Общество
13.03.2026 в 15:55
Великий хан на плато Тапхар
Зачем Бурятии 9-метровый Чингисхан и почему вокруг него снова шум
Фото: архив «Номер один»
1 июля в Иволгинском районе Бурятии торжественно откроют 9-метровую скульптуру Чингисхана. Она станет центральным элементом новой экотропы «Ставка Чингисхана» протяженностью 4,5 километра, где также появятся 12 бронзовых статуй - символов восточного календаря. Автор всех скульптур - всемирно известный уроженец Бурятии Даши Намдаков. Казалось бы, позитивное событие в туристической жизни республики. Но вокруг проекта снова разгораются страсти, которые из местных телеграм-каналов уже перекинулись в федеральную повестку. История повторяется: вслед за Забайкальем, где попытка установить памятник великому полководцу вызвала ожесточенные споры и вмешательство депутатов Госдумы, волна критики докатилась до Бурятии.
Ставка на туризм
Министр туризма Бурятии Алдар Доржиев недавно объявил: работы на экотропе «Ставка Чингисхана» выходят на финишную прямую. Электроснабжение уже подвели, специалисты монтируют освещение и видеонаблюдение. Как только позволит погода, возобновятся земляные работы по обустройству полотна тропы. Открытие 9-метровой статуи Чингисхана запланировано на 1 июля, а полностью проект сдадут в сентябре.
Концепция выглядит масштабно: плато Тапхар должно превратиться в место, где «красота природы гармонично сочетается с уважением к нашему богатому историко-культурному наследию». Помимо гигантского Чингисхана, здесь появятся смотровые площадки, зоны отдыха со скамейками и беседками, информационные стенды.
Это не первый опыт обращения к фигуре великого хана в регионе. У Бурятии с Чингисханом особая связь: в каждом районе есть топонимы, так или иначе связанные с его именем. В самом Иволгинском районе есть сопка Чингисхана за Хурамшой, в Закамне - Котёл Чингисхана, в Кяхте - места его первого сражения с меркитами, в Мухоршибири - Меркитская крепость.
Волна из Забайкалья
Прежде, чем разбираться в природе нынешней критики проекта, нужно посмотреть на ситуацию у соседей. В Забайкальском крае уже больше года не утихают страсти вокруг планов установить памятник Чингисхану в Агинском округе. Власти региона объявили о намерении сделать завоевателя туристическим брендом, разработать маршрут «По следам великого Чингисхана» и установить 5-метровую скульптуру.
Эти планы встретили жесткий отпор. Совет атаманов Забайкальского казачьего войска принял резолюцию с требованием запретить установку памятника, назвав Чингисхана «чужой и враждебной исторической фигурой». Атаман Сергей Бобров в интервью заявил, что подобные инициативы не возникают случайно и в них прослеживается внешний интерес: «Установка памятника такой фигуры неизбежно ведет к росту напряженности и межнациональных споров. Это попытка либо обелить, либо переосмыслить крайне противоречивую личность, что в итоге создает конфликт между народами».
Дошло до того, что депутат Госдумы, первый зампред комитета по делам СНГ Виктор Водолацкий назвал саму идею установки памятника Чингисхану в Забайкалье экстремистской и направленной на раскол общества. Для него эта инициатива сравнима с установкой памятника крестоносцам на Чудском озере или Наполеону на Бородинском поле.
Бурятский проект под прицелом
На этом фоне новость о бурятском Чингисхане не могла остаться незамеченной. В телеграм-каналах появились посты, сравнивающие полководца с Гитлером и обвиняющие власти республики в «предательстве памяти предков».
При этом критики, как это часто бывает, путают Чингисхана с его внуком Батыем, который действительно организовал поход на Русь. Сам основатель Монгольской империи к завоеванию русских княжеств прямого отношения не имел: поход начался через 10 лет после его смерти. Как справедливо отмечает забайкальский краевед Александр Баринов, «при Чингисхане состоялась только знаменитая битва на Калке, проигранная русскими из-за амбиций и гордыни князей, которые шли порознь - порознь их и разбили».
