19.11.2014
Сегодня начинают реализовываться соглашения, подписанные Путиным в Монголии. Правда, далеко не все. Вопрос по мясу, как оказалось, гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. При этом судьба газовой трубы через Бурятию и Монголию в Китай должна быть решена уже в ближайшие месяцы.
О том, чего ждать Бурятии от российско-монгольских отношений, нам рассказал Владимир Родионов, кандидат политических наук, сотрудник центра социально-политических исследований БГУ.

- Скажите, насколько плотно изучает ваш центр проблемы взаимоотношений Бурятии и Монголии, и каковы прогнозы на уже вступивший в силу безвизовый режим? 

- На ближайшие годы задача нашего подразделения и в целом БГУ – стать важнейшим центром образования, аналитики и исследований не только Монголии, но и Азии в целом. Так как Россия в связи с последними событиями поворачивается на Восток, и поворот на Восток не возможен без знаний о Востоке. Поэтому миссия нашего центра, миссия БГУ – это помочь нашим органам госвласти, помочь бизнесу удачнее встроиться в эту, пока не совсем знакомую, систему и добиваться успехов.

3 сентября Путин совершил визит в Монголию. И один из важнейших документов, который был тогда подписан, – это соглашение об отмене визового режима между гражданами страны.

На самом деле это был очень сложный вопрос. Все годы постсоветского развития России и Монголии этот вопрос постоянно ставился, но долгое время не решался. Безвизовый режим с Россией воспринимался как некий поворот монголов в сторону одного из соседей в ущерб другому - Китаю.

Если говорить о перспективах, то это, конечно, увеличение потока граждан двух стран, увеличение взаимных визитов, это импульс для туристической сферы, в том числе для нашей республики. Наше правительство уже не первый год пытается развить туристскую сферу.

Это некий стимул для развития товарно-экономических отношений для бизнеса. Это может облегчить процедуру таможенного прохождения границы. Как известно, с этого лета граница перешла на круглосуточный режим пропуска. Более того, сейчас идет процесс расширения пропускной способности пункта пропуска.

- Как именно может отразиться безвизовый режим на товарообороте и турпотоке? 

- Если говорим о Бурятии, то ее доля в экспортируемых товарах за последние годы не превышала 3 процентов от доли всех остальных субъектов РФ. Казалось бы, Бурятия самый близкий регион к Монголии во многих отношениях, но далеко не лидер. Это связано с тем, что Бурятия не располагает теми товарами, которые пользовались бы спросом в Монголии.

Регионы России могут удовлетворить потребности монгольского населения в продовольственных товарах. Монгольские граждане по-прежнему очень хорошо относятся к российской пищевой продукции – это молоко, это зерно. И это тоже ресурс для увеличения.

У монголов в последнее время был очень популярен такой рекламный слоган: «Монгольские цены, российское качество». Нередко китайские производители, дабы успешно войти на монгольский рынок, мимикрировали под российские бренды. Например, российская сгущенка характерных голубого и белого цветов. Нередко встречается подобная же банка той же расцветки, но уже китайского производства.

Что касается туризма. Одна из цифр, которая была озвучена этой осенью, говорила о том, что введение круглосуточного режима пункта пропуска Кяхта - Алтан-Булаг привело к увеличению потока на четыре процента – за несколько месяцев. И это при том, что тогда еще действовал визовый режим. Что будет после введения безвизового режима? Я думаю, что стоит ждать только увеличения потока.

- Сейчас много говорится о «мясном» соглашении, подписанном Путиным в Монголии. С одной стороны, это могло бы серьезно откорректировать положение на продовольственном рынке Бурятии, с другой – сегодня до сих пор нет никаких действий со стороны России по реализации этой договоренности. Чего нам ждать в этом плане? 

- Этот вопрос пока не решается в позитивную сторону. Здесь есть причины и с нашей, и с монгольской стороны. С нашей – это известное лобби, которое существует в мясной сфере. По российским законам на импорт мясной продукции существует система квот. И распределением этих квот занимаются федеральные власти. Поэтому лобби тех компаний-импортеров, которые завозят мясо из разных стран мира, играет очень большую роль. Это поставки мяса из таких, далеких от нас стран, как Аргентина, Бразилия, Австралия, которые могут себе позволить хранить мясо бесконечно долго – это знаменитое блочное мясо.
С другой стороны, в Монголии мясо отличается высокой степенью качества, экологичностью, потому что скот там круглогодично питается на подножном корме. Но есть определенные вопросы технического характера.

