Экономика и бизнес
12.09.2026 в 07:00
В Бурятии рушится лесная империя
Некогда крупнейший лесопереработчик распродает технику и копит долги
Текст: Станислав Сергеев
Фото: архив «Номер один»
В прошлом десятилетии «Байкальская лесная компания» была одним из символов бурятской промышленности. Современные линии в Ильинке, японские партнеры, экспорт в Европу, США и Азию, сотни работников, планы по выпуску домов-конструкторов, окон, дверей и другой продукции глубокой переработки. БЛК называли флагманом отрасли, а для Ильинки предприятие было фактически градообразующим. Сегодня картина другая. Компания, некогда работавшая с размахом, не может рассчитаться с налогами. Арбитражный суд Бурятии разрешил продать с торгов ее дорогую технику, заложенную в обеспечение долга. Параллельно налоговая служба добивается банкротства предприятия. БЛК обещает рассчитаться и сообщает, что нашла инвестора. Но пока спасение выглядит скорее надеждой, чем готовым планом.
Бульдозеры уходят с молотка
В конце августа Арбитражный суд Бурятии удовлетворил иск налоговой службы к «Байкальской лесной компании». Теперь заложенное имущество предприятия могут продать на публичных торгах.
Речь идет не о старых станках из давно закрытого цеха. В список попала вполне современная и дорогая техника: два китайских бульдозера Shantui SD22 2021 года выпуска, каждый стоимостью почти 15,5 млн рублей, экскаватор Volvo EC220DL того же года стоимостью более 15 млн, а также измеритель бревен «Вектор-3D» за 29,4 млн рублей. Общая стоимость имущества - 75,5 млн рублей.
Эту технику БЛК передала в залог, когда в 2024 году договорилась с налоговой о рассрочке. Долг перед бюджетом тогда превышал 77 млн рублей. Компания должна была рассчитаться за 36 месяцев, однако график платежей сорвала.
На 24 июня 2026 года непогашенная задолженность вместе с процентами, обеспеченная залогом, составляла 71,5 млн рублей. Но общая картина еще тяжелее: отрицательное сальдо единого налогового счета БЛК к середине июля достигло 213,5 млн рублей.
Представители компании возражали против продажи имущества, но суд поддержал налоговую. Решение пока не вступило в силу, его можно обжаловать. Однако сам факт, что предприятие вынуждено отдавать на торги ключевую технику, говорит о многом.
Тем временем с декабря прошлого года в Арбитражном суде рассматривается и заявление о банкротстве БЛК. Заседания уже не раз переносили: компания каждый раз просила время, чтобы рассчитаться с долгами. В августе представитель предприятия вновь заявил, что найден инвестор и готовится мировое соглашение с налоговой.
Налоговики пока не возражали против отсрочки. Суд вернется к вопросу о банкротстве через полтора месяца. У БЛК остается шанс договориться с кредиторами. Но времени у предприятия становится все меньше.
От рекорда до убытков
Падение БЛК не случилось за один день. Финансовые проблемы копились несколько лет.
В 2021 году компания получила рекордную прибыль - около 150 млн рублей. Уже в 2022-м она показала убыток в 103 млн. В 2023 году минус вырос почти до 140 млн рублей. В 2024-м предприятие вновь закончило год с убытком - около 33 млн. А по итогам 2025 года потери, по данным «Номер один», приблизились к 180 млн рублей.
За это же время выручка БЛК сократилась почти в четыре раза. Численность работников рухнула с 356 человек до 48. В прошлом году БЛК едва не лишилась крупного лесного участка в Еравнинском районе. Республиканское агентство лесного хозяйства потребовало расторгнуть договор аренды почти 120 тыс. гектаров леса из-за просроченных платежей.
Тогда стороны нашли компромисс. БЛК подписала мировое соглашение и взяла на себя обязательства по выплате 7,4 млн рублей арендной платы и неустоек. В РАЛХ позднее сообщили, что компания свои обязательства выполнила, а участок остался в аренде.
Но договориться по одному долгу еще не значит решить общую проблему. Налоговая задолженность, судебные иски, сокращение выручки и персонала показывают, что кризис у БЛК гораздо глубже одного неисполненного платежа.
Когда БЛК была флагманом
Еще в середине 2010-х годов про БЛК говорили совершенно в другом тоне. В 2013 году в составе участников компании появилась японская корпорация Mitsui. Тогда это дало предприятию доступ к финансированию, новым подходам к управлению и возможностям для модернизации.
