11.04.2007
На читавших известную книгу Стивена Кинга словосочетание "кладбище домашних животных" наверняка производит не самое лучшее впечатление. Особенно, если это кладбище неофициальное, мало кому известно и расположено в лесу. Именно такое существует в Улан-Удэ рядом с городским кладбищем в поселке Загорск. Несколько десятков могилок с крестами, фотографиями и цветами.

Добираться туда от города довольно долго. Сначала маршрутка петляет по пригоркам, потом еще от остановки вверх по тропинке и в сторону от голубых оградок человеческих могил. Метров через сто автодорога скрывается за деревьями, и вот, собственно, кладбище. Несколько могил домашних питомцев, устроенных, скорее всего, детскими руками. Одни холмики почти сровнялись с землей, другие аккуратно обложены крупными камнями. На одной ими же выложен грубый крест. Над некоторыми установлены подобия надгробий — большие неотесанные камни. Кто-то принес на могилку цветы, кто-то вывел нетвердым почерком имя любимой собаки и даты смерти: пудель Дина прожила восемь лет. Черную лохматую собаку Нику хозяева проводили в последний путь, даже установив на могиле фото в рамке.

Это кладбище лишний раз напоминает о том, какое важное место в нашей жизни занимают домашние любимцы. Здесь похоронены и собаки, и кошки, и морские свинки или попугайчики — существа, которые выросли и состарились в улан-удэнских домах, радовали своим присутствием и были практически членами семьи. И вполне понятно, что очень-очень трудно смириться с тем, что любимая Мурка или преданный Тузик после гибели будет сброшен в скотомогильник, как это положено по санитарным правилам. Но в Улан-Удэ нет другого официального способа захоронить питомца. Так что люди либо устраивают могилы где-то в лесу, если есть возможность уехать подальше, либо отправляются на нелегальное кладбище в Загорске.

— Возбудители различных заболеваний могут долго сохраняться в почве в виде спор, — пояснил корреспонденту "Номер один" Алексей Мезиров, замначальника отдела санитарного надзора управления Роспотребнадзора по РБ, — тем более что захоронения наверняка неглубокие. Эти возбудители могут разноситься с ветром. Хотя это кладбище и далеко от города, но рядом есть поселения, а само оно расположено на пригорке.

Алексей Федорович рассказал, что в обязанности сотрудников Роспотребнадзора входит надзор только над официальными захоронениями людей. У службы попросту не существует нормативных актов для регулирования вопроса кладбищ для животных.

— Мы попробуем через администрацию города и ветеринарные службы поднять этот вопрос, — сообщил он. — Решать его необходимо. По правилам хоронить животных положено в специальном скотомогильнике, но у людей разная психология, и не каждый сможет на это пойти.

Скотомогильник, или биотермическая яма — это даже не братская могила, а целый комплекс санитарных мер безопасности. Сооружают эти ямы не менее чем в километре от жилья, огораживают двухметровым глухим забором, а ее параметры по правилам — три на три метра и десять в глубину. Стены и пол забетонированы. Нарушение правил устройства в свое время привело к угрозе заражения жителей Екатеринбурга сибирской язвой.

А что у нас? С одной стороны, необходимо неукоснительное следование инструкциям санитарных служб. И на городской ветеринарной станции, и на республиканской станции по борьбе с болезнями животных мнения специалистов едины: утилизация биологических отходов допустима лишь все в той же биотермической яме. С другой — любимца семьи многим трудно сдать для утилизации. Для одиноких людей животные и вовсе часто становятся единственным близким существом. Люди предпочитают проводить питомца в последний путь "почеловечески".

В настоящий момент проблема захоронения животных стала серьезнее: тела перестали вывозить в скотомогильник, и даже ветврачам предписано не проводить усыпление. Вопрос о причинах этого нам предложили задать в управлении по благоустройству города, где, в свою очередь комментарий дать затруднились в связи с отсутствием начальника. Понятно, что в такой ситуации люди отправятся рыть нелегальную могилу.

Вывод напрашивается сам собой — городу необходимо кладбище домашних животных. Часть населения отнесется скептически: людей хоронить скоро будет негде. Однако стихийные захоронения — серьезная проблема. Хорошо еще, если черепаха или кот умерли просто от старости, но что делать, если собака погибла, скажем, от лептоспироза? Самодельную могилу легко могут разрыть другие собаки, подхватить заразу и быстро разнести ее по городу (бродячих животных на улице масса). Организованное же кладбище даст возможность и соблюсти предосторожности, и помочь людям в утрате.

Такие кладбища успешно действуют в некоторых городах страны. Где-то этим занимаются частники, где-то — МУПы. С учетом того, за какое время разлагаются трупы разных животных, отведенная территория разбивается на зоны и по прошествии времени на участках снова можно проводить захоронения. Так, в Новосибирске специалисты готовятся уже проводить захоронения на специальном кладбище по разработанным правилам. Конечно, эти услуги не бесплатны: рытье могилы, охрана кладбища, уход за территорией... Но если люди действительно хотят "человеческого" прощания, то наверняка отдадут деньги за организацию процедуры.

Другое дело, что за этим не обращаются клиенты. Только в специальном ритуально-похоронном предприятии рассказали: люди периодически звонят узнать именно о месте, где можно похоронить питомца. Что ответить? Только подтвердить существование нелегального кладбища в Загорске. Иногда здесь уже просто из сострадания и без денег могут помочь одиноким бабушкам проститься с единственными родными — кошками или собаками. В Красноярске и Саратове частные клиники выбрали другой вариант — кремацию животных. А уж с прахом любимца хозяева вольны поступать по своему усмотрению.

Но в Улан-Удэ нет попыток легализовать и сделать безопасными захоронения животных вне скотомогильника. Кладбище домашних животных, неучтенное, антисанитарное, опасное (хоть и не так, как в кинговском ужастике), продолжает существовать. Дети украшают надгробия цветами, и хорошо, что до сих пор никто, копая могилу, не отрыл еще не истлевшее тело животного, погибшего от болезни.

^