27.09.2006
В жизни бомжей, обитающих в Улан-Удэ, снова наступает нелегкое время. Надвигаются холода. Бродяги со страхом ждут прихода очередной зимы. Для многих она почти наверняка означает смерть. Прошлая зима оказалась очень суровой. Температура в Улан-Удэ опускалась до минус сорока. Морги были переполнены замерзшими насмерть людьми.

Улан-Удэ живет по животным законам

В прошлую зиму мороз сильно проредил ряды улан-удэнских бродяг. Оказавшись без помощи, они попросту замерзли насмерть.

Разумеется, в дикой природе подобными случаями никого не удивишь. К примеру, медведь, который ушел в спячку, не нагуляв жира, умирает зимой. Белка, не заготовившая достаточно орехов и грибов, тоже не доживает до весны. Естественный отбор. Но люди все же отличаются от животных. Влиятельные и богатые должны помогать бедным. Хотя бы чтобы те не умерли. Оставлять людей в трудной ситуации, как это делается в Улан-Удэ, цинично и бесчеловечно.

Начиная с 2005 года, работа с бомжами перешла в компетенцию республиканской власти. Таким образом, зима 2005—2006 гг. стала некой аттестацией, подведшей неутешительные итоги "муниципального этапа" в работе с бомжами.

По прогнозам синоптиков, грядущая зима 2006—2007 будет холоднее предыдущей. Бродяги вновь окажутся на грани смерти. Жертв может оказаться еще больше, чем в прошлом году. Дом ночного пребывания — учреждение очень нужное, но его возможностей явно недостаточно. По большому счету, нынешняя ночлежка больше рассчитана на тех, кто еще хочет вернуться к нормальной жизни. Остальные бродяги спасаются как могут.

Теплое жизненное пространство бродяг планомерно сокращается. Летом этого года прекратился вывоз бытового мусора на свалочный полигон в поседке стеклозавода. Отсюда уйдут скупщики вторсырья. Бомжи тоже будут вынуждены покинуть свои землянки с печками-буржуйками и перебраться ближе к центру города.

ЖЭУ то тут, то там устанавливают на подъезды крепкие железные двери. В антитеррористических целях усиливается надзор за подвалами. А число бродяг, особенно учитывая обострившуюся борьбу мэрии с самовольщиками, вряд ли будет уменьшаться. Скорее наоборот.

Не будем забывать, что с января будущего года все многоэтажные дома отойдут в ведение управляющих компаний, которые подпишут с жильцами договоры об обслуживании дома. Компании будут реагировать на жалобы в отношении бомжей !.+%% жестко. Немногочисленных открытых тепловых колодцев на всех не хватит. Куда идти бродягам, если дом ночного пребывания заполнен, а все вокруг заварено, закрыто на замок, заколочено?

Теплый угол за червонец

Столица Бурятии давно нуждается в открытии нормальных ночлежек, т.е. мест, где бродяга сможет просто переночевать в тепле. Где бомжа не заставляют восстанавливать документы и т.д. В Улан-Удэ совсем забыли об опыте, который существовал в дореволюционной России. А между тем опыт весьма поучителен.

"Двух- и трехэтажные дома вокруг площади все полны такими ночлежками, в которых ночевало и ютилось до десяти тысяч человек. Эти дома приносили огромный барыш домовладельцам. Каждый ночлежник платил пятак за ночь, а "номера" ходили по двугривенному", — писал незадолго до революции Владимир Гиляровский, русский журналист и писатель, знаток старой Москвы.

В царское время, насколько известно, абсолютно бесплатных бюджетных ночлежек не было. Если бомж не имел средств, то его отправляли в работный дом, где, занимаясь нехитрым трудом, человек зарабатывал небольшие деньги. На них он мог устроиться в ночлежку.

Опыт дореволюционной России, переработанный с учетом современных реалий, можно применить и в Улан-Удэ. Но пока никаких подвижек в этом направлении нет.

Сегодня не стоит возлагать содержание ночлежек полностью на бюджет, занимаясь стопроцентной благотворительностью. Помещение казарменного типа способно вместить большое число ночующих. При этом расходы на содержание такой ночлежки минимальны. Возможно, она может быть даже самоокупаемой.

Чтобы организовать такие ночлежки, надо вложить определенные средства. Дмитрий Мункуев, зам председателя комитета по социальной политике НХ РБ: "Этот вопрос очень актуален для Улан-Удэ. Бомжей очень много. Всем жалко этих людей. Раньше по полномочиям данной проблемой занимались органы местного самоуправления. В Улан-Удэ есть дом ночного пребывания. С января 2005 года полномочия отошли к минтруда, а дом ночного пребывания стал республиканским учреждением.

На будущий год у нас есть 30 целевых программ. Данный вопрос вполне можно было бы включить в республиканскую целевую программу "Социальная политика в республике Бурятия". Надо, чтобы министерство, которое отвечает за это дело, думало об этом и вовремя представляло расчеты, заявки".

