07.10.2009
Несколько недель назад активно обсуждалась тема крайне высоких доплат к пенсиям отставных чиновников. Некоторые из них такими публикациями даже оскорбились. Но пошумели-пошумели, да забыли — законы не нарушены, поэтому пенсии выплачиваются. Между тем в Бурятии есть проблема, цена которой меньше, чем помощь "заслуженным пенсионерам", но на кону жизни более двух сотен детей.
Крик о помощи

В Интернете не так давно было опубликовано обращение одного из врачей ГУЗ "Детская республиканская клиническая больница" к благотворительной общественной организации с просьбой о помощи.

"Я, врач онкологического отделения, пишу Вам с просьбой о помощи для наших детей с диагнозом "острый лимфобластный лейкоз". Все наши дети рандомизированы по протоколу ALL-MB-2008 и постоянно должны получать инъекции L-аспарагиназы, один раз в неделю. Из-за сложностей в финансировании нашей больницы республиканским бюджетом у нас данного лекарственного препарата хватит только на неделю. Как Вы понимаете, лечение прекращать нельзя — отсутствие лекарственных препаратов повышает риск развития рецидивов у наших детей".

Ситуация, на взгляд неспециалиста, страшная. Получается, что в Бурятии нет собственных средств на проведение жизненно важного лечения для детей? Естественно, мы попытались выяснить, что происходит. Как оказалось, главная причина проблем с лекарственным обеспечением — свертывание в 2006 году специальной федеральной программы. С тех пор в Бурятии врачи вынуждены постоянно "выкручиваться". В том числе, прибегая к помощи благотворительных организаций.

Виновата Москва

Комментарий "Номер один" по этому поводу согласилась дать главный педиатр министерства здравоохранения Бурятии Наталья Гомбоева. Ранее она возглавляла отделение детской онкологии в РДКБ, и ей досталась незавидная доля отвечать за федеральные грехи.

Как сообщила врач, "вплоть до 2006 года в России работала целевая программа "Детская онкология-гематология". И мы получали в полном объеме цитостатики (препараты, которые подавляют раковые клетки), а также лекарства на сопроводительную терапию и чувствовали себя спокойно. В результате в Бурятии уровень выживаемости больных детей с острыми лимфобластными лейкозами достиг 80 процентов. Это очень высокая цифра. Но на федеральном уровне в 2006 году программа была свернута".

В общем-то, вот и вся ситуация. Государство в начале 90-х годов подарило людям по всей стране надежду. Но потом по каким-то причинам в Москве полностью прекращено финансирование. К этому стоит добавить пресловутый мировой кризис, который коснулся всего, в том числе и здравоохранения. Больные дети, родители, врачи, местные власти выкручиваются на местах как могут.

Сейчас лечение детских лейкозов полностью лежит на плечах бедного республиканского бюджета. На текущий год в нем заложена цифра в 9 миллионов рублей, деньги поступают. На цитостатики, как уверяет Наталья Гомбоева, этого хватает, с лекарствами для сопроводительной терапии есть трудности.

Самое дорогое лечение

Тут необходима маленькая лекция. Лечение детского лейкоза — титаническая работа. Достаточно сказать, что первый курс лечения идет в течение 9 месяцев. Все лечение, так называемый "протокол", в соответствии с которым пациенту дают лекарства, продолжается пять лет. Если ребенок выживает, это является хорошим показателем. Соответственно, лечение лейко-онкологических детей — в медицине одно из самых дорогостоящих.

Как грустно замечает Наталья Гомбоева, "сколько бы ни давали средств, потребность в них никогда не будет удовлетворена. Тот препарат, который упоминается, он не самый дорогой: упаковка из 5 флаконов стоит около 17 тысяч рублей. Препарата L-аспарагиназы на сегодняшний день в отделении 18 упаковок. По протоколу она вводится один раз в неделю. Но есть препараты и по сто тысяч рублей, и двести тысяч, и очень дорогая сопроводительная терапия (семинедельные непрерывные капельные введения). Это когда ребенок после получения высокодозных препаратов на 100 процентов теряет иммунитет, и требуется его восстановление.

К этому стоит добавить не менее дорогие антибиотики, антивирусные лекарства и так далее. На сегодняшний день именно сопроводительная терапия является в Бурятии большей проблемой. При этом главный педиатр ответственно заявляет: "Я могу вас заверить, что ни у одного ребенка в этом году не было срывов в курсах лечения".

И продолжает, уже про будущее: "У нас есть прогнозное количество вновь заболевших. Научные исследования подтверждают, что на количество населения Бурятии мы ежегодно прогнозируем 6—8 случаев острых лимфобластных лейкозов. И на эти 6—8 случаев мы заранее делаем заявки. Всего сейчас на территории Бурятии 260 больных детей. Ничего не скрывая, могу сообщить, что за 10 лет у нас было только три рецидива болезни, о которой мы говорим".

Приоритеты расставлены

Прямого финансирования на лекарства в текущем режиме от федеральной власти не ждут. Основная надежда — на строительство хирургического корпуса онкологического диспансера. Также в Бурятии готовится целевая программа по снижению смертности от злокачественных образований. Туда планируют включить обеспечение лекарствами и больных лейкозом детей. Если она будет принята на федеральном уровне, врачи надеются, что с лекарствами в Бурятии станет полегче. Но это все планы. А про текущую ситуацию главный педиатр Бурятии говорит осторожно, тщательно подбирая слова — вполне объяснимо: статус обязывает.

Всю историю запрограммировал всей стране федеральный центр, который оставил регионы один на один с самой страшной и дорогостоящей болезнью, причем во вполне тучном 2006 году. Заложники — власти и врачи на местах, которые вынуждены говорить всего лишь о планах, а о текущей деятельности стараются молчать или говорят минимально, выбирая выражения. Самыми крайними, как обычно, остались больные дети и родители.

Нас же в этой истории поражает другое. Да, бюджет Бурятии небогатый. Вот и на лекарства по детским лейкозам на 2009 год было выделено всего 9 миллионов рублей. Но при этом пенсионерам-чиновникам нашлись же 200 с лишним миллионов рублей! То есть в Бурятии существуют 260 тяжело больных ребятишек, ждущих помощи, — им 9 миллионов. И примерно такое же количество важных бывших бюрократов с суммой финансирования в 20 с лишним раз больше. Это называется приоритеты. Будем поддерживать достойную старость отдельных персон.

^