Цена искалеченной жизни
18 апреля 2025 года двухлетний Антон Шадрин (имя и фамилия изменены) играл во дворе своего дома в селе Саянтуй Тарбагатайского района. Ребенок был на своей территории за забором, где, казалось бы, ничто не угрожает. Но в ограду вдруг проникла крупная рыжая собака. Как выяснилось позже, она прорыла подкоп под забором и напала на мальчика. Множественные укушенные раны лица, грудной клетки, заушной области - таким стал итог прогулки. Собака скрылась. Хозяина так и не нашли. А мать ребенка Ольга Шадрина (имя и фамилия изменены) вступила в долгую борьбу за справедливость - сначала с чиновниками, потом в суде. История, начавшаяся с детского крика и кровавых ран, закончилась в феврале 2026 года решением Верховного суда Бурятии. Компенсацию - 30 тыс. рублей - с районной администрации взыскали. Но радости от этой победы нет. Потому что проблема бродячих собак в республике все еще остается, несмотря на многолетние попытки исправить ситуацию.
Опасный гость
18 апреля 2025 года двухлетний Антон играл во дворе их дома на улице Лесной в Саянтуе. Рядом, в будке, спала их собственная собака - старая, неагрессивная, которую ребенок давно знал и не боялся. Его мама Ольга Шадрина занималась домашними делами. А потом она услышала крик.
- Я выглянула в окно и увидела, как над моим сыном стоит большая рыжая собака и кусает его. Я выбежала, муж тоже. Мы пытались прогнать собаку, она убегала по огороду, потом выскочила через яму под забором, - рассказывала мать мальчика на суде.
На собаке не было ни ошейника, ни бирки. Упитанная, чистая, совсем не походила на обычную бездомную. Но ни у кого из соседей такой псины не оказалось. Хозяина так и не нашли.
Ребенка срочно доставили в поликлинику № 1 города Улан-Удэ. Врачи зафиксировали множественные укушенные раны лица, грудной клетки справа, заушной области слева. Назначили курс лечебно-профилактических прививок против бешенства: шесть уколов на протяжении трех месяцев. Для двухлетнего малыша это стало настоящим испытанием. Боль, необходимость каждый раз ехать в город, терпеть уколы. А еще панический страх перед собаками, появившийся после нападения. Антон стал плохо спать, вздрагивает без причины, боится выходить во двор.
Кто ответит за бездомную собаку?
Семья обратилась в полицию. Началась проверка. Следователи опросили отца мальчика, который в тот день был дома и первым выбежал на крик. Но толку от этого было немного: собаку не нашли, владельца не установили. В администрацию Тарбагатайского района о случившемся сообщили, но там развели руками: заявок на отлов не поступало, значит, и вины их нет.
В районной администрации потом настаивали: «мы не обязаны постоянно контролировать каждое безнадзорное животное». Формально так и есть. Но только до тех пор, пока оно не покалечило человека.
Прокурор Тарбагатайского района взял дело в производство и обратился в суд в интересах малолетнего Антона. В иске требовал взыскать с администрации района компенсацию морального вреда - 50 тыс. рублей.
Две инстанции, один ответ
Районный суд в декабре 2025 года встал на сторону ребенка. Но снизил сумму компенсации до 30 тыс. рублей. Администрация подала апелляцию, настаивая на том, что собака не была безнадзорной, а значит, и ответственность не их.
Верховный суд Бурятии, куда дело поступило в январе 2026 года, отнесся к аргументам чиновников критически. Коллегия указала: факт укуса ребенка неустановленной собакой доказан. А раз владелец не найден, то собака признается безнадзорной. И отвечать за нее должны те, кто обязан заниматься отловом и содержанием бездомных животных. В Бурятии эти полномочия возложены на органы местного самоуправления.
«Доводы апеллянта о том, что собака не является безнадзорной, объективными доказательствами не подтверждены. То обстоятельство, что в день происшествия должным образом не произведен осмотр места происшествия, не подана заявка в администрацию на отлов собаки, не является основанием для освобождения ответчика от ответственности», - говорится в апелляционном определении от 2 марта 2026 года.
