14.03.2007
14-летний Саша Парфенов погиб 22 июля на железнодорожном мосту на 5648 км ВСЖД перегона ст. Улан-Удэ — Заудинский. Об этом случае мы уже писали в августе прошлого года. 22 января исполнилось полгода со дня его смерти, но Сашина бабушка Наталья Николаевна до сих пор практически не спит. Каждый день она ложится и встает только с одной мыслью: сколько еще жизней унесет проклятый мост-убийца? Ведь Саша Парфенов уже 47-ой в этом скорбном списке.
После того как Наталья Николаевна получила постановление об отказе в возбуждении уголовного дела из Бурятской транспортной прокуратуры, с ней случился инсульт. Она на несколько месяцев слегла, состояние было крайне тяжелым. Только сейчас она понемногу приходит в себя, хотя левая рука от пережитого инсульта еще плохо поднимается. Из-за болезни женщина не смогла обжаловать это решение, но, несмотря на то, что дополнительная прокурорская проверка вновь не нашла в действиях работников железнодорожного транспорта признаков состава преступления, некоторые вопросы до сих пор мучают ее.

В частности, почему мост был оборудован оградительными решетками,и табличками с надписями об опасности только после того, как случилась трагедия с Сашей?

— Если бы я просто проплакала в те страшные дни, опустила руки, неужели бы так все и осталось? — говорит Наталья Николаевна. — Почему кто-то со стороны должен указывать работникам железной дороги на необходимость зарешетить опасный для жизни проход на мост? После того, как я узнала, что был конкретный человек, ответственный за безопасную эксплуатацию моста, мостовой мастер, в обязанности которого входило вывешивание предупредительных табличек, установка оградительных калиток, я попала в больницу. Почему же он не сделал этого вовремя, как положено? Тем более что за год до нашей беды точно там так же погиб другой мальчик. А в общей сложности на мосту погибло уже 47 человек.

Другой вопрос — видеосъемка. Когда погиб внук, Наталье Николаевне говорили, что видеонаблюдение за мостом велось, но в тот момент, когда на мосту появились дети, мастер вышел из комнаты и не видел трагедии. В то же время в постановлении от 7 октября написано: "Данные камеры в настоящее время не работают, находятся в стадии введения в эксплуатацию". "Как же это понимать?" — недоумевает бабушка погибшего Саши.

— Я сама себе пообещала: если ничего не изменится в охране моста, я полностью проделаю Сашин путь, — говорит Наталья Николаевна. — Я залезу на мост и попаду под линию тока. И мне не страшно. Гораздо страшнее халатность и равнодушие тех, от кого зависит жизнь многих детей. Сашу не вернешь, но можно спасти других.

По словам Натальи Николаевны, самое основное сейчас — решить вопрос с организацией на мосту стационарного поста охраны, хотя бы на период купального сезона. На представление об этом транспортной прокуратуры начальник ВСЖД Воротилкин ответил отказом. По мнению же тех, кто пострадал от этого страшного моста, сделать его охраняемым просто необходимо.

Саша часто снится бабушке. Однажды во сне перед ней предстала Богородица, которая успокоила женщину, сказав: "Не плачь, теперь я позабочусь о Саше". Наталья Николаевна уверена: о Саше позаботятся, а она должна во что бы то ни стало позаботиться о других детях.

— Я боюсь за детей, ведь родители на работе и не могут всегда быть с ними, а густонаселенные поселки, окружающие мост, способствуют новым трагедиям. Если мой спокойный и послушный Саша попал в беду, то что уж говорить о сорванцах! Это очень страшно. Сейчас уже и решетки есть на мосту, и таблички. Все это хорошо, железная дорога много сделала, но... Может быть, если на эти три летних месяца поставить охрану, найти на это деньги, больше ни одного ребенка не постигнет та страшная участь, которая постигла моего внука.

^