20.02.2008
Наталье Разуваевой было всего 45 лет. Жизнерадостная, энергичная женщина, у которой были большие планы на будущее. Она сгорела буквально за два дня. Маленькая царапина на брови стала для нее роковой. Что послужило причиной ее смерти — развившийся абсцесс, аллергическая реакция на новокаин или просто халатность врачей — родные Натальи Васильевны до сих пор не знают, ведь официального заключения о ее смерти они на руки так и не получили. Есть только маленькая бумажка, на которой в морге им на скорую руку записали: "Хроническая сердечная недостаточность, хроническая ишемическая болезнь сердца".

— Но у моей мамы никогда не болело сердце, она никогда не жаловалась на него, — рассказывает дочь Натальи Васильевны Мария. — Все это придумки. Вот посмотрите, у нее медицинская карточка всего из четырех страничек, последняя запись от 2000 года, когда ей ставили прививку от дифтерии. О какой сердечной недостаточности может идти речь? И почему нам до сих пор не дали заключения с официальной причиной смерти?

Первоначально нам выдавали этот документ, в нем было написано: "Диагноз устанавливается". Потом его забрали. Я почти месяц ходила, просила выдать, но мне лишь говорили: "Скоро будет готова, позвоните в конце недели". Если причина смерти в сердце, то почему сразу не написать об этом и не отдать нам на руки этот документ? Сейчас мне говорят, что заключение было передано участковому, но почему не мне?

Что стоит за этой волокитой и кто виноват в смерти ее матери, Мария пытается сейчас разобраться. Ведь то, что маленькая царапина вот так просто может унести жизнь, да еще и после оказания профессиональной медицинской помощи, просто не укладывается в голове.

— 21 декабря, в пятницу, моя мама пошла в котельную (у нас частный дом) и упала. Она ударилась головой и рассекла бровь. У нее была просто царапина, все было нормально, никто тогда и не думал, что так получится, — Мария старается сдерживать эмоции. — На следующий день, в субботу, когда я приехала с работы, у нее уже был отек глаза. В тот день она ходила на почту, в магазин, ничего не предвещало беды.

К утру воскресенья отек стал больше, мне позвонил брат и рассказал, что отек и второй глаз. Мы собрались и повезли маму в республиканскую больницу. Очень торопились, были в шоке и даже не подумали взять с собой медицинский полис, но паспорт был у нас собой. Мы пришли к стоматологу, но из-за отсутствия полиса пришлось пойти на /+ b-k% услуги. Врач-стоматолог Максим Бандеев произвел осмотр, вскрытие и дренаж раны и выдал нам вот эту справку.

Мария показывает документ, на которой написано: "Диагноз: абсцесс надбровной области справа. Вскрытие, дренаж. Лечение и перевязка по месту жительства у врача-стоматолога. Рекомендовано: госпитализация при наличии документов".

— Госпитализировать маму не стали: документов нет, — говорит Маша. — А что, бомжей у нас не лечат? Но она ведь работающая и с паспортом. Я говорила врачу: возьмите ее, я завтра утром полис вам привезу. А он мне: приезжайте завтра, в понедельник, к двум часам, будем класть.

Наталью Васильевну с дочерью врач направил к нейрохирургу на томографию головы. Нейрохирург спросил, может ли пациентка наклонить голову, не болит ли она у нее, Наталья ответила: "Вроде не болит". Тогда врач вновь направил женщин к стоматологу, а снимок делать не стал.

— Нас отправили домой, прописали антибиотики, бисептол, — говорит Маша. — Все это мы купили, выпили, но к вечеру маме стало хуже. Около 11 часов вечера воскресенья я позвонила в стоматологию нашему врачу, Максиму Бандееву, говорю ему: "Я ее сейчас привезу, ей совсем плохо", а он мне: "Нет, толку-то привозить, сегодня выходной, мы ничего не сделаем". Но ведь у них дежурный врач есть, там ведь не только поликлиника. Я говорю: "А если она у меня умрет, что делать?" А он отвечает: "Тогда завтра с утра привозите". Я трубку бросила.

Родные вызвали "скорую", а поскольку как семья живет в Вахмистрово и относится к Тарбагатайскому району, то и "скорая" ехала оттуда (кстати, она прибыла только через час, когда родные уже вернулись из больницы домой). Дочь и сын вызвали сначала местного фельдшера, Наталья Васильевна чувствовала себя очень плохо, теряла сознание, потому родные не стали ждать "скорую", нашли машину и самостоятельно увезли ее в республиканскую больницу. Там Наталье Васильевне срочно поставили капельницу, а через 10 минут она умерла.

— Я была в шоковом состоянии, не могла поверить в случившееся, ее надо было сразу госпитализировать, почему они этого не сделали? — плачет девушка. — Почему у нас врачи так к людям относятся? Они ведь сами пишут: абсцесс. Мы не медики, но понимаем, что надо было обязательно делать снимок, возможно, жидкость не всю откачали, а нас спокойненько с такими отеками домой отправили, а потом, уже после похорон, когда я приходила в больницу, мне сказали: "Что ж, вы сами дотянули, вам надо было сразу в больницу обращаться". О чем они говорят? Маму с такими отеками в больницу не взяли, а с ранкой кто бы взял?

Через два дня после похорон Мария вспомнила, что у матери была аллергия на новокаин. В момент, когда матери делали дренаж абсцесса, Марии не было рядом, ее попросили выйти из кабинета. Теперь дочь предполагает, что, возможно, мать просто не спросили о том, есть ли у нее аллергия, потому как если бы ее спросили, она обязательно ответила, что есть. А аллергический шок вполне мог вызвать сердечный приступ.

Максим Бандеев, врач-стоматолог, принимавший Наталью Васильевну, уверен, что подобный исход произошел не по его вине.

— Она, мне кажется, умерла не от абсцесса, — говорит стоматолог. — Если она сама пришла, значит, ее состояние было оценено как удовлетворительное. При тяжелом состоянии мы бы сразу ее госпитализировали. Но показаний для госпитализации не было. Если бы документы были, конечно, сразу же положили бы. По закону мы не имеем права госпитализировать без документов.

По его словам, он спрашивал у Натальи Васильевны, есть ли у нее аллергия, и та ответила отрицательно. Если бы она сказала, что есть, он, конечно же, не ставил бы укол. Стоматолог предполагает, что у женщины после травмы была гематома, которая и привела к столь серьезным последствиям.

— Аллергический шок произошел бы молниеносно, прямо в момент введения препарата, — говорит он. — Я сделал все, что мог.

Мария хочет выяснить, от чего все же умерла ее мать. Если не от аллергии, то от чего? Кто виноват и почему жизнь матери лежала на одной чаше с медицинским полисом? Она намерена подать заявление в прокуратуру, чтобы были установлены все обстоятельства смерти матери.

"Пусть подает, имеет право", — заключает стоматолог.

^