19.12.2007
Осенью нынешнего года была вновь создана ВосточноБайкальская природоохранная прокуратура. Подразумевается, что это ведомство будет основным надзорным субъектом следящим за охраной окружающей среды. С появлением этой структуры в Бурятии появился дополнительный рычаг воздействия на начавшийся процесс активного освоения ресурсного потенциала республики. О планах и работе природоохранной прокуратуры "Номер один" поговорил с руководителем этого ведомства Валерием Малхановым.

— До нынешнего появления природоохранной прокуратуры подобное ведомство уже существовало в Бурятии. Почему оно исчезло и теперь появилось снова?

— В свое время природоохранные прокуратуры были созданы и благополучно действовали в регионах на территории всего Советского Союза, а впоследствии и России. В Бурятии тоже была такая прокуратура, но в начале 2000-х годов ее ликвидировали. Самое любопытное, что инициатива ликвидации исходила, что называется, с мест — от тогдашнего руководства прокуратуры Бурятии.

Я считаю, что причины такого шага были чисто субъективными. В результате сложилась парадоксальная ситуация: на одной стороне Байкала, иркутской, есть прокуратура, охраняющая природу, на другой, нашей, — нет. С инициативой возродить природоохранную прокуратуру выступил в феврале 2006 года заместитель генпрокурора Иван Семчишин. Это предложение было поддержано генеральным прокурором Юрием Чайкой.

— Учитывая, что ведомство ваше называется ВосточноБайкальская природоохранная прокуратура, вы будете заниматься исключительно вопросами охраны Байкала?

— Львиную долю своей деятельности — да. По нашим оценкам, до 70—80 процентов времени уходит именно на работу, связанную непосредственно с озером. Но все это очень относительно. Экосистема Бурятии устроена таким образом, что практически любое событие связанное с использованием природы, задевает Байкал. Вся территория республики входит в природоохранную зону великого озера.

К примеру, взять Хоринский район, далекий от побережья. Но если произойдет чрезвычайное происшествие в верховьях реки Турки, то на Байкале это отразится соответствующим образом. Или соседняя Монголия планирует строить гидроэлектростанцию на Селенге — это нас интересует. А хозяйственная деятельность на селенгинских притоках во многих районах Бурятии? Они, естественно, входит в зону нашего контроля. И так по всей Бурятии.

— Какие первые шаги были сделаны в вашей работе по побережью Байкала?

— В начале августа в первых дней работы мы получили задание проверить, как обстоит дело на побережье с отходами потребления в самый туристический летний период. Результаты, надо сказать, плачевные. Только за три августовских дня проверки главы поселений "Большереченское" и "Оймурское" Кабанского района привлечены к административной ответственности в виде штрафа. В суд направлены иски по понуждении руководства поселений к ликвидации несанкционированных свалок. В сентябре похожая ситуация была при проверке "Забайкальского национального парка" в Баргузинском районе — те же свалки где попало.

— Про лесозаготовку леса в Бурятии, в том числе незаконную говорят сейчас беспрестанно. Это тоже входит в вашу компетенцию. Что уже сделано в этом направлении? И каков вообще ваш взгляд на проблему?

— В силу того, что мы работаем только несколько месяцев, охватить всю территорию Бурятии проверками одновременно сейчас не в состоянии, да и не нужно это. Поэтому начали точечно, сегодня это лесные массивы в центральной экологической зоне на Байкале. Это леса примыкающие непосредственно к побережью — Кабанский, Баргузинский, Прибайкальские районы. В сентябре в отношении восьми лесопользователей в Прибайкальском и Баргузинском районах были возбуждены дела об административном правонарушении. Всем выписаны штрафы.

Но, я считаю, что к проблеме незаконных вырубок леса надо относиться комплексно. Ведь при желании наказать можно чуть ли не любого лесозаготовителя, но наша цель — не поймать нарушителя любой ценой. Главное — это доказать людям, что вырубать лес с нарушениями закона невыгодно с экономической точки зрения.

А для этого необходимы изменения в том же Лесном кодексе. Например, требования к победителям аукционов весьма нежесткие. В результате в лес приходят работать люди, не имеющие ни опыта, ни соответствующей техники. В результате получают травмы рабочие, не вывозятся и гниют остатки древесины, лес банально гробят.

Кроме того, необходимо отметить очень низкую стоимость нашего леса. Исходя из нормативных федеральных документов, прибайкальский лес на корню с аукционов продается по 120 рублей за кубометр, тогда как лес в европейской части страны стоит в два-три раза выше.

В Москве, видимо, считают, раз в Сибири леса много, то и цена его будет пониже. Но учитывая, что на рынке тот же кубометр спиленного леса идет уже за 2000 рублей, о каком рациональном и цивилизованном использовании можно говорить? Обращения по поводу повышения цены на лес с аукционов в федеральные органы уже есть.

Тем не менее, я считаю, что катастрофы с незаконной вырубкой леса в Бурятии на данном этапе нет. Возможно, удивлю, но считаю, что в советское время лес в той же Бурятии вырубали с куда большим уроном для природы. Это были вырубки гигантских промышленных масштабов.

Я родом из Курумкана, видел и помню, как при отсуствии нормальных дорог общего пользования на лесосеки были проложены асфальтированные b` aak для лесовозов. Это в то время! Если облететь Бурятию на вертолете, то специалисты легко увидят масштаб вырубок советской поры. Они были выше в разы, если не в десятки по сравнению с нынешними. А про экологию вырубок тогда вообще не задумывались.

А что касается сегодняшнего дня, то мало кто знает, что сейчас ежегодно вырубается не более 10 процентов от выделенного государством на эти цели леса. Поэтому на данном этапе лесозаготовки просто надо направить в четкие рамки, создать правила игры и вывести из тени.

— На севере Бурятии предполагается создание целого промышленного комплекса — гидроэлектростанции, горнообогатительные фабрики, заводы стройматериалов, жилые поселки. В других районах Бурятии тоже планируется развитие инфраструктуры, туризма и так далее. Природоохранная прокуратура будет контролировать этот процесс?

— Положением о нашем ведомстве нам дается такое право. Действительно, по всей вероятности Бурятия в ближайшие годы получит мощный импульс в промышленном развитии. Это естественным образом ляжет нагрузкой на природу. Тем более, что некоторые крупные объекты планируется строить в первозданной природе. Проверки золотоносных месторождений, деятельности на месте добычи полиметаллов, других объектах будут в следующем году.

Могу лишь отметить, что в планах приходящих в Бурятию крупных корпораций должны быть учтены экологические сдерживающие факторы. Это, кстати, вопрос профессионализма менеджмента компаний. Если производители, в целях псевдоэкономии средств не будут обращать внимания на экологические проблемы, то ими займутся государственные органы. Вряд ли тогда экономические показатели будут в пределах их ожиданий. О репутации говорить здесь уже не придется вовсе.

^