09.01.2014
Наступивший год будет богат на политические и экономические события не менее ушедшего. Но есть три основных вопроса – кого мы выберем в горсовет, какой будет фамилия будущего мэра, и как Бурятия собирается выживать в условиях стагнации экономики России.
Хоровод вокруг горсовета 

С выборами в горсовет все гораздо проще, чем кажется на первый взгляд. Толпа политиков, ищущих приключений себе на пятую точку, сгрудится в районе городского избиркома, как старатели Клондайка в 19-м веке, в надежде нарыть политическую жилу. Несколько сотен страждущих сделать жизнь улан-удэнского народа лучше и веселее будут мучительно искать слова и междометия, объясняя, как они обустроят город в случае избрания. Зрелище будет скучное в целом и иногда зажигательное по мелочам, учитывая обязательное присутствие нескольких публичных кандидатов-клоунов для антуража.     

Скучное, потому что ничего принципиально нового сообщить о решении проблем Улан-Удэ невозможно в принципе. В минувшем году жителям Улан-Удэ уже проехали асфальтовым катком по ушам на выборах в Народный Хурал. Теперь на 30 округах в горсовет населению будут говорить то же самое: дороги, свет, вода, унитазы, помойки, тепло. Починим, отладим, ликвидируем. У кандидатов и их политтехнологов чрезвычайно трудная проблема – из унылого месива надоевших тем составить выигрышную комбинацию слоганов, речей, танцев, песен, хороводов. 

В предстоящих выборах в горсовет есть некоторая интрига для совсем яйцеголовых любителей политических интриг. Все-таки впервые за многие годы будет отсутствовать «Единая Россия» списком. И, вероятно, донельзя будет минимизирован бренд, учитывая невысокую популярность партии в Улан-Удэ. Однако это также преувеличенная проблема. Список людей, поддерживаемых властью, будет известен задолго до дня голосования, и то, что они себе не поставят на лоб печать с символикой «ЕдРа» во время агитации, никого не должно вводить в заблуждение.   

Выборы закончатся предсказуемым результатом, с набором неких депутатов. Дальше, по опыту Народного Хурала, им объяснят, зачем они потратили кучу денег и нервов, пробиваясь в горсовет. Для многих победителей это станет откровением. Им будет трудно поверить в то, что демократия кончилась аккурат в день голосования, и теперь они тут «одна команда», играющая в чьих-то интересах. Они могут всей гурьбой проголосовать за какого-то нового или за старого мэра, но обязательно в рамках неких установок свыше. Причем опять же неважно, от кого свыше – это может быть хоть оппозиция, хоть власть. 

Царь горы 

Кстати, о мэре. Это, безусловно, главная политическая интрига года. И неважно, какие функции у мэра согласно уставу Улан-Удэ и чем он, собственно, управляет. Как показал опыт двух последних мэров – бывшего и нынешнего (впрочем, и предыдущих тоже) - муниципалитет живет у нас по принципам восточной деспотии и европейского княжества вперемешку. Ведь даже советский период не сильно изменил менталитет как самой власти, так и населения, и с такой формой правления придется жить сколь угодно длительное время. То есть, кто мэром назовется, тот и царь горы. А прочие условности в сторону. Осталось только определиться с кандидатурой, которой доверят ключи от города и заодно расстрельную должность. 

Ведь если не брать во внимание политические амбиции и звучное название должности «мэр», то эта должность - ярмо весьма печальное. Дефицит бюджета, долги прошлых лет, инфраструктурные проблемы на десятки лет вперед. И довеском - группа ресурсоснабжающих компаний, постоянно борющихся между собой за звание самой невменяемой фирмы в глазах населения.  

К тому же копившиеся годами проблемы Улан-Удэ достигли такого состояния, что решение практически любой из них целиком зависит от федеральных или республиканских властей – сам город с ними уже не справляется и полностью зависит от «подачек» сверху. Есть, конечно, вариант приглашения на должность мэра Улан-Удэ Билла Гейтса с его личным капиталом, но, наверное, он маловероятен. Все остальные кандидаты будут вынуждены вписываться в рабочие отношения с другими уровнями власти, дабы решать вопросы финансирования. Иначе мэр сядет в тюрьму за невозможность обеспечить безопасность (в прямом смысле) улан-удэнцев. 