За несколько лет компания серьезно обновила оборудование и управленческие процессы. На площадке в Ильинке заработала современная автоматизированная линия сортировки древесины с 3D-сканером. Компьютер считывал геометрию каждого бревна, помогая определить, как эффективнее распилить его и получить больше качественной продукции.
У БЛК было 17 сушильных камер общим объемом около 2600 кубометров. Компания развивала строганую продукцию, выпускала евровагонку, половую и террасную доску, имитацию бруса, блок-хаус. Планировалось расширять производство клееного бруса, окон, дверей и домокомплектов.
В 2016 году выручка БЛК приблизилась к 1,6 млрд рублей против чуть более 400 млн в 2013-м. Компания получила профессиональную премию Lesprom Awards как одна из самых быстрорастущих в лесопромышленном комплексе.
Главными рынками для БЛК тогда были не Бурятия и даже не Россия. Компания работала с Японией, Китаем, странами Европы, развивала поставки в Монголию, пробовала выходить на рынок США. На внутренний рынок приходилось менее 10% продаж.
Это было сильной стороной БЛК, пока экспортные маршруты работали. Но позже именно такая зависимость от внешних покупателей стала слабым местом.
Представители компании еще в 2017 году открыто говорили: продукция БЛК по своему качеству и цене не всегда подходит для местного строительного рынка. В Бурятии и России покупатель часто выбирал более дешевый материал, а предприятие ориентировалось на тех, кто готов платить за глубокую переработку и стабильное качество.
Перестроиться на внутренний рынок быстро невозможно. Для этого недостаточно просто начать продавать доски внутри республики. Нужны спрос, логистика, торговые площадки, оборотные средства, новые каналы сбыта и покупатель, готовый платить за качественный материал.
Лесной кризис добрался до лидера
Проблемы БЛК нельзя рассматривать отдельно от состояния всей лесной отрасли Бурятии. Компания оказалась не единственной, кому сегодня тяжело, просто ее падение заметнее других.
По данным, которые обсуждались на встречах с лесопользователями в 2025 году, объем лесозаготовки в Бурятии снизился на 20,3%. С 2019 по 2025 год количество лесопользователей в республике сократилось с 832 до 159 - более чем в пять раз. Фактические объемы заготовленной древесины за этот период уменьшились на 38%.
Причин несколько. Лесозаготовители говорят об отсутствии устойчивого рынка сбыта, дорогих кредитах, росте цен на топливо, электроэнергию и перевозки. В Бурятии особенно остро стоит вопрос логистики: лес сначала нужно вывезти из тайги, затем доставить на базу, довезти до Улан-Удэ или железной дороги, а уже потом искать покупателя.
Серьезно изменились и правила работы в отрасли. Власти начали жестче бороться с незаконными рубками, серыми схемами и вывозом необработанной древесины. Само по себе это неизбежно: лес нельзя оставлять на растерзание «черным лесорубам», а республика не должна быть сырьевым придатком, который продает ценные стволы за бесценок.
Но новые ограничения, требования к учету древесины, условия аренды и экспортные барьеры ударили не только по тем, кто работал в тени. Под давление попали и крупные легальные предприятия, которые вкладывались в технику, переработку, рабочие места и инфраструктуру.
Еще один удар нанесла потеря привычных внешних рынков. Сначала пандемия осложнила международную логистику и закрыла часть направлений. Затем внешнеторговая ситуация стала еще сложнее: привычные связи с западными покупателями оказались разорваны или серьезно ограничены.
Китайский рынок, на который многие надеялись как на замену Европе и Японии, тоже не стал универсальным спасением. Лесопользователи говорят, что там высокая конкуренция, свои требования к цене и качеству, а прежняя модель экспорта уже не работает.
При этом внутренний рынок переживает не лучшие времена. Когда сокращается строительство, снижается спрос и на пиломатериалы. А если предприятие не может сбыть доску, брус или готовую продукцию, оно не может зарабатывать на заготовке леса. В итоге становится меньше и побочных материалов, например, дров, которые раньше часто появлялись как результат переработки пиловочника.
Спасет ли инвестор
У БЛК по-прежнему есть то, чего нет у многих небольших лесозаготовителей: производственная площадка, оборудование, лесной опыт, известное имя, инфраструктура и квалифицированные люди, которые еще остались на предприятии.
Пусть часть оборудования сейчас простаивает, а часть может уйти с торгов, сама база в Ильинке сохраняет ценность. Те же 17 сушильных камер - серьезный ресурс для глубокой переработки древесины. Вопрос только в том, кто сможет вложить деньги в перезапуск и есть ли у такого перезапуска рынок.
