11.07.2007
Придумывать местных божеств и мессий в Бурятии любят не меньше, чем радоваться свержению авторитетов. В ближайшее время нас, судя по всему, удивят "Малой землей" или памятником первому президенту Бурятии. В то же время оценивать 17-летнее правление Леонида Потапова только негативно было бы несправедливо. Между тем время глубокого анализа деятельности Леонида Потапова на посту главы Бурятии еще не пришло. Да и глупо со страниц газеты кратко оценивать целую эпоху. Но остановиться лишь на нескольких моментах, характеризующих Леонида Потапова как президента и человека, мы все-таки рискнули.

Боец ельцинской гвардии

Леонид Потапов — человек во всех смыслах раритетный. Как он, взращенный и сделавший удачную партийную карьеру при социализме, умудрился поменять мировоззрение, научиться адекватно воспринимать новую действительность и довольно эффективно в ней ориентироваться, управляя целым регионом, остается загадкой. Это многочисленным бюрократам в начале 90-х ломать себя не пришлось — в головах ничего не было, кроме карьеры. А вот руководителям старой закалки перемены дались нелегко.

В этом отношении аналогия Потапова с Борисом Ельциным очевидна. У Леонида Потапова была возможность выбора. После драматичных размышлений и метаний он пошел с Ельциным. Вряд ли исключительно возможностью остаться у власти и "кормушки" можно объяснить такое трудное решение.

Карьеристом Потапов, конечно, был, но без паранойи и с чувством самосохранения. А вот "кормушка" как таковая, в смысле материального достатка для себя лично, как показывает весь период его правления, Леонида Васильевича мало интересовала. В общем, "трансформация личности у пятидесятилетних с хвостиком самодостаточных лидеров страны и регионов в стрессовых условиях" — шикарная тема для научных исследований. А пока можно лишь констатировать: коммунист Потапов, так, кстати, по сути, и оставшийся коммунистом, научился жить и править в новой эпохе.

Приехав из экзотичной Туркмении руководить Бурятией, Леонид Потапов в следующие пару лет столкнулся на родине с ситуацией, в истории республики небывалой. Власть Советов умерла неожиданно и скоропостижно, экономика Бурятии — заводы и фабрики, равно как и сельское хозяйство, работать " непонятных для них условиях отказались категорически.

Новое правительство России в лице Гайдара, Чубайса и других проводили принципы, который Леонид Потапов применительно к бедной Бурятии использовать не мог (вся промышленность республики была ориентирована на оборонку и в один миг стала невостребованной, а экономика — не вписавшейся в рынок).

Но кроме этого, появились проблемы сугубо местные. С падением коммунистической вертикали власти, оказалось, что, во-первых, подчиняться при создавшейся вольнице номинальному главе республике многим не сильно хотелось, а во-вторых — резко обнажились национальные, клановые интересы.

Только сам Леонид Потапов знает, как именно он выиграл в Бурятии битву за власть в начале 90-х. После этого в его карьере было еще много любопытного, но именно тогда, победив оппонентов, прежде всего, в лице Владимира Саганова, он стал реальным лидером постсоветской Бурятии.

Разделив финансовые и административные рычаги между основными группировками, Леонид Потапов стал руководить регионом в качестве верховного арбитра, тонко лавируя и играя на противоречиях сторон. Это можно назвать как пошлым словом "интриганство", как и модным выражением "талантливый менеджмент". Так или иначе именно своими жесткими и хитрыми действиями в те годы Леонид Потапов заложил основы знаменитой "стабильности" и долгого правления. Талантливый лидер настолько умно раздавал 17 лет всем "сестрам по серьгам", что если бы не путинские заморочки с назначением глав регионов, то у Потапова не было бы проблем с сегодняшним уходом на пенсию.

Путинский стиль

Завоевав власть и устроив ее в республике по своему разумению, Леонид Потапов начиная примерно с середины 90-х, первых президентских выборов, проявил в отношениях с оппозицией если не замашки восточного правителя, то качества, далекие от традиционной демократии.

Соперников своих — в силу наличия местных президентских выборов, и недоброжелателей тайных и явных, кои периодически появлялись и выявлялись, Леонид Потапов устранял с агрессивностью, достойной все-таки лучшего применения. Устранение претендентов на главное кресло республики устраивалось по полной программе на всех участках фронта. Публичные люди, сомневающиеся в способностях Леонида Потапова управлять Бурятией, в одночасье становились персонами нон-грата. Вообще инстинкт властного человека, умеющего феноменально во всем не только обыгрывать конкурентов, но и превращать их в политические трупы — одна из самых ярких особенностей личности Потапова.

Кто сейчас вспомнит первого соперника Леонида Потапова на выборах 1994 года Александра Иванова? Человека умного, министра финансов, с интересной либеральной программой, за которого проголосовала тогда, кстати, чуть ли не половина Бурятии?

Александр Коренев после попытки тягаться за президентскую должность в 1998-м, тоже имевший неплохие шансы, так ощутил на себе все прелести оппозиционера, что зарекся выступать против и сейчас скромно управляет вместо республики колледжем. Бато Семенов после неудачи на президентских выборах 2002 года, почувствовав на себе тяжелую руку Леонида Потапова, вообще перестал заниматься публичной политикой.