Голос науки
Руководитель Центра изучения политических трансформаций БГУ, политолог Алексей Михалев считает, что в этой истории нужно разделять два аспекта - экономический и историко-политический.
«Наследие эпохи Чингисхана – это прежде всего наследие кочевой цивилизации. Обустраивая эко-тропу «Ставка Чингисхана», мы апеллируем к тому, что приезжающие в Бурятию за историко-культурной экзотикой туристы увидят то историческое наследие, которое мы можем предложить», - говорит Михалев.
По его словам, установка статуи Чингисхана - это вопрос, находящийся в двух плоскостях. Первая - экономическая. «Мы должны обеспечить привлекательность региона для туристов. Мы должны создавать интересные туристические объекты. И я уверен, что нужен памятник не только Чингисхану, но и другим политическим деятелям, полководцам, с которыми связана наша республика».
Второй аспект - историческая политика, которая, по мнению эксперта, должна находиться в ведении не министерств, а научных советов при главе региона. «К таким вопросам необходимо привлекать сотрудников Института монголоведения и буддологии СО РАН, исторического факультета БГУ. Когда вопрос уходит в плоскость общественности, он становится очень чувствительным, очень оценочным. Для большинства людей история - это эмоциональные переживания, а не научные факты».
Михалев обращается к тем, кто категорически против памятника: «Вместо того чтобы отрицать, предложите свой проект. Почему бы не обсудить установку еще одного памятника, который также соответствовал бы потребностям критикующих. Не исключаю, что через Бурятию проезжал Александр Невский. Почему бы не попытаться сделать такой памятник? История - это пространство для диалога, а не для конфронтации».
Международный контекст и евразийство
Эксперт также напоминает о внешнеполитическом измерении: «Сегодняшняя историческая политика России ориентирована на содружество с Китаем, с Монголией. С Монголией мы находимся в состоянии стратегического партнерства. Естественно, будет очень плохо выглядеть, если в условиях санкционного давления в Бурятии - исторически и культурно близком регионе - произойдет акт отказа от памятника Чингисхану, да еще и в жесткой форме».
Отношение к Чингисхану в Китае, с которым у России сейчас союзнические отношения, разительно отличается от риторики российских критиков. В КНР полководец считается национальным героем. «Мавзолей Чингисхана» - мемориальный комплекс-кенотаф - был восстановлен в 1980-х годах по решению КПК и лично товарища Дэн Сяопина. В китайских учебниках истории подчеркивается, что основанная Чингисханом династия Юань сделала Китай еще более великим. И каждый год во Внутренней Монголии проводятся торжества в честь Чингисхана под лозунгом «монголы и ханьцы - одна семья».
Книга как памятник
В дискуссиях о памятнике часто забывают о другом «памятнике» Чингисхану - литературном. Роман нашего земляка, старообрядца из-под Кяхты Исая Калашникова «Жестокий век» давно признан классикой бурятской литературы и одним из лучших произведений о той эпохе. Калашников, писавший в советское время, рисковал, создавая образ великого завоевателя, но книга разошлась по миру и выдержала множество переизданий.
Сенатор РФ от Забайкалья Баир Жамсуев недавно напомнил эту историю: «Когда Калашников писал роман, он своей жене сознался, что написал несколько глав и боялся, что за это его посадят. Потому что он восхвалял Чингисхана, это было советское время. Но его никто не посадил, его книга разошлась по миру. Это история».
Что в итоге
В Забайкалье в итоге решили не нагнетать: сенатор Жамсуев призвал уйти от названия «памятник Чингисхану» и говорить просто о туристическом объекте. В Бурятии пошли другим путем - проект реализуют в заявленном виде, надеясь, что экономическая привлекательность и художественная ценность работы Даши Намдакова перевесят политические споры.
