Общество
07.11.2026 в 06:00
Медведи вышли на рынок меда Бурятии
Косолапых записали в виновники роста цен
Текст: Дмитрий Родионов
Фото: архив «Номер один»
Медведи потрошат пасеки на Алтае, пчеловоды подсчитывают убытки, а покупателям обещают подорожание алтайского меда. Мол, дефицит подталкивает цены вверх. Однако в Бурятии охотники полагают, что медведей зря записали в главные виновники продовольственной инфляции.
Мишки тоже любят мед
Мед дорожает, и довольно заметно. По данным Росстата, в августе 2026 года средняя розничная цена килограмма меда в России достигла 717,7 рубля, увеличившись за год на 13,2%. Среди причин подорожания называют неурожай предыдущего сезона и рост расходов на топливо, тару и пчелиные семьи.
В Бурятии в июне 2026 года средняя цена килограмма меда составляла около 703 рублей, прибавив за год 13,1%. На рынках и у частных пасечников цена зависит от сорта, происхождения и объема покупки и доходит до 900 рублей.
На этом фоне в Алтайском крае косолапые, по данным «Известий», разоряют пасеки, ломают ульи, поедают мед, пчел и личинок. Некоторые хозяйства лишаются значительной части пасеки. И все это происходит в сезон, когда пчеловоды и без того жалуются на холодную весну, вредителей и снижение сбора меда.
Теперь к списку причин возможного подорожания добавились медведи. Схема выглядит просто: зверь съел мед, пасечник потерял деньги, покупатель в магазине заплатит больше.
Впрочем, охотник Владимир из Бичурского района, с которым мы поговорили, предлагает не спешить с выводами.
- За последние годы о массовых случаях разорения пасек у нас не слышал, - говорит собеседник.
При этом сам факт нападений на пасеки он не отрицает. Несколько лет назад, по его рассказу, медведь повадился ходить на пасеку в тайге. Зверь ломал ульи и добирался до меда. В конце концов, на него устроили засаду и застрелили. Но в Бурятии, по словам охотника, такие случаи единичны, а не массовы.
А вот на Алтае это проблема. По данным местных СМИ, один из пчеловодов Тогульского района сообщил, что медведь уничтожил 40 ульев - примерно треть хозяйства. Ущерб оценили приблизительно в 500 тыс. рублей. В каждом улье может находиться около 30 кг меда, оставленного пчелиной семье на зиму. Медведю не нужно объяснять, что такое себестоимость и сезонная выручка. Он просто чувствует запах еды и разбирает деревянную конструкцию вместе с содержимым. Пчеловоду же приходится восстанавливать ульи, закупать пчелиные семьи и заново вкладываться в производство.
Для небольшого хозяйства такие потери могут оказаться критическими, особенно если у владельца нет лишних денег на восстановление пасеки. По словам алтайских пчеловодов, в отдельных районах число визитов медведей выросло. Владельцы хозяйств все чаще рассматривают электрические ограждения как необходимую защиту, хотя они тоже требуют расходов.
Косолапые - крайние
Охотник считает, что история с медведями, которым приписывают предстоящее подорожание меда, во многом носит надуманный характер. По его словам, когда в СМИ появляется целый информационный поток о том, что косолапые разоряют пасеки и теперь мед непременно подорожает, это выглядит, мягко говоря, смешно.
- У нас привыкли искать виноватых где угодно, только не там, где действительно устанавливают цены. Торговые сети сами определяют наценки, а крайним в итоге делают медведя, - рассуждает охотник. По его мнению, подобные объяснения рассчитаны на обывателя, который, как выразился собеседник, «разучился думать головой».
- Получается, зверь сам себя прокормить пытается, а его еще и в инфляции обвиняют, - иронизирует Владимир.
Ущерб отдельным пасекам еще не означает автоматического скачка цен по всей стране. Российский рынок меда зависит от урожайности медоносов, погоды, состояния пчелиных семей, затрат на производство и логистику. Медведь способен разорить хозяйство, но общероссийский ценник формируется не в одном регионе и не в одной тайге.
В Бурятии - 6,1 тысячи медведей
В Бурятии, согласно данным Бурприроднадзора, в 2026 году насчитывалось 6 113 медведей против 6 276 годом ранее. Таким образом, официальная оценка показывает небольшое снижение численности - примерно на 3%.
