04.02.2009
Случай с 10-месячной Алиной выбивается из ряда даже тех вопиющих случаев детских смертей в больницах, о которых мы рассказывали на страницах нашей газеты. Шесть долгих дней ребенка передавали из рук в руки по разным больницам, болезнь диагностировалась каждым врачом по-своему. В результате драгоценное время, которое можно было потратить на спасение ребенка, ушло впустую.
"Сказали, что у внучки ангина"

Тот солнечный июньский день Ирина Юрьевна Маганова не забудет никогда. 21 июня 2008 года заболела ее любимая внучка. Началась рвота, на следующий день поднялась высокая температура. Дежурный фельдшер (семья проживает в поселке Шабур) написала направление в инфекционную больницу Новой Бряни.

— В 18 часов 22 июня мы привезли ребенка в инфекционное отделение Ново-Брянской больницы, — рассказывает бабушка Алины. — Нас встретила дежурный врач-терапевт, она провела осмотр в приемном покое, где в этот момент не было электрического света, был полумрак, холодно. Она осмотрела ребенка очень быстро, однократно надавив на живот, заглянула в горлышко. Сказала, что у внучки ангина.

Так как в поселке на тот момент не было ни одного педиатра, матери с ребенком посоветовали ехать в Заиграевскую ЦРБ на консультацию к педиатру с диагнозом "ОРВИ".

— В 20 часов мы привезли внучку в Заиграевскую ЦРБ, в приемный покой. Нам предложили съездить за врачом на дом, так как машина скорой помощи уехала в Новую Брянь. После того, как мы сами привезли врача-педиатра, она выслушала наши объяснения: чем кормили, поили ребенка. Детское отделение было закрыто на карантин, и дочку с внучкой определили в неврологическое отделение, — вспоминает Ирина Юрьевна.

16 часов без наблюдения врача

С этого момента мать больной девочки больше не видела врача. Ребенок остался на попечении мамы и дежурных медсестер. В 5 утра ребенку стало плохо, вздулся живот, поднялась температура. Дежурная ночная медсестра дала ребенку эспумизан. А о тяжелом состоянии ребенка, о том, что он даже перестал мочиться, врача в известность не поставила. Позже у ребенка взяли анализы крови. Время шло, а врача так и не было. Зато пришла медсестра неврологического отделения, которая начала возмущаться тем, что ребенок занимает палату, а ей больных класть некуда. Врача не было, в общей сложности, 16 часов.

— Только в час дня появился, наконец, врач-педиатр, который после осмотра сразу заявил, что ребенка переведут в инфекционное отделение. На этом, он посчитал, что его миссия выполнена. Несмотря на то, что ребенок был уже тяжело болен — девочка лежала неподвижно, практически не шевелилась — никакой помощи врачом оказано не было! А ведь этот человек занимает пост заведующего детским отделением Заиграевской ЦРБ и также является районным педиатром, отвечает за всех детей Заиграевского района! — возмущается Ирина Маганова.

После того, как матери Алины сказали, что нужно ехать в инфекционное отделение Ново-Брянской больницы, прошло два часа. Все это время мама с больным ребенком ожидали, когда закончится обед у водителя машины "скорой помощи". Мать девочки, видя, что ребенок тает на глазах, плакала и умоляла увезти их в реанимацию. На что фельдшер "скорой помощи", сопровождавший их, сказала только: "Мамаша, не закатывайте здесь истерику!"

Назначили клизму и сон

В 15 часов ребенок с матерью были снова доставлены в инфекционное отделение Ново-Брянской больницы. Врач-инфекционист, осмотрев ребенка, назначил снимки, анализ крови, вызвал главного врача Ново-Брянской больницы и дежурного хирурга для совместного осмотра. Посовещавшись, врачи поставили диагноз "острый аппендицит" и начали звонить в детское хирургическое отделение БСМП. Мать с ребенком срочно отправили туда.

В 18 часов в БСМП ребенка осмотрела детский хирург. При этом врач, сопровождавший мать и больную девочку из района, даже не показав снимки и первоначальные анализы из Заиграевской ЦРБ, не настояв на диагнозе "острый аппендицит", куда-то исчез. Детский хирург, выслушав историю болезни от матери, назначила больному ребенку забор анализов и очистительную клизму. После чего детский хирург приказала медсестре поставить укол.

Ирина Юрьевна, сама медик по специальности, заявила хирургу, что при подозрении на аппендицит ставить какиелибо уколы нельзя, так как смазывается картина заболевания. На что женщина услышала такой ответ: "Это всего лишь легкий седативный аппарат" — для того, чтобы ребенок уснул, и его осмотрели во время сна.