Как показал российский опыт, через межбюджетные отношения обламывались любые политические пристрастия сколь угодно оппозиционных ребят, пришедших во власть. Поэтому будущие страсти по кандидатуре мэра будут тоже порядком переоценены наблюдателями и журналистами. Улан-Удэ, по сути, находится в режиме ручного управления из-за собственного же кризиса с отданными давно финансовыми рычагами. Поэтому у той же республиканской власти есть возможность выбора. 

Например, оставляем Александра Голкова – высокие политические риски из-за раздражения части элит, но предсказуемые. Меняем г-на Голкова, учитывая компромиссы, – получаем меньше рисков, зато непредсказуемых. В меньшей степени это относится к хозяйственным вопросам и в большей степени - к политическому менеджменту. Минимальная часть населения, свихнувшаяся на политике, с удовольствием пораскладывает политические пасьянсы, ставя на те или другие группы интересов, но на жизнеобеспечении города это сильно не отразится. 

Тихое сокращение аппетитов 

Ровно так же вялотекущим будет влияние российского экономического кризиса на Бурятию в целом. Есть, конечно, опасность, что в связи с прилетом инопланетян баррель нефти упадет в цене до уровня 1998 года и будет стоить 8 долларов. В новогодние нетрезвые каникулы это может показаться реальной угрозой. Тогда нас ждет и девальвация, и рост цен, и дефолт, а также большая пресс-конференция Путина с объяснениями, кто в этом виноват. 

Но более вероятен вариант тихого сокращения только что принятого федерального бюджета, без особого, однако, фанатизма. С вырезанием финансирования региональных объектов из разнообразных целевых программ, в том числе в Бурятии. По аппетитам наших чиновников, уже привыкших к освоению миллиардов федеральных рублей, это несколько ударит. Замедлится или остановится и рост доходов населения Бурятии, без учета инфляционных увеличений зарплат и пособий. На крупных предприятиях возможна частичная занятость работников. Смена работы станет более рискованным занятием для каждого отдельно взятого человека. Несколько упадет покупательская способность улан-удэнцев. 

Но это будет вряд ли скачкообразно и обвально. По сути, все вышеперечисленные факторы кризисных явлений мы имели и в 2013 году в отдельных отраслях. Однако это не помешало населению Бурятии радостно встретить Новый год, причем опустошив все магазины. Ровно так же покупка автомобиля или ювелирных изделий или даже квартиры в ипотеку не стали предметами роскоши. Катастрофы, в общем, не ожидается, разве что население, испуганное мрачными прогнозами, перестанет брать кредиты, как пару килограммов картошки в овощном ларьке. 

Совершенно очевидно, что российская экономика больна. Бурятия как часть этой экономики будет переживать неприятные ощущения, причем длительное время. Но это совсем не означает, что по дороге в аптеку за таблетками от головной боли у вас должен почернеть и отвалиться палец. Бурятия по-прежнему далека от мировой экономики, от сырьевых центров, от влияния мировых индексов или цены на нефть. Поэтому, чтобы в Бурятии произошел экономический катаклизм, надо в России получить кризис планетарного масштаба – тогда Бурятия просто останется без бюджета. 

Судя по уверенно деловитому лицу господина Путина, в 2014 году у него нет планов удивить мир российской непредсказуемостью до такой степени. Поэтому нефти и газа для поддержки вялотекущей жизни пока хватит. Малая толика опосредованно через бюджет достанется и Бурятии, плюс чуток сами заработаем. К началу 2015 года будут ровно такие же очереди в магазинах, пробки на улицах, скупка турпутевок за границу на Новый год и заголовки о разрастающемся экономическом кризисе.      

Артем Самсонов, «Номер один».
Социальные комментарии Cackle
^