При этом встреч с хищниками возле населенных пунктов стало заметно больше. В сводках за 2026 год фигурировало 176 выходов медведей в населенные пункты. Среди причин специалисты называли неурожай ягод и кедрового ореха, а также конкуренцию между животными за корм и территории.
В сентябре власти республики увеличили выплату за добычу медведя, представляющего угрозу жизни и здоровью людей, с 6 тысяч до 15 тыс. рублей. К началу сентября сообщалось о добыче 76 медведей, представлявших угрозу людям.
Проблема заключается не только в количестве зверей, но и в том, как регулировать их численность. Даже увеличение выплат не гарантирует, что охотники полностью освоят установленные лимиты: работа опасная, требует времени и расходов.
Когда медведь был товаром
Владимир считает, что раньше регулировать численность животных помогала в том числе экономика. У добытого медведя была коммерческая ценность: охотники могли продавать шкуры, лапы и желчные пузыри.
Особенно востребованной на восточноазиатском рынке была медвежья желчь, которую традиционно использовали в китайской медицине. Для части охотников это был дополнительный заработок, позволявший компенсировать расходы на добычу и перевозку животного.
Но рынок столкнулся с ограничениями. В 1992 году Китай прекратил коммерческий экспорт продукции на основе медвежьей желчи, а в 2001 году ограничил одобрение новых оздоровительных продуктов с ее порошком. Это не означало полного запрета внутреннего использования желчи: в Китае продолжили работать специализированные хозяйства. Международная торговля частями диких медведей также регулируется международными правилами.
Сейчас, по сообщениям бурятских властей, прежнего спроса на медвежьи лапы и желчь практически нет. В результате охотники лишились одного из источников дохода, а государству приходится отдельно стимулировать добычу животных, представляющих угрозу населению.
Наш собеседник полагает, что коммерческая добыча могла бы участвовать в регулировании численности медведей. Однако прежний рынок ограничен международными правилами, а возобновление торговли не гарантирует безопасного и контролируемого сокращения популяции.
Таким образом, медведи стали чаще выходить к людям, но объяснять ими подорожание меда не стоит. В конце концов, зверь может съесть запасы пасечника, но торговую наценку он не устанавливает. Если мед продолжит дорожать, искать причины придется далеко за пределами тайги.
Мишки тоже любят мед
Мед дорожает, и довольно заметно. По данным Росстата, в августе 2026 года средняя розничная цена килограмма меда в России достигла 717,7 рубля, увеличившись за год на 13,2%. Среди причин подорожания называют неурожай предыдущего сезона и рост расходов на топливо, тару и пчелиные семьи.
В Бурятии в июне 2026 года средняя цена килограмма меда составляла около 703 рублей, прибавив за год 13,1%. На рынках и у частных пасечников цена зависит от сорта, происхождения и объема покупки и доходит до 900 рублей.
На этом фоне в Алтайском крае косолапые, по данным «Известий», разоряют пасеки, ломают ульи, поедают мед, пчел и личинок. Некоторые хозяйства лишаются значительной части пасеки. И все это происходит в сезон, когда пчеловоды и без того жалуются на холодную весну, вредителей и снижение сбора меда.
Теперь к списку причин возможного подорожания добавились медведи. Схема выглядит просто: зверь съел мед, пасечник потерял деньги, покупатель в магазине заплатит больше.
Впрочем, охотник Владимир из Бичурского района, с которым мы поговорили, предлагает не спешить с выводами.
- За последние годы о массовых случаях разорения пасек у нас не слышал, - говорит собеседник.
При этом сам факт нападений на пасеки он не отрицает. Несколько лет назад, по его рассказу, медведь повадился ходить на пасеку в тайге. Зверь ломал ульи и добирался до меда. В конце концов, на него устроили засаду и застрелили. Но в Бурятии, по словам охотника, такие случаи единичны, а не массовы.