Место для диалога действительно есть. История - не только поле для обид, но и пространство для взаимного уважения. И кто знает, может быть, вслед за Чингисханом на бурятской земле появится и памятник Александру Невскому. А пока 1 июля в Иволге откроют 9-метрового хана. Критиков, как справедливо заметили в одном из телеграм-каналов, на открытие не зовут - но обсуждать его право на существование им это не мешает.
Ставка на туризм
Министр туризма Бурятии Алдар Доржиев недавно объявил: работы на экотропе «Ставка Чингисхана» выходят на финишную прямую. Электроснабжение уже подвели, специалисты монтируют освещение и видеонаблюдение. Как только позволит погода, возобновятся земляные работы по обустройству полотна тропы. Открытие 9-метровой статуи Чингисхана запланировано на 1 июля, а полностью проект сдадут в сентябре.
Концепция выглядит масштабно: плато Тапхар должно превратиться в место, где «красота природы гармонично сочетается с уважением к нашему богатому историко-культурному наследию». Помимо гигантского Чингисхана, здесь появятся смотровые площадки, зоны отдыха со скамейками и беседками, информационные стенды.
Это не первый опыт обращения к фигуре великого хана в регионе. У Бурятии с Чингисханом особая связь: в каждом районе есть топонимы, так или иначе связанные с его именем. В самом Иволгинском районе есть сопка Чингисхана за Хурамшой, в Закамне - Котёл Чингисхана, в Кяхте - места его первого сражения с меркитами, в Мухоршибири - Меркитская крепость.
Волна из Забайкалья
Прежде, чем разбираться в природе нынешней критики проекта, нужно посмотреть на ситуацию у соседей. В Забайкальском крае уже больше года не утихают страсти вокруг планов установить памятник Чингисхану в Агинском округе. Власти региона объявили о намерении сделать завоевателя туристическим брендом, разработать маршрут «По следам великого Чингисхана» и установить 5-метровую скульптуру.
Эти планы встретили жесткий отпор. Совет атаманов Забайкальского казачьего войска принял резолюцию с требованием запретить установку памятника, назвав Чингисхана «чужой и враждебной исторической фигурой». Атаман Сергей Бобров в интервью заявил, что подобные инициативы не возникают случайно и в них прослеживается внешний интерес: «Установка памятника такой фигуры неизбежно ведет к росту напряженности и межнациональных споров. Это попытка либо обелить, либо переосмыслить крайне противоречивую личность, что в итоге создает конфликт между народами».
Дошло до того, что депутат Госдумы, первый зампред комитета по делам СНГ Виктор Водолацкий назвал саму идею установки памятника Чингисхану в Забайкалье экстремистской и направленной на раскол общества. Для него эта инициатива сравнима с установкой памятника крестоносцам на Чудском озере или Наполеону на Бородинском поле.
Бурятский проект под прицелом
На этом фоне новость о бурятском Чингисхане не могла остаться незамеченной. В телеграм-каналах появились посты, сравнивающие полководца с Гитлером и обвиняющие власти республики в «предательстве памяти предков».
При этом критики, как это часто бывает, путают Чингисхана с его внуком Батыем, который действительно организовал поход на Русь. Сам основатель Монгольской империи к завоеванию русских княжеств прямого отношения не имел: поход начался через 10 лет после его смерти. Как справедливо отмечает забайкальский краевед Александр Баринов, «при Чингисхане состоялась только знаменитая битва на Калке, проигранная русскими из-за амбиций и гордыни князей, которые шли порознь - порознь их и разбили».
Голос науки
Руководитель Центра изучения политических трансформаций БГУ, политолог Алексей Михалев считает, что в этой истории нужно разделять два аспекта - экономический и историко-политический.
