06.02.2008
На прошедшей неделе в республиканских СМИ главной новостью был визит правительственной делегации Бурятии в Монголию. За официальными речами и встречами нельзя было не увидеть, что обе стороны крайне заинтересованы в развитии экономических отношений. Правда, создавалось впечатление, что мы еще очень плохо знаем нашего соседа и не всегда можем найти взаимовыгодные проекты.

Для многих наших бизнесменов Монголия так и остается еще непонятым рынком. Мы попросили выступить в качестве эксперта декана экономического факультета Монгольского государственного университета, члена правления Национального банка Монголии господина Чулуудоржа Хашчулууна. Он рассказал нам о том, что представляет собой родина Чингисхана сегодня, и даже заглянул немного в будущее.

— Господин Хашчулуун, некоторые бурятские бизнесмены были разочарованы тем, что не смогли сразу заключить контракты со своими монгольскими коллегами. Один владелец компании по продаже американских автомобилей только спустя три года постоянных переговоров смог продать первую партию в Монголию. Другой бизнесмен разочарован слишком мелкими пробными партиями, которые готов брать партнер из УланБатора. Создалось впечатление, что и монгольские чиновники довольно прохладно отнеслись к предложениям бурятской стороны.

— Да, такое впечатление создается у многих иностранцев, которые делают бизнес-проекты в Монголии. Мне хочется сказать, что это может быть только внешним впечатлением. Бывает так, что вы встретитесь с потенциальным партнером из Улан-Батора, и вам покажется, что ваша встреча ничем не завершилась. Однако он может позвонить вам через несколько месяцев, когда вы уже забыли его имя, и сказать, что готов принять первую партию вашего товара на пробу. Монголы ведут сейчас бизнес осторожно и вдумчиво. На нашем рынке много предложений от бизнесменов из Китая, Кореи и Казахстана. Сам рынок небольшой, высока конкуренция, поэтому есть из чего выбирать.

Однако ваши бизнесмены должны знать, что рядовые монгольские потребители с доверием относятся к товарам из России, доверяя системе ГОСТа, а не китайской системе производства. Особенно это относится к продуктам питания.

— Что представляет собой Монголия как экономический рынок?

— По размеру территории Монголия занимает 17 место в мире, а население у нас немногочисленное — 2,8 млн. человек. Монгольский рынок небольшой, но стремительно развивающийся. И тому есть две главные причины.

Первая из них — беби-бум. Хотя в последнее время уровень воспроизводства населения упал до 1,8 человек, эффект высокого уровня рождаемости в прошлые годы даст значительный прирост населения вплоть до 2050 года. Прогнозируется, что через 10 лет нас будет уже три, а через 12 лет — 3,5 миллиона человек. Скоро мы войдем в так называемый "золотой век демографии" или в "эпоху-бонус", когда более 50% населения страны составят молодые люди, а количество неработающих категорий граждан (детей и пенсионеров) сократится.

В "эпоху-бонус" за счет преобладания доли рабочего населения уменьшается налоговое бремя, значительно возрастает благосостояние страны и граждан, экономика развивает себя сама. В позапрошлом году эта эпоха закончилась в Китае. У нас этот период продлится с 2012 по 2040 год. Правительство поощряет рождаемость, на каждого ребенка до 18 лет открывается банковский счет, на который кладется около 100$ в год (это помимо различных детских пособий). Каждой паре молодоженов выплачивается одноразовая материальная поддержка в 500$. В небольшой Монголии существует более 40 видов пособий. Возможно, это перебор, но люди чувствуют себя социально защищенными.

Вторая причина развития рынка — это рост экономики Монголии. В 2006 году темп роста экономики нашей страны составил 10,6% — самый высокий показатель в Азии. В 2007 году — 9,9%. При этих темпах роста доход на душу населения увеличится вдвое к 2012 году. Средняя заработная плата сейчас на уровне 100$ в месяц, зарплата госслужащего — 250$, а менеджера среднего звена в частной фирме — около 1000$. К 2012 году средняя заработная плата, по оценкам экспертов, в Монголии будет 500—600$. При этом не забывайте, что большинство товаров у нас в разы дешевле, чем в Бурятии, из-за низких въездных пошлин. (Действительно, автор этой статьи пообедал в обычном улан-баторском кафе за 42 рубля. В эту цену вошел салат, первое и второе, поданные гигантскими порциями. — прим. ред.).

Получается, что рынок растет и количественно, и качественно

— Это значит, что все острей становится жилищный вопрос?

