Кредиторы Алажинова остались с носом
В Бурятии поставлена точка в банкротстве экс-бизнесмена Михаила Алажинова. Процедура растянулась более чем на пять лет. В прошлом году, напомним, завершилось банкротство другого представителя бизнес-семьи - Александра Алажинова. Оно длилось более трех лет. Таким образом, история подошла к своему концу.
В долгах как в шелках
Банкротство известного в свое время предпринимателя началось с того, что Россельхозбанк подал на него заявление о признании несостоятельным. Банкиры тогда вели речь о долге в размере более четверти миллиарда рублей. Затем долг потребовали Сбербанк, банк «ВТБ» и другие компании.
В итоге, согласно отчету финансового управляющего должника, кредиторская задолженность составила 445,62 млн рублей. Собирая имущество Михаила Алажинова для продажи, управляющий составил довольно длинный перечень, в который вошли несколько автомашин «ГАЗ», «ЗИЛ» и др., пельменные и блинные автоматы, тестомесильные и тестораскаточные машины, рефконтейнеры, крупнотоннажные грузовые автомобили, холодильные машины и прочее имущество.
В результате реализации имущества на торгах в конкурсную массу поступили средства в сумме 45,31 млн рублей. После вычета различных расходов удалось частично погасить требования кредиторов на сумму около 40 млн рублей.
Нехитрый подсчет говорит, что кредиторы вернули себе 8,98% долгов.
Финансовый управляющий, которая вела банкротство экс-бизнесмена, пыталась увеличить сумму, направляемую на расчеты с кредиторами. Но не всегда ей сопутствовала удача.
Так, на финишной прямой она не смогла добиться реализации одной второй доли земельного участка в одном из районов республики на берегу Байкала (стоимостью 1,75 млн рублей) и аналогичной доли жилого дома (0,25 млн рублей), находящегося на этом участке. В суде, который рассматривал инициативу управляющего, выяснилось, что это имущество после определенных событий, имевших место в жизни должника, принадлежит не ему. И закон не позволяет продать его в рамках данного банкротства.
Ранее из конкурсной массы банкрота было исключены доли в уставном капитале ООО «Важенка», «СПК «Надежда», «Мясной дом Бурятии».
Найти и продать как можно больше имущества управляющего стимулирует не только моральный аспект (стремление погасить побольше долгов банкрота), но и его собственная финансовая выгода. Ведь вознаграждение для финансового управляющего состоит из двух частей - фиксированной суммы и процентов от суммы, на которую он смог реализовать имущество, взыскать дебиторскую задолженность, а также процентов от признанных недействительными сделок банкрота.
«Финансовый управляющий провел комплекс мероприятий, направленных на завершение реализации имущества, и дальнейшее проведение процедуры является нецелесообразным», - подытожила Фемида банкротство и освободила Михаила Алажинова от дальнейшего исполнения требований кредиторов. Решение можно обжаловать в апелляционной инстанции, но вряд ли кто-то будет это делать.
Результат очень неплохой
Сравнивая банкротство Михаила и Александра Алажиновых, отметим следующее. В обоих случаях инициатором банкротства предпринимателей был Россельхозбанк.
Управляющий в обоих банкротствах был один и тот же.
За Александром числились долги на сумму 467,5 млн рублей. Погасить удалось 10%. Так вышло, что через несколько месяцев после подачи банком заявления о признании его банкротом в жизни бизнесмена тоже произошли изменения, а именно развод. Не будем утверждать, что это произошло, чтобы спасти часть нажитого имущества от грядущей продажи банкротным управляющим - этому нет никаких официальных доказательств. Будем считать, что два события в его жизни просто случайно совпали по времени (так же как аналогичные события совпали у Михаила Алажинова) и процесс банкротства бизнесменов здесь абсолютно ни при чем.
Думаем, Алажиновы уже не смогут вернуться в список известных предпринимателей Бурятии. И повторят судьбу такого весьма известного в свое время улан-удэнского предпринимателя, как Сергей Бужинаев. Много ли людей в Улан-Удэ сейчас вспомнят, кто это? Особенно среди молодежи. Конечно, возможно, сегодня он продолжает заниматься бизнесом, но его имя не на слуху.
Это была эпоха местных торговых организаций и конкуренции между ними. В настоящее время акценты начинают смещаться. Местные получают конкурентов в виде федеральных сетей. Интересно, кто из них, работающих сегодня, исчезнет под напором федералов, которые после освоения более крупных и богатых регионов дошли все-таки до Бурятии. О ком через несколько лет мы будем писать подобные статьи?
Тем не менее вернуть кредиторам 9 - 10% долгов, накопленных банкротом, это достойный итог. Есть более удручающие примеры. Летом текущего года в республике завершилось банкротство Петра Тармаева.
Он был созаемщиком и сопоручителем в некоторых финансовых операциях Юрия Тармаева (экс-депутат Госдумы, экс-руководитель «Молока Бурятии») и «Молока Бурятии». Брал кредиты, давал гарантии, чтобы помочь «молочному» предприятию в трудной финансовой ситуации. Но, увы, все равно наступил момент, когда Петра Тармаева попросили исполнить обязательства поручителя – погасить долги «Молока Бурятии», а у него не оказалось ресурсов для этого. И он тоже пошел по пути банкротства. В итоге кредиторы смогли вернуть лишь 0,45%.
Так что результативность того или иного банкротства по-настоящему можно понять в сравнении. Михаил Алажинов не первый и не последний бизнесмен, который воспользовался процедурой банкротства физлиц, накопив перед этим долгов на десятки миллионов рублей.
Петр Санжиев, «Номер один».