Сейчас работа с лицами без определенного места жительства предусмотрена в основном в рамках финансирования действующего дома ночного пребывания.

В НХ РБ проблема бомжей публично никогда не обсуждалась, хотя в 65-местном парламенте республики город представляют около 25 депутатов. Но у министров и депутатов, судя по всему, есть другие проблемы — какое им дело до тех, кто никогда не будет голосовать...

Помогите нищим!

По словам Веры Балдановой, председателя Бурятского регионального отделения российского Красного Креста, сказать, сколько раз в последнюю зиму бомжи обращались в Красный Крест, трудно. Обращений много. В принципе, в Красном Кресте пробовали вести регулярный учет, но потом оставили это занятие. "Мы не записываем имен, фамилий. Для нас важно не записать человека, а одеть-обуть его, дать поесть, — говорит Вера Балданова. — Помню в прошлую зиму один мужчина пришел вообще босиком. Бомжей то ли "друзья" разувают, когда они спят, то ли кто-то издевается над ними".

Социально незащищенные люди уже в конце лета, в августе, начинают приходить сюда, чтобы получить теплые вещи — валенки, кофты, куртки... В наиболее оживленные дни к помощи Красного Креста обращаются до семнадцати человек.

В этом году Красному Кресту сильно помогли военкоматы. Как известно, призывников теперь переодевают и переобувают в армейскую форму на месте, в Улан-Удэ. Остается немало гражданской одежды. Ее выдают бомжам. Помощь военкомата пришлась очень кстати. Мужской одежды, к сожалению, Красному Кресту жертвуют мало. Так что, если у кого есть поношенные мужские вещи, приносите в Красный Крест.

В Улан-Удэ сжигают бродяг

75-летний бомж Николай Л. живет невдалеке от громадного здания Сбербанка по ул. Терешковой. Он здесь уже несколько месяцев. В конце весны Николай вышел из мест лишения свободы — отбывал в Тобольске десять лет за убийство.

"Раньше я жил вон там, возле гаражей, — рассказывает Николай. — У меня там диван сожгли, выгнали. Потом жил у подстанции, а теперь здесь".

В лагере сооружена самодельная палатка. Горит костер, на котором греется ведро с водой. Здесь Николай ночует. Невдалеке обосновался еще один бродяга, выходец из Гусиноозерска. Он приходит в гости, помогает, приносит дрова. Они согласны с тем, что бродяги могут платить небольшие деньги за ночлег. "На водку же находят", — аргументируют они свою точку зрения. Килограмм меди нынче идет за 150 рублей. Алюминиевые банки принимают по 15—16 рублей за кило. "Титан, говорят, еще дороже, но где же его взять? Я вот помог сегодня разгрузить машину, 50 рублей заработал", — говорит гусиноозерец.

— Бомжей много стало. Некоторых знаю, но много новых появилось, из деревень едут. Был я и в ночлежке (дом ночного пребывания. — прим. авт.), помогли документы оформить. У ,%-o все есть.

Николай залезает в карман куртки и действительно вытаскивает кучу документов. Согласно паспорту, он уроженец Тарбагатайского района. В настоящее время готовится к отъезду в Оронгойский дом-интернат для престарелых и инвалидов. Наверное, там и доживет свой век.

Прохожие, которые курсируют по местной дороге, давно привыкли к этому лагерю. Особенно умиляли людей часы, которые Николай повесил на дереве возле своей самодельной палатки. Теперь их нет: накануне на лагерь напала группа подростков и ограбила бомжа. Вряд ли кто-то повесил отобранные часы у себя дома. Решили просто поиздеваться над бродягой. Унесли топор, кое-что разбили.

Николай Л. поведал малоизвестный факт о молодежном беспределе в городе.

— В Улан-Удэ сгорает много бомжей, живущих в подвалах. Молодежь обливает их бензином и поджигает. Вот недавно ко мне прибежал один, чуть ли не голый. Его подожгли, но он сумел сорвать горящую одежду и убежать. Я ему дал кое-что, были запасные вещи, — вспоминает бродяга.

Еще можно успеть!

Будем надеяться, что в доме-интернате у Николая все сложиться нормально. А вот что будет с сотнями других уланудэнских бродяг — большой вопрос. Если бы мэрия, правительство, Хурал, проявив элементарное человеческое милосердие, изыскали в рамках какой-либо программы, статьи бюджета возможность оборудовать любое пустующее помещение в городе или обычные вагончики под ночлежки (причем денег на это требуется немного, необязательно людей даже кормить, главное — элементарно не дать им умереть от холода), можно было бы спасти очень много человеческих жизней. Сейчас существование многих бедолаг отсчитывает последние часы, перед тем как люди замерзнут. Все можно изменить. Время еще есть.

^