25.02.2009
Госзакупки в Бурятии в прошлом году находились под пристальным вниманием общественности и власти. Причиной тому было несколько обстоятельств. Например, малоизвестный в республике факт, что местный орган Уполномоченное агентство находится среди ведущих российских аналогичных ведомств. С другой стороны, возникали острые моменты с отдельными конкурсами. Применительно к госзакупкам среди поставщиков стали ходить разговоры о "сговоре" и "демпинге". Все эти вопросы "Номер один" обсудил с руководителем Республиканского агентства по госзакупкам Егором Олзоевым.
— Какие основные моменты можно отметить в работе агентства и проведении госзакупок в прошлом году?

— В первую очередь, начала работать автоматизированная система "Госзаказ", что позволило автоматизировать закупки на стадиях планирования, размещения и заканчивая исполнением госконтракта.

Во вторую очередь, мы столкнулись со значительным увеличением количества торгов. В прошлом году их было проведено 625 — на треть больше, чем в 2007-м. Общая сумма всех торгов, прошедших через агентство, составила 6,8 миллиарда рублей. Сгладить несоответствие между количеством штатных сотрудников (19 человек) и таким объемом торгов нам позволило введение электронных аукционов. Хочу отметить особо, что в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке электронные аукционы с соблюдением всех требований проводятся только в Бурятии.

Также можно отметить, что значительно уменьшилось в 2008 году количество жалоб по проведенным торгам. В контролирующие органы поступило 22 жалобы, что составляет 1,15 процента от всего числа лотов — 1918. Только по 11 жалобам признаны нарушения закона — это 0,55 процента. Причем, я считаю, причиной этих нарушений являлось несовершенство законодательного регулирования, что влечет разницу трактовок одних и тех же ситуаций разными контролирующими органами, заказчиками. Но ошибки агентства не носят системный характер, во многом благодаря АИС "Госзаказ".

Важно, что с 1 января 2008 года законодательно установлено проведение торгов по большинству товаров, работ и услуг, в том числе строительных работ, исключительно в виде аукционов. В Программе СЭР Бурятии запланировано, что за прошлый год 68 процентов всех закупок должны быть проведены через открытые торги. Мы по итогам года вышли на 68,9 процента.

Открытые торги из всех видов закупок позволяют достичь наиболее значительной экономии. В прошлом году экономия бюджетных средств (разница между начальной и ценой победителя госконтракта) составила 371,8 миллиона рублей, или 5,46 процента.

Но, кроме этого, существует общественная эффективность госзакупок, которая выражается в качестве жизни, производительности труда, экономии времени и ресурсов общества в целом. И не всегда прямая экономия бюджетных средств приводит к увеличению общественной эффективности госзакупок.

Но для корректности показателей необходимо отметить, что с увеличением открытых аукционов проявились ранее не наблюдавшиеся негативные тенденции.

— Какие?

— Первая проблема — сговор участников. Как правило, это происходит на строительных тендерах. На конкурс заявляются несколько фирм. Начинаются торги, но предложение подает только одна фирма, заявляет цену на минимальные 0,5 процента ниже начальной и выигрывает. Остальные просто формально присутствуют. Или же из всех заявленных фирм на торги появляется только одна и, по условиям аукциона, в рамках закона, она объявляется победителем. А сам сговор заключается в том, что победитель с госконтрактом на руках материально "благодарит" остальных участников конкурса. Причем, если в 2007 году подозрительных конкурсов было зарегистрировано 4, то в прошлом году - - уже 40.

Это общероссийская тенденция. Безусловно, здесь недоработки федерального 94-го и "антимонопольного" законов. Сейчас Федеральная антимонопольная служба начала ими заниматься, наверняка в ближайшее время будут даны признаки определения "сговор". В Бурятии же к марту мы готовим информацию о торгах с признаками сговора к подаче в контролирующие органы.

Еще одним недостатком открытых аукционов является демпинг. Но в российском законодательстве вообще отсутствует понятие "демпинг", к сожалению. Более того, есть письмо от Минэкономразвития России, где указано, что любое снижение цены нельзя считать демпингом. Так или иначе, в Бурятии есть конкурсы с серьезным падением цены.

Таких за прошлый год набралось около девяти. Например, "Республиканский клинический госпиталь для ветеранов войн" реконструировали на 52,5 процента ниже начальной цены. Аукцион на оцифровку фильмов для Музея истории Бурятии прошел со снижением цены на 78 процентов и так далее. Но хотелось бы отметить, что большинство таких контрактов подрядчиком исполнено или находится в стадии исполнения.

— Если исполняются, то почему выставляются такие высокие начальные цены?