В 90-х годах, когда распался СССР, перестала существовать советская система поставки мяса из Монголии и контроля качества. В Монголии служба ветеринарного контроля практически перестала существовать. 

Это привело к тому, что массовые эпидемии, такие как ящур, бруцеллез, стали повседневным явлением в Монголии. И эта проблема до сих пор не решена. 
Для того чтобы решить эту проблему, нужно, чтобы либо сами монголы наладили свое производство, что, скорее всего, нереально, потому что это очень дорогое удовольствие, или Россия будет на каких-то условиях поставлять вакцины, чтобы оздоравливать скот и увеличить поставки мяса.

Есть еще одна проблема. В Монголии в 90-е годы изменилась структура поголовья скота. Когда Россия перестала покупать скот в больших объемах, структура монгольского стада изменилась в пользу коз. И сейчас у монголов не всегда есть возможность поставить тот объем нужного скота на российский рынок.

Я думаю, что если в Бурятию придет монгольское мясо, стоит ждать только положительных изменений. Поскольку монгольское мясо – это экологически чистый продукт. Кроме того, следует ожидать определенного изменения в ценовом отношении. Другими словами, жители Бурятии получат более качественные мясные продукты по более низким ценам.

- Среди подписанных соглашений были и те, которые предусматривают инфраструктурные проекты. Например, модернизацию железной дороги, которая станет транзитным путем между Россией и Китаем. Также обсуждается проект газопровода «Степной путь». Каковы могут быть выгоды Бурятии от таких проектов? 

- Безусловно, именно Бурятия будет важнейшим пунктом железнодорожного транзита, потому что именно через Бурятию Россия связана с Монголией по железной дороге. Есть одна небольшая ветка в Забайкальском крае, но она практически не функционирует.

Кроме того, это большая надежда на маршрут газопровода, который сейчас обсуждается. Есть так называемая «Сила Сибири», который не затрагивает наш регион. Но мощности этого трубопровода не хватит для того, чтобы Россия выполнила все обязательства по поставкам газа в Китай. Поэтому существует второй маршрут, западный. Этот проект называли проект «Алтай», потому что именно Алтайский край должен был пропустить через себя этот газопровод. Но там возникли известные трудности экологического характера, потому что там есть заповедник. 

Поэтому альтернативным является более восточный маршрут, который проходит по территории нашей республики, и далее – по Монголии. Это экономия времени, средств, территории для трубопровода, и монголы на каждом крупном международном мероприятии об этом говорят.

Но здесь есть очень важный вопрос, который может стать препятствием. Это вопрос политики. На умы наших и китайских властей оказывают влияние события на Украине. А именно – вопрос о транзите. Поэтому изначально проект «Алтай» был направлен на то, чтобы газ шел напрямую в Китай, без транзита.

Вопрос об окончательном маршруте газопровода должен быть решен уже в ближайшие месяцы. Потому что в дальнейшем уже будут поджимать сроки по графику, который запланирован по поставкам газа в Китай. И это будет либо через Алтай, либо Монголия, и в последнем случае транзит пойдет и через Бурятию. А это возможность газификации нашего региона.

- Что в этом плане могут сделать наши региональные власти? И вообще, как они могут влиять на улучшение связей с Монголией в пользу республиканской экономики? 

- Необходима активная работа на федеральном уровне по позиционированию нашей республики как важнейшего моста, который связывает остальную Россию с Монголией. У нас есть те ресурсы, которые делают нас эксклюзивными в отношениях с Монголией. И в первую очередь – это общность культуры. Это возможность того, чтобы наши связи, языковые, культурные, стали основой для экономического взаимодействия.

Простой пример: в Китае есть большой регион, известный как Внутренняя Монголия, населенный, в том числе, и монголами. И в 90-е годы китайские бизнесмены, которые хотели выйти на монгольский рынок, использовали Внутреннюю Монголию как мост для вхождения на этот рынок. Это знание языка, это традиции, родственные связи. Это был главный фактор для проникновения китайцев на монгольский рынок.

Почему бы нашей стране не использовать подобный механизм, в данном случае с помощью Бурятии? У нас есть относительно развитая система транспортных связей с Монголией. Это и железная дорога, и регулярные автобусные рейсы. Это и возможность возобновления авиаперелетов.

Если мы говорим о конкретных экономических вопросах, то их нельзя решить только на уровне нашей республики. Потому что это вопросы общероссийского характера. Здесь без активной политики федеральный властей не обойтись.

Владимир Пашинюк, «Номер один».


Социальные комментарии Cackle
^