Невероятные приключения француженки в Бурятии
Педагог, музыкант, фермер, дворник: Кристель Ремо так и не смогла устроить свою жизнь в республике
Сегодня многие иностранцы вынуждены покинуть нашу страну. В том числе и те, для кого Россия и Бурятия стали частью их жизни. Среди них жительница Улан-Удэ Кристель Ремо, прожившая несколько лет в Бурятии, где занималась программами культурного обмена между школьниками.
Из Франции с любовью
С бурятским народным искусством музыкант-баянист из Франции Кристель Ремо познакомилась еще юной девушкой в 1991 году, когда во Францию с гастролями приехал ансамбль «Сибирский сувенир» (ВСГИК). Очарованная экзотикой девушка приняла приглашение наших музыкантов и в 1993 году приехала в Бурятию, поступив на подготовительное отделение Института культуры по классу «баян».
Однако, обучаясь в Бурятии, изучив за полгода русский язык и окончив подготовительное отделение, осенью 1993 года она вынуждена спешно покинуть страну. Ведь в октябре 1993-го, после попытки государственного переворота и штурма Белого дома, французское посольство отозвало домой всех своих граждан. И в аэропорту Шереметьево у Кристель, по ее словам, даже отобрали французский паспорт. Таким образом, в Улан-Удэ девушка пробыла полгода, успев лишь окончить подготовительные курсы.
- Тогда я потеряла 6 тыс. долларов, оплатив их за учебу, они в итоге «сгорели», поскольку много лет не могла приехать в Бурятию, - рассказывает Кристель Ремо.
У себя на родине она преподавала игру на баяне, работала переводчиком на международных фестивалях. Но продолжала все время думать о Бурятии.
В следующий раз приехала в Улан-Удэ в 2012 году на фестиваль «Звуки Евразии» и с того времени бывала в республике практически каждое лето.
И в 2017 году решила переехать в Бурятию окончательно. К этому времени ее русский язык стал довольно неплохим, правда, акцент «с прононсом» остался. Без этого никак.
- Я подала документы на постоянное место жительство в России, приобрела дом с участком в Зверосовхозе и занялась «импортозамещением», выращивая на огороде овощи, - шутит Кристель Ремо.
Вместо винограда – кабачки
Сама она выросла на ферме недалеко от французского города Бордо и говорит, что опыт сельского хозяйства имеется - у ее мамы полтора гектара виноградников. А что выращивать в Бурятии, ей было неважно. Вместо винограда и кукурузы – картошка, помидоры и кабачки.
Резко континентальный климат француженку не напугал. Она признается, что с детства мечтала уехать из Франции. Вначале в Африку, затем в Азию. Бурятия ей подошла, край очень нравился, как и люди, живущие на этой территории. Особенно впечатлили бурятские национальные традиции, по ее словам, «в России осталось немного регионов, где они сохранились».
А вот бюрократы, что во Франции, что в России, практически одинаковы, отмечает она. Для них главное - бумажка. Отдельная песня - учет, отметки, справки и ее постоянные посещения миграционной службы. Об этом она даже говорить не хочет. Кроме того, официально на работу в Бурятии так нигде ее и не взяли.
- Как увидят мой французский паспорт, удивляются, тут же начинают названивать начальству и отказывают, словно я какой-то иностранный шпион, - сетует Кристель.
В итоге ей пришлось заниматься репетиторством для состоятельных улан-удэнцев, желающих, чтобы их дети занимались с носителем французского языка. Однако больших денег Кристель это не принесло - французский язык не столь распространен в мире как английский.
Новая метла по-новому
В результате француженке пришлось устроиться... дворником в местное ЖЭУ. Причем по блату, через бурятских знакомых. И все эти годы она ежедневно мела метлой улан-удэнские дворы.
- Свежий воздух, и голова не болит от бумаг, - смеется она.
Одновременно Кристель организовала занятия вокалом и хореографией детей в народном ансамбле «Далитай» («Крылатые»). И в летнее время запустила программы обмена между школьниками Бурятии и Францией, вывозя в Париж наш самодеятельный танцевальный коллектив. По ее словам, во Франции ансамбль из Бурятии принимали очень хорошо. В концертных залах, а концерты проходили в основном в небольших деревнях и городках, всегда царил аншлаг. Зрители увидели народные танцы, ехор, насладились живым звуком национальных инструментов.
А бурятские школьники между выступлениями съездили на океан, посмотрели на Эйфелеву башню, Лувр, прогулялись по парижским улочкам. Принимающая сторона организовала для них насыщенную культурно-развлекательную программу. Поскольку французы остались в восторге от нашего танцевального ансамбля, Кристель планировала расширить культурный обмен между школьниками обеих стран. Знакомя не только школьников, но и взрослых французов с самобытной культурой Бурятии.
Но затем случилась пандемия и все заморозилось. Хотя сегодня, по ее словам, антивирусные ограничения были «пустяками». Ведь после 24 февраля для Кристель, по ее словам, все оборвалось окончательно.