Суд оставил решение районного суда в силе. 30 тыс. рублей - именно столько, по мнению Фемиды, стоит моральный вред, причиненный двухлетнему Антону. Не 50 тысяч, как просил прокурор, и не ноль, как надеялись чиновники.
Тенденция, которая не радует
Ситуация с нападениями собак в Бурятии год от года не улучшается. По данным региональной ветеринарной службы, за девять месяцев 2025 года в республике зарегистрировано 2317 укусов людей собаками. Из них 962 - бродячими псами. Это на 109 случаев больше, чем годом ранее.
Судебная практика по таким делам тоже меняется. Если раньше суды часто вставали на сторону муниципалитетов, ссылаясь на сложность доказывания вины, то теперь чаще - на сторону пострадавших. Особенно если речь идет о детях. Прокуратура республики недавно сама выступила с инициативой добиваться компенсаций для жертв нападений. И результаты не заставили себя ждать.
В январе 2026 года ведомство добилось взыскания 205 тыс. рублей в пользу 11 детей, пострадавших от собак в Кабанском районе за два года. Все они получили раны, проходили лечение и болезненный курс уколов от бешенства. Суд признал: муниципалитет не выполнил обязанность по организации отлова и содержания безнадзорных животных. А значит должен платить.
Суммы компенсаций тоже растут. Если раньше за укус бродячей собаки можно было получить 10 - 15 тысяч, то теперь 20 - 30 тысяч. Адвокаты говорят, что это связано с общественным резонансом. Случаи нападений все чаще попадают в СМИ, их берут на контроль прокуратура и даже центральный аппарат Следственного комитета.
«Собачья» проблема
Проблема безнадзорных животных в Бурятии обсуждается уже не первый год. И каждый раз с разной степенью ожесточенности. В 2021 году, после серии нападений в Улан-Удэ, когда собаки буквально растерзали 20-летнюю девушку в поселке Забайкальском, а спустя несколько недель покалечили 11-летнего мальчика, было возбуждено уголовное дело о халатности, власти обещали ужесточить правила.
Потом был принят федеральный закон о системе ОСВВ (отлов-стерилизация-вакцинация-выпуск). Далее - разрешение регионам самим решать, что делать с бездомными собаками. В Бурятии разрешили усыплять. Зоозащитники со всей страны спасали собак, вывозя их в другие регионы. Но на улицах псов меньше не становилось. А в приютах мест больше не появлялось.
В феврале 2026 года на планерном совещании Алексей Цыденов вновь критиковал глав районов: «Вы забыли, что ли, что у нас случилось, как сильно пострадали дети, нанесен непоправимый вред здоровью?».
Из республиканского бюджета выделили 66 млн рублей на отлов и содержание животных. Но в Хоринском и Кабанском районах до сих пор нет даже приютов временного содержания, так как не могут найти подрядчиков.
А тем временем дети продолжают играть во дворах, а собаки делают подкопы под заборами.
30 тыс. рублей, взысканных с администрации Тарбагатайского района, хватит разве что на несколько курсов психотерапии для маленького Антона. Или на оплату адвоката. Но не на возвращение того чувства безопасности, которое было у двухлетнего ребенка до того апрельского дня.
Судебные иски - это хорошо. Они дисциплинируют чиновников, заставляют их шевелиться. Но не лечат детские страхи и не отменяют того факта, что в Бурятии до сих пор нет эффективной системы работы с безнадзорными животными. Есть деньги, выделенные из бюджета, есть муниципальные контракты, которые иногда заключаются, а иногда нет. Есть приюты, которые переполнены, и есть собаки, которые продолжают нападать.
История Антона Шадрина не первая и, увы, скорее всего, не последняя. Пока идут споры о том, кто виноват, и перекладывание ответственности друг на друга, маленькие дети продолжают получать раны.
Станислав Сергеев, «Номер один».
