06.02.2008
В минувшие выходные американцы отметили день сурка — праздник, ставший популярным после выхода одноименного фильма. По примете, 2 февраля сурок выбирается из норы и оглядывается на свою тень. Увидит или нет — от этого зависит приход весны. А вот в Бурятии сурки, или тарбаганы, пока что еще сладко спят. И спать они могут спокойно — совсем недавно ученые восстановили их популяцию, и вымирание зверькам теперь не грозит. Их даже исключили из Красной книги республики.
В начале прошлого века степи Бурятии, Тувы, Читинской области буквально кишели тарбаганами. Целый район в Бурятии был назван в честь этого зверька — Тарбагатайский. Мясо этих грызунов употребляли в пищу, шкурки шли на шапки и одежду. Также сурки были распространены на севере Китая и в Монголии.

— В Монголии мясо тарбаганов традиционно употребляли в пищу, — рассказывает Баир Бадмаев, старший научный сотрудник Института общей и экспериментальной биологии БНЦ СО РАН. — В нем содержатся те же жирыне незаменимые аминокислоты, нужные для нормальной жизнедеятельности человека, что и в рыбе. Бурятия расположена в переходной зоне, у нас есть и тайга, и степь, много водоемов, и население не столь активно питалось тарбаганами, получая необходимые элементы из рыбы.

Впрочем, употребление сурков в пищу — не единственная и не главная причина их уничтожения. Первая волна истребления прокатилась в 1900-е годы, поясняет исследователь. Тогда были изобретены красители, и мех тарбаганов стало возможным перекрашивать для имитации меха других, более ценных животных. В то время ежегодно добывали до 2,5 миллионов шкурок. Сурков извели до того, что промысел в итоге упал. К этому добавились последствия засушливых лет, когда попросту исчезли нужные объемы пищи. Плюс плановое уничтожение тарбаганов в 1930-е годы, когда их считали основным виновником распространения бубонной чумы. Главным образом это коснулось Читинской области.

— Очаг заражения чумой находился на территории Читинской области, — говорит исследователь. — Добытчики сурка жили скученно в наспех построенных лачугах, и болезнь распространялась моментально. Когда обнаружили, что тарбаганы являются переносчиками возбудителей, начали их истребление ядохимикатами, например, хлорпикрином, который закладывали в норы. Когда же истребление тарбаганов не привело к уничтожению чумного очага, стало ясно, что переносчиками возбудителей чумы могут быть и любые другие многочисленные грызуны, например, суслики.

Однако было поздно, и популяция катастрофически сократилась. А в сороковые голодные годы оставшиеся тарбаганы были спасением для многих семей. В итоге уже в 1960-е годы ситуация стала угрожающей, и вопрос о спасении вида поднимался на государственном уровне. Но запрет на охоту уже не мог спасти сурков. Требовались более серьезные меры.

— Реинтродукция — это восстановление некоего вида в прежних местах обитания, — объясняет Баир Бальжиевич. — Различают также интродукцию — проникновение на определенную территорию нового вида — вот это уже опасный и непредсказуемый процесс. Наша цель — именно восстановление популяции тарбагана, как минимум в бассейне Уды, по правобережью.

Дело началось в 1991 году с малого — тогда переселили всего 11 животных. С 2000 года работа пошла серьезнее благодаря гранту Глобального экологического фонда. Первую партию, 37 сурков, поселили в Худакском заказнике (Хоринский район), на следующий год деньги нашлись на местном уровне, и уже 51 особь сменила место обитания.

Процесс переселения сурков отработан. Сначала, используя щадящие методы, отлавливают необходимое количество животных (обычно это две партии по 25 особей), затем проводится передержка — зверьков кормят и наблюдают за ними, отбраковывая больных и поврежденных. После этого пригодные для расселения тарбаганы проходят ветеринарное обследование, если со здоровьем все в порядке — доставляются в нужную местность.

Там заранее проводится серьезная подготовка. Команда, работающая над восстановлением популяции, знает, что если сурков просто выпустить на волю, то они разбегутся. Поэтому для них готовятся специальные норы. В траншее 150х50х150 устраиваются перекрытия и воздуховод таким образом, что в разрезе готовая нора представляет собой букву "L". В воздуховод спускается сформированная семья — пять животных с преобладанием самок. Зверькам, оказавшимся в тупике, ничего не остается как рыть выход, поскольку подняться на поверхность по "трубе" они не могут. В ходе рытья они понемногу обустраивают нору на свой вкус, и поэтому она уже становится для них родным домом. Дело сделано — тарбаганы привыкли к новой местности. После впадания зверьков в спячку их семьи еще раз обследуются.

— В 2003 году комиссия МПР России обследовала районы Бурятии и по результатам поездки подготовила документы для исключения тарбагана из Красной книги республики, — с гордостью за результат говорит исследователь. — Над восстановлением работает целая команда, это и ученые, и специалисты из охотничьих хозяйств, и местные жители. Вот уже два года в Бурятии разрешена промысловая охота на тарбагана. Правда, судя по количеству путевок, пока что особого интереса он не представляет. Сбывать шкурки некуда. Это раньше в Ангарске действовало так много кустарных цехов, что тарбагану даже поставили памятник в этом городе. А сейчас коммерческий интерес пропал. Шапки из тарбаганьих шкурок довольно тяжелы и быстро снашиваются, непрактичны, однако для населения с низким доходом и это выход. Также он может быть интересен как объект спортивной охоты.

Сурки — это довольно крупные грызуны, а потому охотятся на них лисицы, волки, на особей поменьше — хорек, из птиц — степной орел, который по-монгольски так и называется "тарбаганщик". Пока что работ по отслеживанию изменений в популяции этих животных не проводилось, однако опыт других регионов показывает, что в подобных случаях увеличивалось и количество тех животных, для которых восстанавливаемый вид является пищевой базой. Это очень важно, поскольку часть хищников, питающихся в том числе и тарбаганами, числится в Красной Книге Бурятии.

Полезно восстановление численности тарбаганов и для растений, которые по отношению к ним являются низшим звеном пищевой цепочки.

— Тарбаганы питаются степными растениями, разнотравьем, — объясняет Баир Бадмаев. — Они роют глубокие, до 3,5 метров, норы с разветвленными ходами, каждый из которых достигает 10—15 метров. При этом происходит перемешивание слоев почвы, и нижние, богатые карбонатами, оказываются наверху. Кроме того, выделяются продукты жизнедеятельности сурков, а это уже обогащение почвы азотом. Благодаря этому увеличивается разнообразие растений. Вообще, нужно отметить, чем больше биоразнообразия, тем устойчивее природное сообщество.

Тарбаган всегда ценился как промысловый зверек. Его мясо — диетическое, жир — целебный, мех — ценный. В конце концов, сам он выглядит довольно мило и может послужить как один из символов нашей республики в туристическом бизнесе. Во всяком случае все эти его достоинства позволяют говорить о необходимости сохранения вида. Сейчас, по словам исследователя, в нашей республике популяцию тарбаганов можно оценить как сравнительно благополучную, однако работа по восстановлению исторического ареала обитания зверьков продолжается.

^