Бракованный самолет довел до суда
В российской авиационной отрасли сложилась парадоксальная ситуация: благие намерения государства по обновлению регионального авиапарка и поддержке производителей могут разбиться о суровую реальность технических неполадок и бюрократических процедур. Ярким примером этому служит история авиакомпании «Баргузин» из Бурятии, которая, получив государственную субсидию на приобретение новейшего вертолета «Ми-38-2», в итоге столкнулась с иском от Минпромторга России о возврате средств.
Инвестиция в региональную доступность
Несколько лет назад российское министерство промышленности и торговли и авиакомпания из Бурятии подписали соглашение о предоставлении господдержки. Федералы выделили «Баргузину» субсидию, чтобы помочь внести оплату за воздушное судно «Ми-38-2», которое авиаторы ранее приобрели в лизинг. Вертолет был произведен на Казанском вертолетном заводе.
Размер субсидии составил почти 57 млн рублей. Средства были честно перечислены «Газпромбанк Лизингу» (лизингодатель). Задолженность «Баргузина», получателя лизинга, перед газпромовской структурой снизилась ровно на сумму субсидии, что подтверждается документами.
Взяв субсидию для обновления парка воздушных судов (для внутренних региональных и местных воздушных перевозок), «Баргузин» пообещал выполнить на новом лизинговом вертолете не менее 150 внутренних региональных и местных воздушных перевозок. Рейсы авиакомпания должны была выполнить за три года с момента подписания, то есть до конца 2024 года.
Однако планам не суждено было сбыться в полном объеме. По истечении установленного срока выяснилось, что авиакомпания не смогла налетать оговоренное количество рейсов. Формально это стало нарушением условий предоставления субсидии.
Минпромторг отреагировал жестко, но в рамках законодательства: ведомство потребовало вернуть часть субсидии пропорционально объему невыполненных обязательств, а также выплатить проценты за пользование чужими денежными средствами. Формально — классический случай нецелевого использования или невыполнения госконтракта.
Подвело больное «сердце»
Однако у этой истории есть важная техническая и хронологическая подоплека, делающая ситуацию далеко не однозначной. В материалах судебного разбирательства упоминается, что вертолет «Ми-38-2» оснащен двумя двигателями ТВ7-117В производства АО «ОДК-Климов». В дело вмешался форс-мажор, связанный с безопасностью полетов.
Как раз во время подписания соглашения о субсидии при проведении полета экспериментального воздушного судна «Ил-112В» (с указанными двигателями) произошла авиакатастрофа. 17 августа 2021 года вблизи подмосковного аэродрома «Кубинка» при репетиции показательного полета из-за отказа двигателя ТВ7-117СТ, последовавшего пожара и потери управляемости разбился первый опытный экземпляр транспортного самолета Ил-112В. Экипаж состоял из трех человек, все они погибли.
Реакция последовала незамедлительно. Разработчик двигателей - АО «ОДК-Климов» - в целях безопасности направил рекомендацию о временной приостановке полетов вертолетов «Ми-38» с двигателями ТВ7-117В до выяснения причин катастрофы. Хотя вице-премьер назвал такое решение «неправильным», отметив, что отказываться от эксплуатации вертолетов из-за инцидента с самолетом не стоит, сам факт ограничений не мог не сказаться на планах эксплуатантов.
Таким образом, «Баргузин» оказался в ловушке. С одной стороны, обязательства перед государством требовали интенсивной эксплуатации нового вертолета. С другой — производитель двигателей и минтранс фактически де-факто ввели ограничения на полеты, поставив безопасность выше формальных плановых показателей.
«Баргузину» пришлось вывести новую «вертушку» из работы. Прошли долгие месяцы ожидания, пока Федеральное агентство воздушного транспорта разрешило возобновить эксплуатацию.
