21.04.2004
Юрий Маркович, Вы вступили в дело Ходорковского довольно поздно, почему Михаил Борисович решил обратиться к Вам?
— Когда в феврале, спустя 11 месяцев после ареста Ходорковского, мне передали, что он хочет со мной встретиться и предложить поучаствовать в его деле, естественно, я сразу задал ему вопрос: А собственно, чего вы от меня ждете? У него работают очень квалифицированные адвокаты, профессиональная сторона защиты на высочайшем уровне. И у нас состоялся разговор. Чем больше я с ним общался, тем больше попадал под влияние его личности, его ума, его энергии. Я убедился, что он достаточно трезво оценивает влияние средств массовой информации, особенно центрального телевидения, на умы и настроения людей и отдает себе отчет, что тот отрицательный образ богача, миллиардера, который ему создан, не вызывает симпатий у народа. Сколько человек, узнав, каким состоянием он владеет, скажут: так ему и надо, наворовал, теперь пусть сидит. И он прекрасно понимает, что никакие силы настроение большинства переломить не смогут. Но он уверен, что есть 10 или15 процентов жителей России, которые способны к вдумчивому анализу, и он хочет за души и сознание этих людей побороться. Вот поэтому он и предложил мне участвовать в этом деле.
Богатство Ходорковского легко превратили в "красную тряпку" для народа. Но ведь уголовное дело — это область права, а не эмоций?
— Начнем с вопроса: можно ли в нашей стране честно стать миллиардером за несколько лет? В чем его сейчас обвиняют? В неуплате налогов? Ну вот, не платил налогов и разбогател. В чем еще обвиняют? В незаконной приватизации? Конечно, приватизировал за копейки предприятия и получил сливки. Народ так и думает. Только получается несоответствие: все, что Ходорковскому сейчас инкриминируют, все хищения, все неуплаченные налоги далеко-далеко не дотягивают до состояния Михаила Борисовича. А ответ прост. Каков сейчас золотовалютный запас России? Где-то порядка 78-80 миллиардов долларов. За счет чего такой резерв сформировался? Да потому что цена на нефть высокая. Конечно, государство в таких условиях богатело. Но вместе с ним богатели и те люди, которые оказались причастны к нефтедобыче.
А могло быть все иначе. Ведь тогда, когда Ходорковский со своими партнерами покупал ЮКОС, цена нефти была 9 долларов за баррель. Это практически уровень себестоимости. Понятно, что для приобретения компании были получены кредиты, вложены собственные средства. Но если бы цена нефти еще два-три года продержалась на том же уровне и не поднялась, то Ходорковский потерял бы все, и никаких кредитов ни он, ни его компаньоны получить бы не смогли. Вот в этом и есть тот риск частного предпринимателя, о котором мы знаем по фильмам, по литературе. В кино показывают золотодобытчиков Аляски. Кто-то вкладывает все деньги в участок на Юконе и, ничего не найдя, разоряется, а кто-то находит золотую жилу и становится сказочно богатым. Но там-то была какая-то надежда на удачу, на собственные силы, какой-то расчет. А в нашем случае был огромный коммерческий риск. Статистика показывает, что в США каждый год терпят банкротство несколько сот тысяч компаний. Ходорковскому повезло, он оказался более тонким аналитиком, прозорливым предпринимателем. Людей, которые связали свою жизнь, это не только ЮКОС, это и Сибнефть, и другие, судьба вознаградила. Глазьев высказал идею по поводу природной ренты, что нельзя допустить, чтобы какие-то люди, вовремя понявшие, на чем заработать большие деньги, так сказочно богатели. Согласен. Но если установлены определенные правила, если они установлены законом, если люди работали по этим правилам, нельзя допустить, чтобы они менялись по ходу игры.
Менять правила игры вполне в духе нашей власти. Поэтому, наверное, можно было себя как-то обезопасить, вступая на одно игровое поле с таким необязательным партнером, как наше государство?