А вот на Алтае это проблема. По данным местных СМИ, один из пчеловодов Тогульского района сообщил, что медведь уничтожил 40 ульев - примерно треть хозяйства. Ущерб оценили приблизительно в 500 тыс. рублей. В каждом улье может находиться около 30 кг меда, оставленного пчелиной семье на зиму. Медведю не нужно объяснять, что такое себестоимость и сезонная выручка. Он просто чувствует запах еды и разбирает деревянную конструкцию вместе с содержимым. Пчеловоду же приходится восстанавливать ульи, закупать пчелиные семьи и заново вкладываться в производство.
Для небольшого хозяйства такие потери могут оказаться критическими, особенно если у владельца нет лишних денег на восстановление пасеки. По словам алтайских пчеловодов, в отдельных районах число визитов медведей выросло. Владельцы хозяйств все чаще рассматривают электрические ограждения как необходимую защиту, хотя они тоже требуют расходов.
Косолапые - крайние
Охотник считает, что история с медведями, которым приписывают предстоящее подорожание меда, во многом носит надуманный характер. По его словам, когда в СМИ появляется целый информационный поток о том, что косолапые разоряют пасеки и теперь мед непременно подорожает, это выглядит, мягко говоря, смешно.
- У нас привыкли искать виноватых где угодно, только не там, где действительно устанавливают цены. Торговые сети сами определяют наценки, а крайним в итоге делают медведя, - рассуждает охотник. По его мнению, подобные объяснения рассчитаны на обывателя, который, как выразился собеседник, «разучился думать головой».
- Получается, зверь сам себя прокормить пытается, а его еще и в инфляции обвиняют, - иронизирует Владимир.
Ущерб отдельным пасекам еще не означает автоматического скачка цен по всей стране. Российский рынок меда зависит от урожайности медоносов, погоды, состояния пчелиных семей, затрат на производство и логистику. Медведь способен разорить хозяйство, но общероссийский ценник формируется не в одном регионе и не в одной тайге.
В Бурятии - 6,1 тысячи медведей
В Бурятии, согласно данным Бурприроднадзора, в 2026 году насчитывалось 6 113 медведей против 6 276 годом ранее. Таким образом, официальная оценка показывает небольшое снижение численности - примерно на 3%.
При этом встреч с хищниками возле населенных пунктов стало заметно больше. В сводках за 2026 год фигурировало 176 выходов медведей в населенные пункты. Среди причин специалисты называли неурожай ягод и кедрового ореха, а также конкуренцию между животными за корм и территории.
В сентябре власти республики увеличили выплату за добычу медведя, представляющего угрозу жизни и здоровью людей, с 6 тысяч до 15 тыс. рублей. К началу сентября сообщалось о добыче 76 медведей, представлявших угрозу людям.
Проблема заключается не только в количестве зверей, но и в том, как регулировать их численность. Даже увеличение выплат не гарантирует, что охотники полностью освоят установленные лимиты: работа опасная, требует времени и расходов.
Когда медведь был товаром
Владимир считает, что раньше регулировать численность животных помогала в том числе экономика. У добытого медведя была коммерческая ценность: охотники могли продавать шкуры, лапы и желчные пузыри.
Особенно востребованной на восточноазиатском рынке была медвежья желчь, которую традиционно использовали в китайской медицине. Для части охотников это был дополнительный заработок, позволявший компенсировать расходы на добычу и перевозку животного.
Но рынок столкнулся с ограничениями. В 1992 году Китай прекратил коммерческий экспорт продукции на основе медвежьей желчи, а в 2001 году ограничил одобрение новых оздоровительных продуктов с ее порошком. Это не означало полного запрета внутреннего использования желчи: в Китае продолжили работать специализированные хозяйства. Международная торговля частями диких медведей также регулируется международными правилами.
Сейчас, по сообщениям бурятских властей, прежнего спроса на медвежьи лапы и желчь практически нет. В результате охотники лишились одного из источников дохода, а государству приходится отдельно стимулировать добычу животных, представляющих угрозу населению.
Наш собеседник полагает, что коммерческая добыча могла бы участвовать в регулировании численности медведей. Однако прежний рынок ограничен международными правилами, а возобновление торговли не гарантирует безопасного и контролируемого сокращения популяции.
Таким образом, медведи стали чаще выходить к людям, но объяснять ими подорожание меда не стоит. В конце концов, зверь может съесть запасы пасечника, но торговую наценку он не устанавливает. Если мед продолжит дорожать, искать причины придется далеко за пределами тайги.
