13.09.2021
Соседи выжили успешного фермера с его земли с помощью жалоб

В одном из сельских районов Бурятии завершился процесс вытеснения из села небольшого фермерского хозяйства. Все началось с того, что сосед, испытывавший неприязненные чувства к работящему фермеру, накатал на того заявление в органы власти. В сталинские, 1930-е годы такое, наверное, назвали бы доносом.

Из потомков репрессированных

Владимир Смирнов посчитал, что его сосед-фермер Сергей Кудрявцев (имена и фамилии героев статьи изменены)  с нарушениями разводит скот и ему приходится страдать от запаха. Государство всей мощью навалилось на фермера и вынудило его прекратить держать коров на прежнем месте. Теперь Сергей уехал и пытается обустроиться со своими животными на новом месте.

То, что Владимир написал заявление в органы, среди очевидцев, знакомых с ситуацией, связывают с его большой, наболевшей завистью к фермеру. Ведь последний упорно работал, развивал свое частное хозяйство,  становящееся день ото дня все крепче. А у обитавшего неподалеку в селе соседа ничего такого не было и не предвиделось. Впрочем, он особо и не напрягался.

Тем, кто знает историю семьи фермера, эта ситуация чем-то напомнила трагическую судьбу его предков, до которых  во времена террора  дотянулась длинная рука государства. Сравнение, сопоставление с теми кровавыми годами, конечно, не очень точное, прямая аналогия тут невозможна, но у некоторых сложилось именно такое мнение.

В советскую эпоху разницы между жителями села не было. Скот держали примерно одинаково, и перспективы сельчан были тоже приблизительно равными. Когда объявили свободу предпринимательства, на селе началось расслоение. Одни принялись активно работать, а другие продолжили жить как в советские времена, без особой инициативности. Даже полагающиеся земельные паи люди не торопились выделять и оформлять на себя. Словом, кто-то вкалывал на земле до седьмого пота, стремился хорошо жить, богатеть, а кто-то предпочитал не лезть из кожи вон. Но зато вставлял палки в колеса тем, кто активно хотел идти вперед. 

В чем же состоит историческая аналогия, которую, пусть и не совсем корректно, но проводят? Фермер Сергей – из потомков репрессированных.

В годы перестройки, когда родственники начали интересоваться историей репрессий в их семье, стали известны подробности дела родного дедушки фермера. Оказалось, что органы советской власти неоднократно обращали внимание на предка  Сергея - работящего крепкого крестьянина,  не хотевшего вступать в колхоз. Впервые он попал «под каток» государственной системы в 1929 году, потом еще раз в 1932 году, а затем в 1937 году.

Листая тогда дело предка, выяснились дикие вещи. В материалах был и сам донос, прочитав который Сергей и его родственники  даже вскрикнули от неожиданности. Одна подпись под доносом, написанным красивым каллиграфическим почерком, принадлежала отцу главного экономиста колхоза, другая – отцу  подруги дочери жертвы доноса. Также красовалась в доносе подпись тогдашнего председателя колхоза. По итогам доноса  крестьянина расстреляли в 1937 году. В семье дедушки фермера было 13 детей, из которых выжили восемь (на момент расстрела младшие были совсем маленькими, а одной девочке исполнилось всего шесть месяцев). 

Когда спустя время родственники пришли вновь посмотреть дело и стали листать его, доноса в материалах уже не было.

Недобрососедские отношения

Но вернемся к 2021 году и недавним событиям. Владимир - сосед Сергея, к слову, родственник одного из высоких представителей местной власти. По деревне ходят разговоры, как через родню во власти соседушка и раньше делал гадости Сергею. Так, когда тот собирал документы на конкурс грантов, чтобы претендовать на получение средств на развитие дела, местные власти всячески затягивали выдачу нужных справок.