«Наследие эпохи Чингисхана – это прежде всего наследие кочевой цивилизации. Обустраивая эко-тропу «Ставка Чингисхана», мы апеллируем к тому, что приезжающие в Бурятию за историко-культурной экзотикой туристы увидят то историческое наследие, которое мы можем предложить», - говорит Михалев.
По его словам, установка статуи Чингисхана - это вопрос, находящийся в двух плоскостях. Первая - экономическая. «Мы должны обеспечить привлекательность региона для туристов. Мы должны создавать интересные туристические объекты. И я уверен, что нужен памятник не только Чингисхану, но и другим политическим деятелям, полководцам, с которыми связана наша республика».
Второй аспект - историческая политика, которая, по мнению эксперта, должна находиться в ведении не министерств, а научных советов при главе региона. «К таким вопросам необходимо привлекать сотрудников Института монголоведения и буддологии СО РАН, исторического факультета БГУ. Когда вопрос уходит в плоскость общественности, он становится очень чувствительным, очень оценочным. Для большинства людей история - это эмоциональные переживания, а не научные факты».
Михалев обращается к тем, кто категорически против памятника: «Вместо того чтобы отрицать, предложите свой проект. Почему бы не обсудить установку еще одного памятника, который также соответствовал бы потребностям критикующих. Не исключаю, что через Бурятию проезжал Александр Невский. Почему бы не попытаться сделать такой памятник? История - это пространство для диалога, а не для конфронтации».
Международный контекст и евразийство
Эксперт также напоминает о внешнеполитическом измерении: «Сегодняшняя историческая политика России ориентирована на содружество с Китаем, с Монголией. С Монголией мы находимся в состоянии стратегического партнерства. Естественно, будет очень плохо выглядеть, если в условиях санкционного давления в Бурятии - исторически и культурно близком регионе - произойдет акт отказа от памятника Чингисхану, да еще и в жесткой форме».
Отношение к Чингисхану в Китае, с которым у России сейчас союзнические отношения, разительно отличается от риторики российских критиков. В КНР полководец считается национальным героем. «Мавзолей Чингисхана» - мемориальный комплекс-кенотаф - был восстановлен в 1980-х годах по решению КПК и лично товарища Дэн Сяопина. В китайских учебниках истории подчеркивается, что основанная Чингисханом династия Юань сделала Китай еще более великим. И каждый год во Внутренней Монголии проводятся торжества в честь Чингисхана под лозунгом «монголы и ханьцы - одна семья».
Книга как памятник
В дискуссиях о памятнике часто забывают о другом «памятнике» Чингисхану - литературном. Роман нашего земляка, старообрядца из-под Кяхты Исая Калашникова «Жестокий век» давно признан классикой бурятской литературы и одним из лучших произведений о той эпохе. Калашников, писавший в советское время, рисковал, создавая образ великого завоевателя, но книга разошлась по миру и выдержала множество переизданий.
Сенатор РФ от Забайкалья Баир Жамсуев недавно напомнил эту историю: «Когда Калашников писал роман, он своей жене сознался, что написал несколько глав и боялся, что за это его посадят. Потому что он восхвалял Чингисхана, это было советское время. Но его никто не посадил, его книга разошлась по миру. Это история».
Что в итоге
В Забайкалье в итоге решили не нагнетать: сенатор Жамсуев призвал уйти от названия «памятник Чингисхану» и говорить просто о туристическом объекте. В Бурятии пошли другим путем - проект реализуют в заявленном виде, надеясь, что экономическая привлекательность и художественная ценность работы Даши Намдакова перевесят политические споры.
Место для диалога действительно есть. История - не только поле для обид, но и пространство для взаимного уважения. И кто знает, может быть, вслед за Чингисханом на бурятской земле появится и памятник Александру Невскому. А пока 1 июля в Иволге откроют 9-метрового хана. Критиков, как справедливо заметили в одном из телеграм-каналов, на открытие не зовут - но обсуждать его право на существование им это не мешает.
Теги
памятник