Но радость продлилась недолго. В Москве решили, что ситуация слишком серьезная. Вскоре агентство прислало директиву о том, что «причина авиационного происшествия, произошедшего 17.08.2021, установлена – конструктивный недостаток двигателя. Организациям, эксплуатирующим двигатели, необходимо провести работы на двигателях и продолжить эксплуатацию при условии проведения комплекса работ и отсутствии замечаний».
Бурятские авиаторы даже обратились в Москву за дополнительными разъяснениями.
Федеральное агентство воздушного транспорта сообщило, что за период эксплуатации вертолетов типа «Ми-38» и его модификаций с 2018 по 2022 год средняя наработка на отказ и повреждение на земле и в полете двигателя ТВ7-117В составила 95 часов, что ниже заданного уровня.
«Отмечены неоднократные случаи выключения двигателя ТВ7-117В в полете из-за возникновения опасных вибраций, разрушения подшипников и отказа топливной электронной автоматики», - пояснили «баргузинцам».
Ремонт, доработка двигателей, перерывы в эксплуатации вертолета – и к нужной дате «Баргузин» не вписался в параметры соглашения о субсидии. Минпромторг России потребовал вернуть неотработанную сумму, авиаторы этого не сделали, и грянул суд.
Формализм неуместен
Фемида указала, что, согласно позиции Конституционного суда, рассмотрение судами дел не может признаваться объективным, если суды при рассмотрении дела не исследуют его фактические обстоятельства по существу, ограничиваясь установлением формальных условий применения различных норм.
«Для применения такой санкции, как возврат субсидии, необходимо установить факт недобросовестного поведения получателя бюджетных средств», - принципиально отметил суд.
Одним из документов, которыми располагал «Баргузин», было заключение Торгово-промышленной палаты Республики Бурятия.
В нем подчеркивалось, что авиакомпания «Баргузин» при заключении соглашения, как и другие собственники вертолетов «Ми-38», «не могла предвидеть длительность приостановления эксплуатации вертолета на срок около двух лет, необходимость выявления причин небезопасной работы двигателей, устранения этих недостатков производителем двигателей и повлиять на эти обстоятельства, как находящиеся вне ее контроля и возможностей».
Палата указала, что решения уполномоченного органа государственной власти являлись обязательными как для «Баргузина», так и для других авиакомпаний, эксплуатирующих вертолеты «Ми-38» с двигателями ТВ7-117В. Избежать всего этого авиакомпания не могла. Случившееся провозгласили обстоятельствами непреодолимой силы.
Суд согласился, что «значительный период времени после заключения соглашения у ответчика не было технической возможности эксплуатации воздушного судна в силу императивного запрета компетентных органов в области регулирования деятельности воздушного транспорта».
Эксплуатация вертолета подразумевает выполнение множества как технических, так и административных требований - планирование вылетов, проведение различных технических мероприятий, техническое обслуживания, текущий ремонт и т. д.
В итоге Фемида усмотрела невозможность выполнения необходимого количества вылетов за оставшееся время (когда эксплуатация судна была разрешена).
Доказательств, что компания самостоятельно отказывалась эксплуатировать вертолет, или иных фактов недобросовестности получателя госсубсидии суд не получил. Поэтому также указал на обстоятельства непреодолимой силы и отказал федеральному министерству в удовлетворении иска.
Федералы имеют месяц на обжалование вердикта первой инстанции в апелляционном порядке. Однако решение суда выглядит устойчивым и при дальнейших разбирательствах, полагаем, устоит.
Конфликт между Минпромторгом России и авиакомпанией «Баргузин» выходит за рамки рядового хозяйственного спора. Выделив субсидию на покупку инновационного, но «сырого» вертолета, государство в лице одного ведомства само же создало препятствия для его эксплуатации через действия другого ведомства, озабоченного безопасностью полетов. История с «Ми-38» и «Баргузином» — это наглядный урок того, как отсутствие координации между промышленным лобби, сертификационными требованиями и региональными нуждами приводит к тому, что цели нацпроектов остаются недостигнутыми, а бизнес оказывается под ударом.
Петр Санжиев, «Номер один».