В Бурятии уже были случаи, когда крупные промышленные предприятия оказывались в тяжелом положении, но их удавалось сохранить благодаря участию собственников, инвесторов и властей. Поэтому слова БЛК о найденном инвесторе нельзя списывать со счетов заранее.
Однако инвестор - это не волшебная палочка. Ему придется решить сразу несколько задач: закрыть долги, договориться с налоговой, сохранить имущество, вернуть персонал, наладить поставки сырья и найти устойчивый рынок для продукции. И сделать все это в отрасли, где многие предприятия сегодня думают не о расширении, а о том, как пережить ближайший сезон.
Бульдозеры уходят с молотка
В конце августа Арбитражный суд Бурятии удовлетворил иск налоговой службы к «Байкальской лесной компании». Теперь заложенное имущество предприятия могут продать на публичных торгах.
Речь идет не о старых станках из давно закрытого цеха. В список попала вполне современная и дорогая техника: два китайских бульдозера Shantui SD22 2021 года выпуска, каждый стоимостью почти 15,5 млн рублей, экскаватор Volvo EC220DL того же года стоимостью более 15 млн, а также измеритель бревен «Вектор-3D» за 29,4 млн рублей. Общая стоимость имущества - 75,5 млн рублей.
Эту технику БЛК передала в залог, когда в 2024 году договорилась с налоговой о рассрочке. Долг перед бюджетом тогда превышал 77 млн рублей. Компания должна была рассчитаться за 36 месяцев, однако график платежей сорвала.
На 24 июня 2026 года непогашенная задолженность вместе с процентами, обеспеченная залогом, составляла 71,5 млн рублей. Но общая картина еще тяжелее: отрицательное сальдо единого налогового счета БЛК к середине июля достигло 213,5 млн рублей.
Представители компании возражали против продажи имущества, но суд поддержал налоговую. Решение пока не вступило в силу, его можно обжаловать. Однако сам факт, что предприятие вынуждено отдавать на торги ключевую технику, говорит о многом.
Тем временем с декабря прошлого года в Арбитражном суде рассматривается и заявление о банкротстве БЛК. Заседания уже не раз переносили: компания каждый раз просила время, чтобы рассчитаться с долгами. В августе представитель предприятия вновь заявил, что найден инвестор и готовится мировое соглашение с налоговой.
Налоговики пока не возражали против отсрочки. Суд вернется к вопросу о банкротстве через полтора месяца. У БЛК остается шанс договориться с кредиторами. Но времени у предприятия становится все меньше.
От рекорда до убытков
Падение БЛК не случилось за один день. Финансовые проблемы копились несколько лет.
В 2021 году компания получила рекордную прибыль - около 150 млн рублей. Уже в 2022-м она показала убыток в 103 млн. В 2023 году минус вырос почти до 140 млн рублей. В 2024-м предприятие вновь закончило год с убытком - около 33 млн. А по итогам 2025 года потери, по данным «Номер один», приблизились к 180 млн рублей.
За это же время выручка БЛК сократилась почти в четыре раза. Численность работников рухнула с 356 человек до 48. В прошлом году БЛК едва не лишилась крупного лесного участка в Еравнинском районе. Республиканское агентство лесного хозяйства потребовало расторгнуть договор аренды почти 120 тыс. гектаров леса из-за просроченных платежей.
Тогда стороны нашли компромисс. БЛК подписала мировое соглашение и взяла на себя обязательства по выплате 7,4 млн рублей арендной платы и неустоек. В РАЛХ позднее сообщили, что компания свои обязательства выполнила, а участок остался в аренде.
Но договориться по одному долгу еще не значит решить общую проблему. Налоговая задолженность, судебные иски, сокращение выручки и персонала показывают, что кризис у БЛК гораздо глубже одного неисполненного платежа.
Когда БЛК была флагманом
Еще в середине 2010-х годов про БЛК говорили совершенно в другом тоне. В 2013 году в составе участников компании появилась японская корпорация Mitsui. Тогда это дало предприятию доступ к финансированию, новым подходам к управлению и возможностям для модернизации.
За несколько лет компания серьезно обновила оборудование и управленческие процессы. На площадке в Ильинке заработала современная автоматизированная линия сортировки древесины с 3D-сканером. Компьютер считывал геометрию каждого бревна, помогая определить, как эффективнее распилить его и получить больше качественной продукции.
У БЛК было 17 сушильных камер общим объемом около 2600 кубометров. Компания развивала строганую продукцию, выпускала евровагонку, половую и террасную доску, имитацию бруса, блок-хаус. Планировалось расширять производство клееного бруса, окон, дверей и домокомплектов.
