09.06.2004
В Улан-Удэ нет своего профессионального стриптиза, есть только один клуб с необходимым для этого дела шестом, но зато существует свой, настоящий эротический театр. Завсегдатаи ночных клубов переживают вместе с полуобнаженными героинями сюжетные перипетии маленького спектакля, плачут, утирая столовыми салфетками слезы, а вместо цветов преподносят танцовщицам бокалы, наполненные доверху водкой.
Когда стало известно, что Фаина Гудун, педагог дополнительного образования одной из городских школ, является одновременно руководителем эротического театра "Саломея", ее сразу же уволили из учреждения образования, считая, что такому человеку нельзя доверять воспитание детей. Зато почти тут же приняли в другую школу, уже относясь к ней, как к человеку особо творческому и способному не хуже других организовать школьный досуг и именно благодаря ее театральному опыту. Такое двойственное отношение к занятиям бывшей выпускницы режиссерского факультета ВСГАКИ является сегодня повсеместным. Консервативные взгляды улан-удэнцев далеко не всегда позволяют воспринимать эротический театр как искусство. Зрители, либо наблюдая за танцами полуобнаженных женщин, жаждут разврата, либо, не воспринимая творческой составляющей, незамедлительно ставят штамп: "Стриптизерши!".
— Стриптиз — это когда обнаженная танцовщица предлагает себя, стараясь разжечь мужчину, эротический театр показывает красоту тела, жеста и танца. Единственное, что объединяет эти два жанра — практически общий зритель и одно место выступления — ночной клуб, подиум, шест, — считает Фаина Гудун.
Актрисы эротического театра "Саломея", каждый раз выходя на подиум к зрителям, не просто раздеваются — они всякий раз устраивают мини-спектакль, многократно перевоплощаясь, почти без одежды, умудряются играть то беспомощную куклумарионетку, то искушенную грешницу, а и то влюбленную девушку, с легкостью и изяществом увивающуюся вокруг шеста.
"Саломея" в Улан-Удэ была первым эротическим театром и таким остается до сих пор. У его истоков стоял педагог Академии Культуры Геннадий Пнев, организовавший театр-студию в 1997 году, позже руководство театром переняла у Геннадия Михайловича его бывшая студентка — Фаина Гудун, став одновременно и администратором, и постановщиком, и художественным руководителем этого коллектива. Она сама подбирает музыку и костюмы, придумывает сюжеты для каждого номера. За семь лет существования театра представлено больше шестидесяти оригинальных номеров, нынешний состав показывает зрителям 13 мини-спектаклей.
Фаина считает, что для занятий в ее театре не нужно обладать какими-то особыми хореографическими данными и иметь специальное образование. Главное, чтобы артисты были красивы внешне и имели огромное желание танцевать, не боясь оказаться почти обнаженными перед зрителем. Двадцатилетняя Лия сейчас является ведущей актрисой театра, она выступает на подиуме уже больше двух лет и до сих пор отчетливо помнит свой первый выход на сцену и раздевание перед сотней заинтересованных глаз.
— Я до последнего сомневалась, нужно ли мне это, металась в гримерной и тряслась от страха, но как только вышла на сцену, растанцевалась настолько, что не заметила, как закончилась моя музыка.
С тех пор, уверяет Лия, она не разу не захотела бросить свое эротическое дело, хотя до сих пор на своей "главной", дневной работе усиленно скрывает от сослуживцев, где она проводит время глубокими вечерами. Фаина, руководитель театра, вспоминает, что далеко не все девушки, работавшие с ней в течение семи лет существования театра, имели понимание со стороны близких. Большинство из них просто скрывали от друзей и коллег по работе свою страсть к такому искусству.
— Но как только эти посторонние люди оказываются среди зрителей, — уверяет Фаина, - они понимают это искусство без слов.
Как мужчины, так женщины, посетители ночных клубов, наблюдая за выступлениями молоденькой Лии, зачастую воспринимают создаваемые актрисой образы настолько буквально, что порою до слез сопереживают ее героиням.
— Однажды, — рассказывает руководитель театра, — во время номера "Кукла", где Лия была марионеткой, не желающей больше работать на нитках, обрывает их, как бы умирая на сцене. Мужчина, находившийся тогда среди зрителей, настолько воспринял все близко к сердцу, что, утирая на своем лице слезы, ринулся на сцену с большим винным бокалом, доверху наполненным водкой. Я его спросила, что с ним, а он только одно: "Девушку жалко!", — а вы говорите — не искусство!.
— Конечно, у меня специфическая аудитория, — поддерживает разговор танцовщица Лия, — и я вместо цветов получаю в подарок лишь сомнительную награду в виде выпивки, но, тем не менее, это дорого и приятно видеть — как зрители сопереживают моим образам, возможно, делаясь от этого немного культурнее.
^