11.02.2009
Мир высоких технологий развивается, стирая границы в общении. Это не могло не отразиться и на нашем так называемом бурятском шоу-бизнесе. Музыканты, артисты теперь могут сотрудничать и записывать песни, будучи в разных городах, а порой и странах. Хороший этому пример — интернациональная песня "А помнишь?", в которую добавил свою ноту наш Алагуй Егоров.
Тенденции бурятского шоу-бизнеса

Идея записать песню с участием музыкантов из разных городов и стран — Якутии, Бурятии, Китая, Монголии и т.д. — принадлежит якутской певице Мире Максимовой. Мира связалась с Алагуем через популярную социальную сеть "Вконтакте".

— Она мне вообще сказала, чтобы я просто говорил сексуальным мужским голосом: "Я помню, как стоял перед тобой на коленях. Тарам-парам", — рассказывает Алагуй. — Но я немного переосмыслил песню. Зачем я буду под кого-либо подстраиваться?! Для меня это вообще благотворительный проект. Мне не в плюс. Только время убивает, но именно в тот день мне делать было нечего. Я потратил часа три на эту песню. Фонограмму подтянул. Где чего не хватало — сделал. Добавил свои фишки. По качеству отделал. Стихи сочинил. Ну, и отписался.

Весь процесс записи проходил по электронной почте и "Вконтакте". Так был дан старт интернациональной песне. Теперь поклонники творчества Алагуя могут скачивать "А помнишь?" на сайтах www.vpleer.ru и www.vkontakte.ru.

Fакел запылает снова

Там же можно найти и еще один интересный трек — "Улаан-Удын дуун". Интересен он тем, что записан вместе с Буянто, другом детства, участником группы Fакел, который недавно вернулся из Китая. Помнится, перспективный проект, который состоял из пятерых друзей-музыкантов, распался после того, как двое ребят уехали в Китай, еще двое — в Питер. В Улан-Удэ остался только Алагуй. Но спустя три года все возвращается на круги своя. Вернулся Буянто. У остальных аналогичные планы.

— Fакел — это наш первый проект, — рассказывает Буянто. — У нас была идея записывать рэп. Были разные темы. Но все это было качества не очень. Тогда ведь все только начиналось. Fакел был бы удачным, если бы мы все здесь остались. Но мы разъехались. Прошло три года. Приезжаю, смотрю на друга и думаю: "Какое качество, какой подъем!". А начиналось все с синтезатора Yamaha и музыкального центра. Алагуй сам всего достиг. Конечно, мы гордимся им.

— Мы все обязательно соберемся и запишем альбом, — продолжает Алагуй. — Не зря же мы записали песню "Не забывайте нашу клятву" (смеются). Смешно было. Клип еще сделали. Чисто домашнего качества. Это было в 2005 году. Тогда мы дали клятву, что мы, братцы, не потеряем друг друга. И надо эту клятву сдержать.

Пятеро друзей друг от друга далеко. Когда же уехавшие возвращаются в Улан-Удэ, они всей бандой идут к Алагую домой.

— Сидим, музыку слушаем, я показываю им свои новинки, — говорит Алагуй. — Мой дом постоянно полон друзей. И мама всем рада. Знает по имени каждого. Всех чаем напоит, накормит.

Рэп удобнее читать на бурятском

Бурятский рэп — именно в этом направлении хотят работать ребята.

— Почему есть якутский рэп, монгольский, а бурятского нет? — говорит Буянто. — Хочется, чтобы был и бурятский рэп. Качественный, зарифмованный. Хорошо изложенный и чтобы всем был доступен и всем понятен.

— Как сольный артист, я буду работать в этом направлении, — говорит Алагуй. — Бурятские рэп, R…n…B переходят на более высокий уровень. Потому что мы берем пример с других музыкантов по flow. Flow — это ритмический рисунок текста. Чем он интереснее и оригинальнее, тем интереснее и оригинальнее звучание. Русский язык — очень сложный для flow, потому что не все flow получаются одинаково чисто по звучанию. В бурятском же языке сделать это удается легко. Его можно изменять и влево, и вправо. Бурятский язык как английский — такой же мобильный. Это происходит за счет ударения. В английских словах ударение обычно ставится на первый слог. Если всетаки сделать это на русском, то слово уже будет звучать некрасиво. Исковеркано. В бурятском ударение можно ставить и на первый слог, и на второй. И я пришел к выводу, что мне намного удобнее читать рэп на бурятском.

В жизни музыканта происходят и другие изменения. Как признался Алагуй, он разделяет песни на два типа: те, под которые можно тусоваться, клубиться, веселиться, и те, которые чувствуешь сердцем. В последних отражается настроение автора — веселое, доброе, пафосное, злое и т.д.

— Сейчас получается так, что больше пишу песен второго типа, — говорит Алагуй. — Они направлены на чувства. В них главное — смысл. Например, на бурятском придумываешь разные эпитеты, слова. Делаешь так, чтобы они смотрелись. С первого взгляда посмотришь: вроде слова не сочетаются, а потом все так угарно получается!

Московский уровень

Многие иногородние, иностранные коллеги Алагуя считают, что он достиг московского уровня.

— Конечно, надо еще больше качества, — делится Алагуй. — Но дело уже не во мне, а в аппаратуре. Я сейчас пока пишу дома. Не могу сделать большую громкость, прослушать весь материал. Поэтому получаются немного не до конца доработанные треки. Хотя жаловаться не могу. Аппаратура есть, студия оборудована.

Сейчас у Алагуя уже есть помещение в центре, где он будет работать полноценнее. Ключи от комнаты для записи — на руках. Осталось только сделать ремонт.

Практически готовы два альбома — "Люксор" и первый сборник бурятского R…n…B "Буряад хугжэм". Все упирается лишь в финансирование. Но это дело более или менее решаемое. Для альбома "Люксор" записано 23 трека. Из них на CD будут только 14—15. То же самое и с "Буряад хугжэм". Часть этих песен можно скачать из Интернета (на вышеупомянутых сайтах). Но следует учесть, что это только промо.

— То, что будет на альбомах, качественнее интернет-промо раз в 10, — говорит Алагуй. — Это будет явно слышно. Когда пишешь промо, не пользуешься всякими штучками: эквалайзерами, анализаторами. Когда же записываешь альбом, то работаешь более кропотливо. Каждый инструмент внимательно сводишь, чтобы все было четко слышно. Причем, и в наушниках, и на китайских колонках, и на модных колонках.

— Так что, Улан-Удэ, жди! Будет взрыв! — добавляет Буянто.

^