобы мы позиции свои оставили и передвинулись на соседний блок-пост. Нужно было срочно вывести ребят подальше от позиции хорватов. Но наш механик БТР был ранен. А так как я вырос в деревне, где водил и тракторы и машины с шестого класса, то управление бронетранспортером взял на себя. Сел за руль и вывозил ребят из-под обстрела. Ехать приходилось под пулями и прямым огнем противника. Потом от ООН я получил медаль "За отличную службу".

— Страшно было?

— Конечно. Когда танки стоят в ряд и бьют в тебя залпом, как не испугаться? Главное — делать дальше свое дело несмотря на страх.

— Как известно после этой войны Югославия разделилась на Сербию и Хорватию — на две независимые страны. Недавно Сербия и Черногория также отделились друг от друга. Как Вы к этому относитесь?

— Конечно, отрицательно. И не хотелось бы, чтобы Россию постигла такая же участь. Главное, чтобы мы остались мощной единой державой.

— Что было после возвращения из Югославии?

— Я приехал на родину и сразу устроился на в отряд милиции особого назначения, где прослужил семь лет. За эти годы я неоднократно выезжал в командировки в Чечню. При сводном отряде особого назначения я всегда ездил как гранатометчик. Ездили и на операции по зачистке данного населенного пункта — нужно было вычислить из мирных жителей боевиков.

— Часто вспоминаете Чечню?

— Бывает. У меня было четыре командировки в Чечню, и в каждой из них мы оставляли там несколько своих товарищей.

— В связи с этим не было желания раз и навсегда уйти на гражданку, больше не подвергая свою жизнь риску?

— Нет, я об этом не думал, всегда стремился выполнять свой долг. По этому поводу мне нравится позиция командира моей роты, служившего в Афгане. За то время, которое мы были знакомы, я многому научился у него. Он говорил: "Не надо бояться. Суждено тебе умереть — запнешься на улице и умрешь хоть на гражданке, а суждено тебе жить до ста лет, то столько и проживешь несмотря ни на что".

— Говорят, что после Чечни люди возвращаются уже не такими, как прежде?

— Да, я знаю. Поэтому для меня самое главное — остаться самим собой. Многие ребята после таких испытаний ломались. Среди моих знакомых такого нет, но я знаю, что некоторые после этого спиваются и даже сходят с ума. Я тоже испытал и видел всякое. Например, нам приходилось самим обмывать тела и класть в цинковые гробы своих товарищей. Один раз нам подбросили на блокпост видеокассету с записью издевательств над пленными, нашими бойцами. Каждому по очереди, не торопясь, разрезали горло.

— Сколько Вы уже работаете в ГИБДД?

— В ГИБДД я четыре года. Начал с инспектора дорожнопатрульной службы, был старшим инспектором ДПС. С февраля я на посту государственного инспектора отдельного батальона дорожно-патрульной службы "Дорожный надзор".

— Чем занимаетесь в свободное время?

— У меня редко бывает свободное время. Большую часть времени провожу на работе. Если выходной бывает, люблю выезжать с семьей на природу.

— А как Ваша семья относится к тому, что Вас практически никогда нет дома?

— Сейчас уже все привыкли. Все праздники я на дежурстве. Я тоже привык, это моя работа, она мне нравится, поэтому не в тягость мне.

— На этой неделе ГИБДД России празднует юбилей — 70- летие. Что Вы можете сказать по этому поводу?

— Я бы хотел поздравить всех своих коллег с этим праздником. С юбилеем вас, желаю всем вам благополучия, здоровья, счастья и успехов в работе!

^