Против других персон, более экзотичных, типа Скуратова, Шаповалова, которые хотя бы в далекой перспективе могли угрожать власти Потапова, проводилась чрезвычайная "зачистка", имевшая неизменный успех.

В Кремле подобная политика вопросов не вызывала. В 90-е годы им было вообще не до регионов. О Бурятии, в частности, вспоминали, когда Леонид Потапов приезжал трансфертные проблемы решать. А потом и вовсе повезло.

Политику "выжженной земли" Леонида Потапова, проводимую против политических соперников, на удивление точно через несколько лет повторил Владимир Путин на примере уже всей России, заочно оправдав, таким образом, местную практику решения проблем с посягательствами на власть. Получилось складно.

Негайдаровский путь

Что касается экономики, то надо вспомнить, что было в Бурятии в начале 90-х годов. Молодые люди, имеющие уже права голоса, но рассматривающие Леонида Потапова не иначе как экспонат палеонтологии, не знают ту эпоху. Родители могли бы им объяснить, как отоваривали карточки на мыло, папиросы, табак, водку и другие элементарные продукты в 1990 году, например.

Окурки в УланУдэ продавали литровыми банками, а за молоком и хлебом занимали очереди в пять утра. Как позднее, в 1992-м, килограмм колбасы стоил половину месячной зарплаты. Как по полгода не платили пенсии и зарплаты. И Леонид Потапов здесь не виноват. Ему, как, собственно, и всей российской власти предстояло решить проблему элементарного выживания народа, в принципе, и бунтов в частности. Он с этой задачей справился.

Дальше все сложнее. Если эффективным антикризисным управленцем той поры, с рядом оговорок, конечно, Леонида Потапова назвать можно, то в смысле развития региона получилось не совсем внятно..

Пользуясь медицинской терминологией, Леонид Потапов в экономике видится, прежде всего, врачом-реаниматологом. Температуру померить, антибиотики-дотации, укольчики в виде очередной программы социально-экономического развития. И искусственная вентиляция легких народного хозяйства, если понадобится. Опять же в виде финансовой помощи.

После выхода экономики Бурятии из комы в середине 90-х случился инсульт-дефолт в 1998-м, и вновь стали с трудом выходить из кризиса. В результате со всеми экологическими и энергетическими осложнениями, пациент (в смысле экономика Бурятии) скорее жив, чем мертв, лежит на больничной койке, но показывает себя бодрячком, иногда улыбается в виде туристско-рекреационной зоны. Однако до полного выздоровления и тем более резвого выхода больного из клиники и возвращения к активному образу жизни еще далеко.

Леонид Потапов всегда отказывался от резких телодвижений и подчеркивал нереволюционность в макроэкономике Бурятии, о чем не раз заявлял и своими действиями подкреплял. Такова его позиция. Кстати, совпадающая с менталитетом нашего неторопливого во всех смыслах населения, привыкшего скорее к созерцанию, чем к активным телодвижениям по изменению жизни.

Другое дело, что на определенном этапе, скорее всего, с экономикой Бурятии надо было поступать жестко. Нужно было провести еще ряд операций, чтобы больной все-таки встал с койки и побежал завоевывать рыночную действительность. Надо было удалять нарывы, опухоли... Леонид Потапов не рискнул - - не хотел, или не умел. Наверное, действия первого президента Бурятии в отношении экономики были слишком предсказуемы.

А предъявление претензий и обвинения в продаже заводов, фабрик, земли, ископаемых, зазвучавшие сейчас, — это пока от лукавого. Экономика, хоть и связана с болтливой политикой, но все-таки это процесс цифр и фактов. Появятся умные люди, которые аргументируют с трибуны или в СМИ непомерную пагубность экономических действий Леонида Потапова, — выслушаем и примем к сведению, возможно, согласимся. А пока ясно одно — Леонид Потапов, трудясь, как проклятый, сделал все, что в его силах. И даже больше. Но обстоятельства оказались явно неблагоприятными для нашего, в общем-то, благодатного края, а подходы — несколько устаревшими.

Главное

И последнее, то, что подкупало в Леониде Васильевиче по настоящему. Потапов феноменально уважительно относился к прессе и адекватно — к критике от журналистов. Вряд ли в коммунистических академиях или в детстве в Курумканском районе ему прививали это редкое для большого руководителя качество. Он этому научился. Ему порой серьезно от нас доставалось, но Леонид Потапов, к его чести, умел терпеть и делать из этого соответствующие выводы.

Терпимо и даже более того — с сочувствием, принимая все близко к сердцу, относился он и к обычным жителям республики, с которыми ему довелось встречаться почти два десятилетия и которые обращались к нему в основном с проблемами и бедами. Это неподдельное сочувствие и сопереживание, эти редкие в наше время человеческие качества и были тем настоящим базисом, который держал его на вершине власти целую эпоху.

Он был в полном смысле народный президент, не только понимающий обычных людей, но и оставшийся этим самым обычным человеком до конца своего срока правления. А потому эпоха президентства Леонида Потапова, несмотря на всю свою неоднозначность, бешеную концентрацию катаклизмов, бед и революций, будет вспоминаться все-таки, наверное, с ностальгией. Как последний отзвук советского, по-домашнему человечного и не очень приспособленного к жестким рыночным законам прошлого.

^