24.09.2008
Президент Бурятии пообещал, что к 2020 году больше 200 тысяч селян переберутся в Улан-Удэ. Кто будет кормить 700-тысячный город?
Улан-Удэ потихоньку притягивает к себе деревенское население со времени своего основания. В последнее время то, что происходит с внутренней миграцией, понятно даже без социологических данных. Социально неблагополучная молодая деревня активно переезжает в Улан-Удэ. И эта миграция в ближайшие годы не остановится.

А кто будет возделывать землю и выращивать стада? Вопрос, конечно, риторический. Скорее всего, мы будем становиться все более зависимыми от других регионов, покупая их продукты, вкладываясь в их бюджет и сильно переплачивая за транспортные расходы.

Сейчас российское правительство вкладывает миллиарды рублей в программу продуктовой безопасности страны, спонсируя сельское хозяйство. Пора телеграфировать в Центр, что Республика Бурятия, если использовать термины чиновников, находится в настоящей "опасности".

По данным на начало 2008 года, по молоку мы обеспечиваем себя на 63%, по яйцам — на 28%, а по мясу — на 25,5%. Остальное нам приходится либо докупать, либо банально недоедать. Согласно официальной статистике, опубликованной на сайте министерства экономики Бурятии, мы пытаемся ужать свою продовольственную корзину ровно до размеров нашего заработного минимума. Жители республики съедают от своих потребностей лишь 75% положенного хлеба, мясопродуктов 57%, молока 54,5%, рыбы 38%, а фруктов и овощей того меньше. Даже если у этой статистики и есть свои погрешности, она отражает многие наши проблемы.

В 2008 году из-за выросших цен на продукты и отстающей заработной платы нам пришлось сократить потребление сливочного масла на 27%, растительного масла на 20%, молока на 16%, а яиц на 12%. Так что, если вашей семье приходится покупать более дешевые продукты или ополовинить тарелки, вы находитесь в большинстве таких же семей республики.

Если же, расширяя город до 700 тысяч жителей, мы надеемся, что нам увеличат федеральную помощь, то разве не похоже это на надувание мыльного пузыря, который неминуемо лопнет? Ведь "городских" накормить гораздо труднее, чем "деревенских", живущих во многом собственным подсобным хозяйством. Для жителей города нужно искать рабочие места, чудесное появление которых не предвидится. Иначе — безработица, нищета и алкоголизация. В деревне же, в принципе, тот, кто работает, живет хорошо. В местных вузах даже ходят присказки о том, что деревенские учатся благодаря деньгам от проданных баранов и коров. Неужели мы отказываемся от деревни, потому что сельское хозяйство Бурятии обречено?

А ведь продукция сельского хозяйства, выращенная в Бурятии, обладает и своими конкурентными преимуществами. Про качество мяса и молока, которыми традиционно славится республика, наверное, говорить не стоит. Но даже зерновые у нас, благодаря особому солнечному климату и научным разработкам, содержат до 18% белка, что примерно в полтора раза выше обыкновенных показателей по Сибири. Это делает пшеницу особо питательной для человека, а фуражные культуры — для домашнего скота.

Между тем, за последние пятнадцать лет количество пашенных земель в Бурятии сократилось более чем в два раза, и только треть из них находится хоть в каком-то продуктивном обороте. Селекционного зерна закупается в минимальных количествах. Прибавьте сюда ухудшение и материально-технической базы на селе, а также распространение в деревнях болезней, связанных с алкоголизмом и наркоманией, утрату традиций крестьянского и номадного труда. Конечно, неудивительно, что нам приходится экономить даже на хлебе и переплачивать за молоко.

^