09.05.2007
Семья Асташовых каждый день ждет выселения из своей квартиры, в которой они прожили 17 лет. Родители и двое их детей вдруг стали бомжами. Квартира 2, поделенная много лет назад между двумя хозяевами, решением суда была отдана только одному из них. Три года семья Асташовых ищет справедливости, тратит последние деньги на адвокатов, но безуспешно. Уже описано их имущество, они выписаны из квартиры. "Правду невозможно найти, будто и нет ее вовсе, но ведь она есть!" — повторяют Асташовы.

Семью с детьми выселяют из-за неразберихи с документами

В марте 1990 года двое тогда еще неженатых рабочих УланУдэнского межлесхоза (сейчас это предприятие перерегистрировано в ЗАО "Верхнеудинское") получили одну на двоих квартиру в доме 9 по улице Светлой, в которой каждый из них и был прописан. В ноябре того же года один из жильцов, Николай Асташов, женился, и квартиру решено было поделить на две половины, каждому доставалось по две комнаты. Дверь, соединяющая комнаты двух семей, была заколочена, и молодожены сделали себе отдельный вход с улицы. Вскоре у Асташовых родилось двое детей: сначала Роман, а в 1996 году Катерина. Между тем их сосед Иннокентий Емельянов так и жил один.

Мирная жизнь в доме закончилась в марте 2004 года, когда Емельянов умер. Появилась дочь умершего Елена Седых с сыном, которая стала претендовать на всю площадь некогда разделенной квартиры.

— В конце февраля 2005 года мы получили копию иска Седых о выселении нас из квартиры, — рассказывает Марина Асташова. — Из бумаги мы узнали, что внук Емельянова был признан членом семьи, а на его имя был выдан ордер на всю неразделенную квартиру 2. Между тем, судебное заседание проходило без нас, мы даже повестки не получали. Как нам стало известно, Седых рассказала суду, что ее сын Максим в течение трех последних лет проживал с дедом в нашей общей квартире, но все это ложь, родственники объявились только после смерти деда, после того как мы известили их об этом, это могут подтвердить и наши соседи.

Ордеров на квартиру 2 ни у Асташовых, ни у Емельянова не было, но у всех была здесь прописка. После получения внуком умершего соседа ордера семью Асташовых выписали, а следом пришли бумаги на их выселение. Куда выселить — в решении не было указано. Жизнь в квартире, где семья прожила много лет, вдруг назвали сухими словами "незаконное проникновение в квартиру". И в июне 2006 года судебный пристав при понятых и участковом составил акт о выселении и произвел опись имущества семьи Асташовых.

"Я числюсь умершей"

— На каком основании нас вместе с детьми выселили? — сокрушается Марина Асташова. — Вот у меня в паспорте стоит прописка на квартиру 3, т.е. на нашу часть разделенной когда-то квартиры 2, но в реальности третьей квартиры нет, квартира неделимая, говорят: "Кто вам поставил эту тройку в паспорт?" Да они же и поставили! Все запутано, но ведь мы есть, мы прожили все эти 17 лет здесь, мы здесь были прописаны, здесь родились наши дети, а теперь мы, получается, на улицу должны идти?

В совете поселка аэропорта нам сообщили, что мы были прописаны в квартире 2, но теперь сняты с регистрационного учета. Когда я попробовала получить паспорт на сына, выяснилось, что в учетной карточке в паспортном столе при поселковом совете я значусь умершей, именно такая надпись была замазана штрихом-корректором. Я была просто в шоке. Да почему же у нас ничего нельзя добиться? По чьей вине теперь мы вынуждены вот уже три года ходить по судам!

Получается, что целая семья оказалась в заложниках ошибок в документации. Сейчас Асташовы — попросту мертвые души. Мало этого, в ходе разбирательства выяснилось, что и их дом — невидимка. В комитете по городскому хозяйству и строительству информации о доме нет, жилой дом 9 по ул. Светлой в п. Заречный не является муниципальной собственностью. Да и на балансе у ЗАО "Верхнеудинское" дом уже не состоит — столько раз оно реформировалось. Вот и выходит, что на квартиру, которая является по сути ничьей, администрацией Советского района все-таки выдается ордер, в котором, между тем, не указаны обязательные для него данные, а именно площадь квартиры.

Правды не найти?

— Мы живем сами по себе, так получается, — говорят Асташовы. — Недавно проходила сельскохозяйственная перепись, так и там нас не было в списке, а куда мы делись? Мы ведь сами себе прописку в паспорт не поставили: И что за государство у нас такое, что правды не найти! Все ссылаются на тот первый суд, на котором нас не было и по решению которого Седых получили ордер. Но ведь у нас столько свидетелей, что мы есть, мы жили здесь!

По словам Николая Асташова, к иску о вынесении его семьи из квартиры был приложен документ — выписка из протокола жилищной комиссии Улан-Удэнского межлесхоза, датированного 1988 годом, согласно которой квартира, выделяемая Емельянову и Асташову, как работникам лесхоза, разделяется на две части — на квартиру 2 и квартиру 3. Но, по словам Николая, этот документ является фиктивным, поскольку в тот период он не работал в лесхозе, а служил в армии и после демобилизации устроился в лесхоз на работу только в 1989 году, что подтверждается записями в трудовой книжке. Асташовы полагают, что при вынесении решения суд учитывал именно этот документ, не зная о его подложности.

Каждый имеет право на жилище, и никто не может быть без достаточных оснований лишен этого права. Между тем, несовершеннолетние дети вместе с родителями запросто выкидываются на улицу.

— Если мы и дальше не сможем добиться правды, поставим палатку возле дома правительства и будем жить там! — заключает Марина Асташова.

^