— С одной стороны, начальная цена по строительным работам рассчитывается из государственных расценок с применением госэкспертизы. С другой стороны, те же строительные подрядчики уверены, что практически всегда цену можно сбросить на 20 процентов. Это говорит о том, что не совсем ладно у нас с ценообразованием в строительстве. К сожалению, остается такое понятие — "нарисовать смету".

Кроме того, заказчик зачастую изначально неправильно назначает цену на работы или услуги. Здесь два варианта: или он не знает, сколько это стоит, и это непрофессионализм. Или это делается с надеждой, что выиграет "кто-то из своих", близких к ведомству.

Но есть и третья причина резкой разницы между начальной и контрактной ценой. Надо признать, что республика у нас "завозная". Много товаров или услуг могут поставить или оказать только представители других регионов. С развитием электронных аукционов в Бурятии иногородние участники минуют цепочку посредников, и товар поставляется напрямую от производителей. Но ориентироваться на конкретного производителя с минимальной ценой заказчику тоже нельзя: может, он не будет участвовать в конкурсе.

— А как Вы относитесь к участиям и выигрышам на торгах малоизвестных фирм без достаточной материальной и технической базы?

— Во-первых, есть закон, по которому, в конкурсе до 50 миллионов рублей может участвовать любой желающий. Во-вторых, нам, по сути, предлагается искусственно отстранить от участия в торгах слой малого бизнеса в угоду лидерам рынка. А где были некоторые лидеры рынка, ратующие за обособленность и элитность, десять-пятнадцать лет назад? Они имели в активах такие же стул, стол, карандаш, но сумели развиться и "подняться". Почему мы должны лишить такой возможности новый слой предпринимателей? Возможно, они будут лидерами промышленности или торговли Бурятии в следующем поколении? По крайней мере, государство такими нормами госзакупок дает им шанс.

— Есть мнение, что в Бурятии иногородние побеждают в конкурсах, тем самым лишая местных поставщиков (тех же строителей) выгодных контрактов. И это уже тенденция.

— Мы все хотим, чтобы на конкурсах побеждали местные компании, тем самым развивая экономику Бурятии. Но в преамбуле 94-го закона говорится: "устанавливается единый порядок размещения заказа в целях обеспечения единства экономического пространства на территории Российской Федерации".

При этом доля победителей-резидентов (местных участников) на торгах в Бурятии в прошлом году составила 85 процентов. Поэтому выступления о засилии в торгах иногородних победителей не соответствуют действительности. Оставшиеся 15 процентов нерезидентов побеждают, как правило, в тех конкурсах, которые местным участникам выиграть изначально сложно. Это поставки специальных автомобилей, мебели, угля (СУЭК зарегистрирована не в Бурятии), лекарств, музыкальных инструментов, спортинвентаря и так далее. Единственным крупным строительным подрядчиком из другого региона в 2008 году была компания "Вира-Норд" с контрактом на корпус больницы имени Семашко. И эта тема широко обсуждалась в прессе и обществе.

— Предприниматели жалуются, что их на стадии торгов не пускают в соседние регионы: Читу, Иркутск, несмотря на "единое экономическое пространство".

— По закону, есть право поставщика участвовать по всей территории России, есть право обжаловать решение комиссий по торгам вплоть до судов. Есть возможности бороться за свои права: и я, и общественность знаем, что некоторые поставщики из Бурятии с успехом продвигаются в соседние регионы. Вместе с тем, проблема "чужих-своих" в некоторых регионах существует. Перенесение такого опыта на Бурятию — весьма сомнительная идея.

Ответственность за нарушение закона не отменялась. (Как стало известно корреспонденту "Номер один", в Иркутской области за три года сменилось 5 руководителей ведомства по госзакупкам, причем один из них находится под следствием. Также арестован аналогичный руководитель в ранге министра в одном из дальневосточных регионов — прим. ред.). Грань между "помощью" региона и конкретным фирмам практически неуловимая. Зачастую за такой "помощью" стоят отношения между бизнесом и властью, далекие от процедурных, причем нередко и за гранью закона.

— Нужны ли Бурятии специальные преференции в пользу местного товаропроизводителя при проведении госзакупок?

— Страна уже проходила этап местных преференций. В 90-е годы регионы имели свои законы о 10—15-процентных преференциях местным производителям. Прокуратура их все отменила.

Помогать местным производителям для достойного участия в конкурсе, безусловно, нужно, но опосредованно, до стадии торгов. Необходим комплекс мероприятий для конкурентоспособности наших поставщиков. Такое поручение от президента Бурятии есть.

В завершение интервью, пользуясь случаем, сердечно поздравляю всех жителей Бурятии, в том числе наших государственных заказчиков и поставщиков, с наступившим праздником Белого месяца. Желаю благополучия, благоденствия, здоровья, удачи во всех начинаниях!

^