— После успокоительного наступило расслабление, тонус мышц живота снизился, и, естественно, ребенок на раздражители — пальпацию живота — никак не реагировал. Хирург заявила нам, что "данных о хирургической патологии нет". Нам сказали ехать в инфекционную больницу, — говорит Ирина Юрьевна.

Родители и бабушка были готовы делать все, что скажут им врачи, лишь бы спасти ребенка.

— Мы стали искать сопровождавшего нас из района врача, а когда он, наконец, объявился, то был в нетрезвом состоянии и шел вместе с другим мужчиной, объяснив нам, что это его знакомый, который на днях защитил докторскую диссертацию. Своего друга врач посадил на переднее сиденье, а сам сел в машину вместе с дочкой и внучкой. Всю дорогу, пока машина ехала до инфекционной больницы, мужчины в машине распевали песни, — говорит бабушка.

Больничный "футбол"

В приемном покое инфекционной больницы дежурный врач, видя тяжелое состояние ребенка, сразу отправил его в реанимационное отделение. Спустя двое суток состояние ребенка ухудшилось. Вновь был вызван детский хирург из БСМП. Перед осмотром вновь был введен транквилизатор - - реланиум в неизвестной дозировке. В 18 часов детский хирург вновь отвергает хирургическую патологию, но предлагает инфекционистам сделать снимки органов брюшной полости. Однако в шесть вечера в инфекционной больнице сделать снимки уже было нельзя, так как рабочий день уже закончился.

Снимки были сделаны только на следующий день. Причем, о том, что такие же снимки, сделанные врачами Ново-Брянской больницы, уже находились в истории болезни, никто так и не вспомнил.

— Всю дорогу, пока дочь несла ребенка в рентген-кабинет, она прижимала дочь к себе, целовала ее, рыдала и не хотела уже никому отдавать, — вспоминает Ирина Юрьевна.

Но в реанимацию дочь, несмотря на ее мольбы, не пустили. Ирина Маганова недоумевает: "Почему?"

— Ведь мать разлучать с ребенком нельзя, тем более с тяжело больным! Неужели так трудно переодеть мать в стерильную одежду и позволить быть всегда рядом с родным дитем? Ведь от такого стресса, как разлука с матерью, состояние ребенка только усугубляется!

В 13 часов дня для осмотра ребенка был приглашен детский хирург Борис Владимирович Атутов. Врач сделал диагноз: "Острый аппендицит. Перитонит". Ребенка с матерью отправили обратно в БСМП. Необходима была срочная операция.

— В БСМП врачи отправили измученного ребенка снова в рентген-кабинет (в третий раз!), даже не взглянув на медицинские документы, где находились утренние снимки,— вспоминает Ирина.

Тут же в срочном порядке с родителей была взята подписка о согласии на операцию и переливание крови. Операция была проведена, по словам хирурга, успешно, хотя последний диагноз был неутешительный: "Острый гангренозный аппендицит. Осложненный разлитой гнойно-фибринозный перитонит. Сепсис".

— Хирург сказал нам, что ребенку нужна будет повторная операция с целью санации брюшной полости. Но сделана она так и не была. Наша девочка умерла, — со слезами на глазах рассказывает безутешная бабушка. — Смерть наступила в результате дополнительных осложнений, обусловленных "проведением избыточной инфузионной терапии, превышающей физиологическую потребность на 600 мл".

Кто ответит?

В результате на вскрытии открылась ужасающая картина. Посмертный диагноз расписан на полстраницы: "Гангренозно-перфоративный аппендицит. Гнойно-фибринозный периаппендицит. Осложнения реанимации и интенсивной терапии. Синдром избыточной инфузии с отеком легких, головного мозга и острым расширением полостей сердца, анасарка, отек легких, набухание веществ головного мозга" и многое, многое другое. Ирина Маганова уверена: все эти осложнения наступили из-за действий врачей.

— Они залечили нашего ребенка до смерти, я уверена в этом и буду добиваться, чтобы виновные понесли наказание! — говорит Ирина Юрьевна.

Все это время, шесть дней кошмара, родственники мучительно переживали, чувствуя, что драгоценное время неумолимо уходит. Каждая минута была на вес золота. Все понимали, что помощь девочке необходима прямо здесь и сейчас. Но ребенок медленно умирал. А тем временем медики вместо экстренной помощи переотправляли измученного ребенка и испуганную мать из одной больницы в другую.

Министерство здравоохранения РБ по факту гибели ребенка провело служебное расследование, выявившее многочисленные нарушения в организации оказания медицинской помощи на всех этапах наблюдения за ребенком. По итогам проверки министерство рекомендовало руководству больниц уволить нескольких врачей и направило письмо с соболезнованиями родственникам умершей 10-месячной Алины.

^