Да, сейчас Улан-Батор — это глобальная стройка. Необходимость в жилье составляет около 100 тысяч квартир. Сейчас один квадратный метр обыкновенного жилья стоит около 500—600$, класса люкс — 1200$. Жители столицы активно покупают квартиры, спрос превышает предложение, и жилье быстро дорожает. Многие иностранные компании уже спекулируют на этом. Рост цен на квартиры связан и с выгодными ипотечными программами. У нас можно взять кредит на квартиру всего под 0,9% в месяц. Я знаю, что многие бурятские бизнесмены хотели бы войти на строительный рынок Монголии. Это вполне может у них получится.

— Бурятские чиновники довольно активно предлагали проекты, связанные с инвестициями монгольской стороны в туризм на Байкале и добывающую отрасль Бурятии. Как вы считаете, найдут ли они поддержку в Монголии?

— Вряд ли. Бизнес-климат в Монголии общепризнанно сейчас один из самых благоприятных в Азии, тогда как бизнес в России продолжает считаться рискованным и связанным с коррупцией и правовыми преградами. Монгольским бизнесменам нет смысла вкладывать свои деньги в российские отрасли, которые сейчас до сих пор еще полностью не освоены у себя дома. В Монголии сотни разведанных, но не разработанных месторождений. А из четырех основных туристических направлений хорошо освоено только одно. Особая экономическая туристическая зона на Байкале — это интересно, но нет никаких гарантий, что там будет также легко и прибыльно работать, как в Монголии. А ведь поток туристов в нашу страну устойчиво возрастает.

— У Бурятии есть интерес к разработке монгольского угольного разреза "Улан-Овоо". Каковы шансы на согласие монгольской стороны?

— Это трудный вопрос. Дело в том, что в конце этого года законодательство Монголии в части добычи природных ископаемых сильно изменилось. Закон 1997 года об иностранных инвестициях был очень либеральным. Практически брать лицензию на разработку месторождений в Монголии можно было пачками всем желающим. И брали. "Улан-Овоо" относится к такому случаю, когда частной компанией была выкуплена лицензия, но сама добыча не велась.

Либеральный закон позволил привлечь в страну огромный поток иностранных инвестиций, обеспечил экономический рост. Сейчас в обществе поднялась волна недовольства тем, что иностранцы практически владеют монгольскими недрами. Это относится и к британским, и к российским, и китайским компаниям. Новый закон значительно урезал права иностранных добывающий компаний. Какие-то особые поблажки для россиян невозможны.

— Есть какие-то особенности монгольской жизни, которые стоит знать бурятским бизнесменам?

— В Монголии есть популярная поговорка: "Даже мышь удавится за суверенитет". Суверенитет для монголов означает, в первую очередь, независимость от власти, право каждого решать за себя, демократические принципы построения государства. У нас очень высокая явка на выборах, жители страны политически активны. На уровне каждого поселения существуют органы самоуправления, наделенные реальной властью. Смотрите, даже если президент нашей страны договорится президентом России о каких-то поблажках для российской компании в добыче на "Улан-Овоо", то по возвращению на родину его может не поддержать Хурал.

И даже если поддержит Хурал, то могут не поддержать органы власти района, где будет вестись разработка. И если даже администрация района скажет "да", то всегда может найтись общественное движение, которое усмотрит в этом какуюлибо опасность. В Монголии общественные организации обладают колоссальным влиянием и силой. С ними считаются все. Иногда такая мощь общественного мнения может тормозить бизнес и крупные проекты.

Любой бизнесмен вздрагивает, когда на его пороге появляется представитель общественной организации. В прошлом году человеком года стал простой крестьянин, который создал движение спасения маленькой реки возле его улуса. В его организацию вступили десятки тысяч человек. И хотя он не успел спасти свою реку, это движение спасает реки по всей Монголии и уже остановило работу нескольких заводов, опасных для экологии.

— Значит, не будет никакого строительства ГЭС на Селенге или поворота ее русла?

— Вопросы экологии в Монголии— одни из самых приоритетных. Первыми, кто встанет против этих проектов, будут жители аймаков, прилегающих к Селенге. Не думаю, что такие проекты будут когда-либо реализованы.

— Господин Хашчулуун, так как вы считаете, есть ли будущее у экономических отношений Бурятии и Монголии?

— Бесспорно. Наше географическое соседство, культурная и историческая общность с бурятским народом могут дать новый импульс для развития регионов. И это показывает заинтересованность молодежи из Монголии и Бурятии к обмену опытом. Экономический факультет Монгольского государственного университета организует этим летом совместную с вашим БГУ стажировку. Студенты из БГУ со знанием бурятского или английского языка пройдут практику на монгольских предприятиях. Наши студенты со знанием русского языка поедут в Бурятию. Надеюсь, что новое, молодое поколение бизнесменов сможет навести крепкие мосты сотрудничества между Бурятией и Монголией.

^