- У Владимира всегда были пчелы, и они кусались. Но Сергей  не предъявлял   претензии, когда соседские пчелы мешали, например, работать в огороде, ухаживать за скотом. Конечно, мешали пчелы всем, но семья Сергея понимала – это же деревенская жизнь. Им даже мысль не приходила написать жалобу на соседа, чтобы заставить его закрыть пасеку. А тот увидел, как фермер развивается, и ему вдруг стал мешать запах. Раньше в селе куда больше было скота, он шел прямо по улице, оставляли «лепешки», но никто не писал заявления о запахе, - говорят односельчане Сергея и Владимира. 

Кстати, не так давно пчелы серьезно атаковали мужчину с ребенком. В деревне кое-как смогли найти лекарство и поставить ужаленному ребенку спасительный укол, все могло бы закончиться весьма печально. И все равно не слышно, что кто-то жаловался, требуя  запретить соседу-пчеловоду держать пчел в границах села.

Фермер с сыном - под судом

Своих коров Сергей утром уводил на пастбище, а вечером пригонял назад на обширное подворье. Теперь все в прошлом. Фермерское хозяйство по решению суда «выкинули» из села. Сугубо по закону.

Истцом выступали представители Роспотребнадзора. Так госорган отреагировал на жалобу соседа. Ответчиками были Сергей с сыном. Ведомство провело обследование с выездом на место и решило выдвинуть требования санитарного толка.

Не надо думать, что на подворье толпились тысячные стада. Суд сделал вывод, что крестьянско-фермерское хозяйство относится к IV классу опасности (до 100 голов). Санитарные нормы и правила установили для хозяйств такого уровня санитарно-защитную зону в 100 метров. 

Ответчики пытались сказать, что не весь скот относится к фермерскому хозяйству. Часть – это личное подсобное хозяйство (ЛПХ) сына фермера. 

Муниципальные власти представили справку, гласившую, что на данном подворье нет ЛПХ. Сын Сергея говорил, что у муниципальной администрации недостоверные данные по поводу отсутствия ЛПХ, но успеха не достиг. Сергей, со своей стороны, отметил для суда неприязненные отношения с соседской стороны и говорил, что расстояние до дома недовольного соседа не измерялось. Но тоже не был услышан. 

Роспотребнадзор требовал, чтобы Сергею запретили вести деятельность на подворье, а его сына обязали утилизировать навоз. Суд оба ответчика проиграли, попытались обжаловать решение в Верховном суде Бурятии, но вторая инстанция оставила его без изменения.

Выгнанный фермер пробовал работать в одном месте, потом  перекочевал на другое. Новые территории оказались незнакомыми. Однажды скот, рассказывают люди, поел ядовитые растения и случился падеж. Чтобы строить хозяйство в новом месте, для этого нужно время, силы, расходы, но сейчас сельчанин пытается начать свое дело заново.

Из землянки в землянку

Отметим, когда правоохранительные органы первой в мире Страны Советов в 1937 году пустили дедушке фермера пулю в голову, для огромной осиротевшей семьи наступили   суровые времена. Ее члены стали ЧСВН - это означает «член семьи  врага народа». Дом, где жила семья, был отобран, невзирая на кучу детишек. Несчастные стали изгоями. Правда, их не выселили из села, и они мыкались в его пределах. Их гоняли из одной землянки в другую. Спали на земляном полу, укрывшись лохмотьями.

То, что семья перемещалась в границах села, позднее сыграло злую шутку с потомками расстрелянного. С приходом гласности кое-кто из них стал судиться с государством. Пять лет ходили по судам и пришли к тому, что компенсации им не будет, потому что после расстрела деда его семью не выселили за границы деревни. Вот если бы их переместили в другое место (хотя бы в соседнее село), тогда можно было говорить о компенсации. Вот такая вот логика. Тоже, кстати, вполне законная. 

Ну а всем, кто планирует заняться фермерством в Бурятии, надо хорошо обдумать свои планы и заранее подстраховаться от неожиданностей. Иначе какой-нибудь сосед, у которого обнаружится тонкое обоняние, напишет аналогичную жалобу.

И государство станет самым активным образом проверять, не нарушил ли фермер какой-нибудь пункт одной из инструкций. 

Петр Санжиев, «Номер один».
^