- Целыми ночами не могла спать, не находила себе места, сразу поняла, всех иностранцев, как и меня, депортируют из страны, ведь этот опыт я уже проходила в 1993 году, - рассказывает она. - За неделю потеряла десять килограммов.
Тревоги усилились, когда ее банковскую карту заблокировали как принадлежащую иностранному гражданину. В Зверосовхозе отношение к ней резко поменялось: соседи смотрели косо, а некоторые открыто призывали ее уехать, поскольку она оказалась гражданкой «недружественной страны».
- В общественных местах я старалась лишний раз не разговаривать, а когда спрашивали, откуда я, говорила, что с Кавказа, это почему-то сразу прекращало все разговоры, - говорит она. Кристель добавляет, что очень далека от киношного образа француженки: и во Франции, и в Москве полицейские при проверке у нее документов на улице почему-то принимали ее за уроженку Чечни.
Отъезд на родину
В результате недавно она решила уехать во Францию не дожидаясь депортации. Однако продать свой дом не может. Все сделки с иностранцами заблокированы. Приходится все бросать. Как и в первый раз.
Она купила железнодорожный билет до Москвы, поскольку в самолет ее большой багаж не берут. Оттуда в Стамбул и далее рейс в Тулузу. Поскольку француженка оказалась без денег, то 750 евро на билет дал ее ученик, причем переводы приходится осуществлять... через Монголию.
Уезжать пришлось всего с двумя чемоданами, все остальное имущество осталось в Бурятии. Больше всего ее расстроило, что в Бурятии она оставляет двух своих любимых кошек, поскольку, по ее словам, в связи со спецоперацией вывоз животных из РФ также затруднили.
Как рассказала Кристель, в Бордо ей придется начинать все с нуля. В перспективе собирается заняться сельским хозяйством, получив статус самозанятого во Франции и выращивая фрукты и овощи, чтобы, по ее словам, «голова не болела от тревог». А для начала ей нужно купить машину, поскольку во французской провинции не ходит общественный транспорт. И для этого наняться на сезонный сбор фруктов, чтобы поправить свое положение, пошатнувшееся в связи с экстренным отъездом. Фактически она оказалась беженцем.
Планирует ли вернуться обратно? На этот вопрос Кристель пока отвечает отрицательно. Говорит, что слишком много тяжелого ей пришлось пережить в России. Правда, замечает, что это возможно, если ситуация в нашей стране кардинально поменяется в ближайшие годы.
P.S. Когда верстался номер, Кристель Ремо уже вернулась во Францию.
Дмитрий Родионов, «Номер один».
Из Франции с любовью
С бурятским народным искусством музыкант-баянист из Франции Кристель Ремо познакомилась еще юной девушкой в 1991 году, когда во Францию с гастролями приехал ансамбль «Сибирский сувенир» (ВСГИК). Очарованная экзотикой девушка приняла приглашение наших музыкантов и в 1993 году приехала в Бурятию, поступив на подготовительное отделение Института культуры по классу «баян».
Однако, обучаясь в Бурятии, изучив за полгода русский язык и окончив подготовительное отделение, осенью 1993 года она вынуждена спешно покинуть страну. Ведь в октябре 1993-го, после попытки государственного переворота и штурма Белого дома, французское посольство отозвало домой всех своих граждан. И в аэропорту Шереметьево у Кристель, по ее словам, даже отобрали французский паспорт. Таким образом, в Улан-Удэ девушка пробыла полгода, успев лишь окончить подготовительные курсы.
- Тогда я потеряла 6 тыс. долларов, оплатив их за учебу, они в итоге «сгорели», поскольку много лет не могла приехать в Бурятию, - рассказывает Кристель Ремо.
У себя на родине она преподавала игру на баяне, работала переводчиком на международных фестивалях. Но продолжала все время думать о Бурятии.
В следующий раз приехала в Улан-Удэ в 2012 году на фестиваль «Звуки Евразии» и с того времени бывала в республике практически каждое лето.
И в 2017 году решила переехать в Бурятию окончательно. К этому времени ее русский язык стал довольно неплохим, правда, акцент «с прононсом» остался. Без этого никак.
- Я подала документы на постоянное место жительство в России, приобрела дом с участком в Зверосовхозе и занялась «импортозамещением», выращивая на огороде овощи, - шутит Кристель Ремо.
Вместо винограда – кабачки
Сама она выросла на ферме недалеко от французского города Бордо и говорит, что опыт сельского хозяйства имеется - у ее мамы полтора гектара виноградников. А что выращивать в Бурятии, ей было неважно. Вместо винограда и кукурузы – картошка, помидоры и кабачки.