В 2016 году выручка БЛК приблизилась к 1,6 млрд рублей против чуть более 400 млн в 2013-м. Компания получила профессиональную премию Lesprom Awards как одна из самых быстрорастущих в лесопромышленном комплексе.
Главными рынками для БЛК тогда были не Бурятия и даже не Россия. Компания работала с Японией, Китаем, странами Европы, развивала поставки в Монголию, пробовала выходить на рынок США. На внутренний рынок приходилось менее 10% продаж.
Это было сильной стороной БЛК, пока экспортные маршруты работали. Но позже именно такая зависимость от внешних покупателей стала слабым местом.
Представители компании еще в 2017 году открыто говорили: продукция БЛК по своему качеству и цене не всегда подходит для местного строительного рынка. В Бурятии и России покупатель часто выбирал более дешевый материал, а предприятие ориентировалось на тех, кто готов платить за глубокую переработку и стабильное качество.
Перестроиться на внутренний рынок быстро невозможно. Для этого недостаточно просто начать продавать доски внутри республики. Нужны спрос, логистика, торговые площадки, оборотные средства, новые каналы сбыта и покупатель, готовый платить за качественный материал.
Лесной кризис добрался до лидера
Проблемы БЛК нельзя рассматривать отдельно от состояния всей лесной отрасли Бурятии. Компания оказалась не единственной, кому сегодня тяжело, просто ее падение заметнее других.
По данным, которые обсуждались на встречах с лесопользователями в 2025 году, объем лесозаготовки в Бурятии снизился на 20,3%. С 2019 по 2025 год количество лесопользователей в республике сократилось с 832 до 159 - более чем в пять раз. Фактические объемы заготовленной древесины за этот период уменьшились на 38%.
Причин несколько. Лесозаготовители говорят об отсутствии устойчивого рынка сбыта, дорогих кредитах, росте цен на топливо, электроэнергию и перевозки. В Бурятии особенно остро стоит вопрос логистики: лес сначала нужно вывезти из тайги, затем доставить на базу, довезти до Улан-Удэ или железной дороги, а уже потом искать покупателя.
Серьезно изменились и правила работы в отрасли. Власти начали жестче бороться с незаконными рубками, серыми схемами и вывозом необработанной древесины. Само по себе это неизбежно: лес нельзя оставлять на растерзание «черным лесорубам», а республика не должна быть сырьевым придатком, который продает ценные стволы за бесценок.
Но новые ограничения, требования к учету древесины, условия аренды и экспортные барьеры ударили не только по тем, кто работал в тени. Под давление попали и крупные легальные предприятия, которые вкладывались в технику, переработку, рабочие места и инфраструктуру.
Еще один удар нанесла потеря привычных внешних рынков. Сначала пандемия осложнила международную логистику и закрыла часть направлений. Затем внешнеторговая ситуация стала еще сложнее: привычные связи с западными покупателями оказались разорваны или серьезно ограничены.
Китайский рынок, на который многие надеялись как на замену Европе и Японии, тоже не стал универсальным спасением. Лесопользователи говорят, что там высокая конкуренция, свои требования к цене и качеству, а прежняя модель экспорта уже не работает.
При этом внутренний рынок переживает не лучшие времена. Когда сокращается строительство, снижается спрос и на пиломатериалы. А если предприятие не может сбыть доску, брус или готовую продукцию, оно не может зарабатывать на заготовке леса. В итоге становится меньше и побочных материалов, например, дров, которые раньше часто появлялись как результат переработки пиловочника.
Спасет ли инвестор
У БЛК по-прежнему есть то, чего нет у многих небольших лесозаготовителей: производственная площадка, оборудование, лесной опыт, известное имя, инфраструктура и квалифицированные люди, которые еще остались на предприятии.
Пусть часть оборудования сейчас простаивает, а часть может уйти с торгов, сама база в Ильинке сохраняет ценность. Те же 17 сушильных камер - серьезный ресурс для глубокой переработки древесины. Вопрос только в том, кто сможет вложить деньги в перезапуск и есть ли у такого перезапуска рынок.
В Бурятии уже были случаи, когда крупные промышленные предприятия оказывались в тяжелом положении, но их удавалось сохранить благодаря участию собственников, инвесторов и властей. Поэтому слова БЛК о найденном инвесторе нельзя списывать со счетов заранее.
Однако инвестор - это не волшебная палочка. Ему придется решить сразу несколько задач: закрыть долги, договориться с налоговой, сохранить имущество, вернуть персонал, наладить поставки сырья и найти устойчивый рынок для продукции. И сделать все это в отрасли, где многие предприятия сегодня думают не о расширении, а о том, как пережить ближайший сезон.
