25.10.2006
Передача прибыльного республиканского предприятия КСК ЗММК в собственность города, несмотря на то, что сессия Народного Хурала выступила против этого шага, состоялась. Депутаты "прокатили" Геннадия Айдаева, Айдаев — депутатов, заодно показав законникам, кто в городе хозяин.

Напомним суть "взаимовыгодного" обмена. Как известно, сенатор от Бурятии Виталий Малкин решил на паях с республикой осчастливить Бурятию спортивноразвлекательным центром. Все предварительные процедуры пройдены, доли вложений оговорены, даже одобрение президента Федерации хоккея России Владислава Третьяка получено. Республика горела желанием, Малкин мог, но, чтобы этот союз принес плоды, оставалось дело за малым — найти место под объект. Здесь-то как раз и вышла загвоздка. Малкин положил глаз на стадион им. 25-летия БурАССР. Но объект принадлежал городу. Он не приносил доходов, а потому для градоначальника, в общем-то, был обузой. Но господин Айдаев, тем не менее, отдавать объект за просто так не стал. Мэр попросил взамен КСК ЗММК. На том и порешили. Осталось сделку узаконить. Сессия горсовета без проблем высказалась за то, чтобы отдать республике стадион. Но вот Хурал неожиданно уперся. Депутаты, приняв на баланс республики стадион, проголосовали против передачи городу КСК ЗММ. Мэру Улан-Удэ, похоже, впервые серьезно перешли дорогу. Сделка застопорилась.

Прибыльный объект меняют на убыточный

Казалось бы, в чем вопрос? Обмен на первый взгляд равноценный. Но это на первый взгляд. На самом деле посмотрим, что за чендж предлагался республике и что вызвало в конечном итоге негативную реакцию парламентариев.

Стадион им. 25-летия БурАССР — в чистом виде социальный объект, выполняющий очень важную общественную функцию. Но, с рыночной точки зрения, он абсолютно неинтересен. Прибыли от него — как с козла молока: в бюджет он не давал ни копейки. Мало того — требовал постоянных миллионных вливаний. Казалось бы, земля в центре города. Но и она в нынешнем виде денег приносить не могла: стадион нельзя перепрофилировать, на нем нельзя открыть, скажем, рынок, его нельзя снести, если взамен не построить равноценный объект. В общем, никакого финансового интереса. Для мэрии он стал, по сути, обузой, головной болью.

С КСК ЗММК ситуация прямо противоположная. Это высокоприбыльное предприятие, находящееся на самоокупаемости да еще и приносящее 400 тысяч прибыли ежегодно. Это по самым скромным подсчетам. Рыночная стоимость объекта, по некоторым вполне адекватным оценкам, составляет порядка 100 миллионов рублей. Здесь есть торговые площади, добротные здания, которые сдаются в аренду и всегда востребованы предпринимателями. То есть КСК ЗММК — мечта любого бизнесмена. Мало того, комплекс еще и бесплатно обслуживал спортивные республиканские мероприятия. Не комплекс, а золото! Его директор Андрей Модогоев прекрасно поставил бизнес. За что, кстати, в конечном итоге и поплатился. То, что у КСК ЗММК дела идут прекрасно и комплекс процветает, подтвердила и проверка счетной палаты, проведенная в этом году.

Исходя из всего вышесказанного, логика городских властей, желающих обменять высокоприбыльный КСК на убыточный и требующий огромных дотаций стадион 25-летия БурАССР, понятна. В чем-чем, а уж в коммерческих способностях мэру Улан-Удэ не откажешь. Логика депутатов Хурала, не желающих, чтобы республика лишилась прибыльного КСК ЗММК, тоже ясна. Передача из республики в муниципалитет комплекса выбивала из казны серьезные деньги. Неясно одно — почему исполнительная власть пошла на этот шаг.

Возможно, выгода бюджета здесь дело пятое и разговаривать надо о выгоде конкретных чиновников? Повторяем - речь идет об объекте стоимостью 100 миллионов, приносящем доход около полумиллиона ежегодно.