Резко континентальный климат француженку не напугал. Она признается, что с детства мечтала уехать из Франции. Вначале в Африку, затем в Азию. Бурятия ей подошла, край очень нравился, как и люди, живущие на этой территории. Особенно впечатлили бурятские национальные традиции, по ее словам, «в России осталось немного регионов, где они сохранились».
А вот бюрократы, что во Франции, что в России, практически одинаковы, отмечает она. Для них главное - бумажка. Отдельная песня - учет, отметки, справки и ее постоянные посещения миграционной службы. Об этом она даже говорить не хочет. Кроме того, официально на работу в Бурятии так нигде ее и не взяли.
- Как увидят мой французский паспорт, удивляются, тут же начинают названивать начальству и отказывают, словно я какой-то иностранный шпион, - сетует Кристель.
В итоге ей пришлось заниматься репетиторством для состоятельных улан-удэнцев, желающих, чтобы их дети занимались с носителем французского языка. Однако больших денег Кристель это не принесло - французский язык не столь распространен в мире как английский.
Новая метла по-новому
В результате француженке пришлось устроиться... дворником в местное ЖЭУ. Причем по блату, через бурятских знакомых. И все эти годы она ежедневно мела метлой улан-удэнские дворы.
- Свежий воздух, и голова не болит от бумаг, - смеется она.
Одновременно Кристель организовала занятия вокалом и хореографией детей в народном ансамбле «Далитай» («Крылатые»). И в летнее время запустила программы обмена между школьниками Бурятии и Францией, вывозя в Париж наш самодеятельный танцевальный коллектив. По ее словам, во Франции ансамбль из Бурятии принимали очень хорошо. В концертных залах, а концерты проходили в основном в небольших деревнях и городках, всегда царил аншлаг. Зрители увидели народные танцы, ехор, насладились живым звуком национальных инструментов.
А бурятские школьники между выступлениями съездили на океан, посмотрели на Эйфелеву башню, Лувр, прогулялись по парижским улочкам. Принимающая сторона организовала для них насыщенную культурно-развлекательную программу. Поскольку французы остались в восторге от нашего танцевального ансамбля, Кристель планировала расширить культурный обмен между школьниками обеих стран. Знакомя не только школьников, но и взрослых французов с самобытной культурой Бурятии.
Но затем случилась пандемия и все заморозилось. Хотя сегодня, по ее словам, антивирусные ограничения были «пустяками». Ведь после 24 февраля для Кристель, по ее словам, все оборвалось окончательно.
- Целыми ночами не могла спать, не находила себе места, сразу поняла, всех иностранцев, как и меня, депортируют из страны, ведь этот опыт я уже проходила в 1993 году, - рассказывает она. - За неделю потеряла десять килограммов.
Тревоги усилились, когда ее банковскую карту заблокировали как принадлежащую иностранному гражданину. В Зверосовхозе отношение к ней резко поменялось: соседи смотрели косо, а некоторые открыто призывали ее уехать, поскольку она оказалась гражданкой «недружественной страны».
- В общественных местах я старалась лишний раз не разговаривать, а когда спрашивали, откуда я, говорила, что с Кавказа, это почему-то сразу прекращало все разговоры, - говорит она. Кристель добавляет, что очень далека от киношного образа француженки: и во Франции, и в Москве полицейские при проверке у нее документов на улице почему-то принимали ее за уроженку Чечни.
Отъезд на родину
В результате недавно она решила уехать во Францию не дожидаясь депортации. Однако продать свой дом не может. Все сделки с иностранцами заблокированы. Приходится все бросать. Как и в первый раз.
Она купила железнодорожный билет до Москвы, поскольку в самолет ее большой багаж не берут. Оттуда в Стамбул и далее рейс в Тулузу. Поскольку француженка оказалась без денег, то 750 евро на билет дал ее ученик, причем переводы приходится осуществлять... через Монголию.
Уезжать пришлось всего с двумя чемоданами, все остальное имущество осталось в Бурятии. Больше всего ее расстроило, что в Бурятии она оставляет двух своих любимых кошек, поскольку, по ее словам, в связи со спецоперацией вывоз животных из РФ также затруднили.
Как рассказала Кристель, в Бордо ей придется начинать все с нуля. В перспективе собирается заняться сельским хозяйством, получив статус самозанятого во Франции и выращивая фрукты и овощи, чтобы, по ее словам, «голова не болела от тревог». А для начала ей нужно купить машину, поскольку во французской провинции не ходит общественный транспорт. И для этого наняться на сезонный сбор фруктов, чтобы поправить свое положение, пошатнувшееся в связи с экстренным отъездом. Фактически она оказалась беженцем.
Планирует ли вернуться обратно? На этот вопрос Кристель пока отвечает отрицательно. Говорит, что слишком много тяжелого ей пришлось пережить в России. Правда, замечает, что это возможно, если ситуация в нашей стране кардинально поменяется в ближайшие годы.
P.S. Когда верстался номер, Кристель Ремо уже вернулась во Францию.
Дмитрий Родионов, «Номер один».