— Я хочу по этому поводу рассказать об одном деле, которое не связано с нефтью, но вы сами посмотрите, какое оно имеет отношение к Ходорковскому. Оно прогремело на весь Советский Союз в 60-е годы. В конечном итоге его рассматривал Пленум Верховного суда СССР. Суть его достаточно проста. К председателю одного из колхозов в средней полосе России пришли корейцы и попросили землю в аренду для выращивания лука. Председатель дал им бросовую землю, а в договоре указал, что они должны отдавать с каждого гектара по 20 центнеров. Такой урожай собирали на самых плодородных участках в этом колхозе. В первый год корейцы вырастили 40 центнеров с гектара. Отдали 20 по договору колхозу, остальное — продали. На следующий год урожай составил 80 центнеров. А когда еще через год урожай составил 100 центнеров с гектара все, что было выращено, конфисковали и возбудили уголовное дело по статье "Хищение государственной собственности в особо крупных размерах". Но, извините, по договору они выполняли все условия. То, что сейчас делают с Ходорковским, это примерно то же самое. Председателю того колхоза в голову не приходило, что на этих землях можно собрать такой невиданный урожай. А иначе он бы заключил договор по прогрессивной шкале. Вероятно, нашему правительству точно также в голову не приходила мысль, что доходы от нефтедобывающей отрасли могут быть такими высокими. Поэтому не надо верить официальным обвинениям, что Ходорковский заработал деньги не законно, все было сделано на вполне законных основаниях. Просто государство вдруг поняло, что оно не успело наложить свою лапу на эту отрасль, которая когда-то буквально лежала на земле, с изношенным оборудованием, с огромными долгами.
В чем конкретно обвиняют Михаила Борисовича? Насколько сильны позиции обвинения?
- Ходорковскому на сегодняшний день предъявлено обвинение по семи статьям уголовного кодекса. Начнем с обвинения в неуплате налогов, один из эпизодов которого связан с регистрацией компании афилированной с ЮКОСом в ЗАТО (закрытое административно-территориальное объединение), в так называемом внутреннем оффшоре. По существующему тогда закону в этом не было ничего криминального, многие компании в то время поступали точно также. Но сегодня Ходорковскому говорят, что все деньги, которые составляют разницу между льготным налогообложением и обычной шкалой, ты украл. Но посудите сами, какое здесь уголовное преступление, если все сведения о деятельности компании были абсолютно достоверными, если администрация и налоговые органы ЗАТО составляли договоры, проверяли отчетность и утверждали ставки налогов. Даже если кто-то считает, что фирмы ЮКОСа были необоснованно зарегистрированы в ЗАТО, то с кого надо спрашивать? Кто их регистрировал? Кто начислял налоги? Почему же эти обвинения предъявляют Ходорковскому?
Власть усиленно пытается придать делу Ходорковского чисто уголовный оттенок, защита считает процесс политическим. Каковы основания думать именно так?
- То, что Ходорковский своим отрытым, анонсированным спонсорством оппозиционных партий, в первую очередь "Яблока" и СПС, вызывал недовольство власти это известно. Претензии к Ходорковскому начались в начале прошлого года, когда ему ясно посоветовали эту деятельность прекратить. Ходорковский не прекратил. Ему в разной форме делались предупреждения, но он продолжал свою линию. В июле прошлого года был арестован Платон Лебедев, компаньон и близкий друг Ходорковского, это было последним предупреждением, "черной меткой". Потому что обвинения предъявленные Лебедеву совершенно идентичны тем, что предъявляют сейчас Ходорковскому. Как поступило бы огромное количество людей с другими жизненными принципами, с другой социальной позицией, чем Ходорковский? Да, имея такие деньжищи, да, имея этот наезд со стороны власти — взять свою семью в охапку и уехать в какой-нибудь райский уголок. Большинство поступило бы именно так, да и некоторые из компаньонов Ходорковского так сделали, не чувствуя в себе сил противостоять этой системе. Ходорковский после ареста Kебедева несколько раз уезжал в командировки за границу, но всегда возвращался. Он не хотел уезжать, хотя прекрасно знал о том, что происходит вокруг ЮКОСа. Много ли людей, имея подобный выбор, поступили бы так, как он? Я сегодня таких людей, вообще, не знаю. Когда-то самые известные правозащитники, которые противостояли советскому режиму, выбирали тюрьму, чтобы не ехать в эмиграцию.
Все что сейчас хочет Ходорковский — это открытый процесс, чтобы на нем присутствовала пресса, была публика. По каждому эпизоду он может дать объяснения. Он хочет отстоять свободу предпринимательства, экономическую свободу, он хочет защитить права человека. Он не говорит таких высоких слов, какие произношу сейчас я. Но я лично его вижу именно таким.
^