Тысячи детей остаются без секций

Судите сами. Новый спортивно-развлекательный центр нужен республике. С этим никто не спорит. Вопрос: такой ли ценой? Жители, прежде всего, теряют стадион. Пусть не навсегда, на годы, пока не будет согласно закону построен новый. Но и это серьезный удар по спорту. Коллектив тренеров, работающих на стадионе и воспитывающих спортсменов, бьет по этому поводу серьезную тревогу. Они лишаются работы, спортсмены — места для тренировок. Прекращают свое существование и без того малочисленные секции. "На время строительства нового центра, в течении трех-четырех лет, тысячи подростков не будут иметь возможности заниматься спортом. Без контроля тренеров-наставников часть из них навсегда прекратит тренировки, а кто-то пополнит ряды преступного мира. Будет нарушен учебно-спортивный процесс в спортшколах на целый олимпийский цикл. Мы e.b(, заявить, что не позволим уничтожить стадион. В настоящее время собрано уже тысячи подписей граждан Бурятии, поддерживающих эту позицию", — говорится в открытом письме полпреду в СФО Анатолию Квашнину, которое было разослано по всем СМИ на прошлой неделе.

60 миллионов потрачены впустую

Далее. В прошлом году в стадион вбухали из бюджета 60 миллионов на реконструкцию. Все ли деньги дошли до цели — этот вопрос оставим правоохранительным органам и зададим более очевидный: получается, десятки миллионов были истрачены впустую?

Согласно закону, прежде чем сносить или реконструировать спортивный объект, необходимо построить аналогичный. Интересно, будет ли выполняться этот закон, а если будет, то на какие деньги он станет возводиться? Пока никаких подвижек в этом направлении не наблюдается. Зачем вообще сносить вполне добротный стадион? Мы же не бесящаяся с жиру Москва.

Почему, в конце концов, свет клином сошелся именно на стадионе им. 25-летия БурАССР? Насколько известно, господин Малкин вполне был готов возводить спортивно-развлекательный комплекс и на других территориях. К примеру, на территории парка Юбилейный. Правда, говорят, это стало невозможным изза того, что мэрия львиную долю площади парка отдала иностранцам аж на 25 лет.

Республика бесится с жиру?

Ладно, оставим даже этот острый вопрос о целесообразности строительства развлекательного комплекса на месте стадиона и связанные с этим серьезные затраты и социальные проблемы. Сосредоточимся на самой сделке.

Почему республика проводит столь невыгодный для себя и столь выгодный для города обмен? Вопрос: как теперь будут проводиться спортивные мероприятия республиканского масштаба? Республика, подарив прибыльное предприятие и лишившись прибыли, будет еще и платить за проведение спортивных состязаний? Нельзя ли было поменять стадион на что-либо равноценное — социальный объект, не приносящий прибыли? В конце концов, нельзя ли было городу проявить добрую волю и просто передать республике стадион, который муниципалитету только в тягость. К примеру, как передает тому же городу социальные объекты железная дорога еще и доплачивая за это. Надо учитывать, что в 2005 году республика проявила добрую волю и просто списала городу около миллиарда долгов. Нельзя ли отплатить тем же?

На КСК уже хозяйничают люди мэрии

Несмотря на все эти серьезные и неоднозначные вопросы, несмотря на массовый протест горожан против сноса стадиона им. 25-летия БурАССР, недавно история со сделкой, зарубленная депутатами народного хурала, получила сенсационное продолжение. Не взирая на решение сессии, она все-таки состоялась. Как стало известно редакции "Номер один", вышло постановление правительства республики Бурятия, в котором говорится: "передать в собственность муниципального образования "Город Улан-Удэ" на безвозмездной основе государственное предприятие республики Бурятия "Культурно-спортивный комплекс". Сделка осуществляется согласно постановлению в связи с разграничением полномочий между органами государственной власти РБ и органами местного самоуправления, со ссылкой на 131 закон.

В настоящее время бывший директор КСК ЗММК, который прекрасно управлял комплексом, уволен. На предприятие зашли представители мэрии. Директором МУП КСК стал Александр Краснов, бывший начальник УВО при МВД РБ.

Таким образом, создан, пожалуй, не имеющий аналогов прецедент, когда исполнительная власть передает столь крупное имущество не по общепринятой процедуре, то есть без решения сессии Хурала. Что скажет на все это Народный Хурал, мы узнаем, скорее всего, на ближайшей сессии.

Так или иначе, депутатам, "прокатившим" Айдаева с КСК ЗММК, указали место. Мэр, как всегда, смеется последним.

^