Общество
04.10.2026 в 07:00
27 дней в тайге
Маршрут глазами инспектора Байкальского заповедника
Текст: Татьяна Жамсуева
Они прошли более 290 километров вдоль южной и восточной границ заповедника, посетили высокогорные тундры и собрали ценные данные для летописи природы. Сотрудники Байкальского заповедника — государственный инспектор Юрий Коротков и геоботаник Наталья Гамова — вернулись из 27-дневного маршрута. А заодно и оценивали, как идет реализация проекта «Заповедная крыша», по которому реконструировались зимовья.
Гость в тайге
— По сути, человек в лесу — гость, причем неприспособленный. Он приходил в тайгу работать или что-то добывать, и так уж сложилось исторически, что человек не адаптирован для суровых условий. Поэтому нужно было как-то обустраиваться. В конце 1960-х, когда появился наш заповедник, было решено сделать систему зимовий, которая позволит людям просто находиться в тайге. Было не до каких-то изысков или очень комфортного существования, а просто чтобы была защита от снега, дождя, ветра, наводнения, чтобы можно было где-то бросить кости, переночевать, — объясняет Юрий Коротков, государственный инспектор Байкальского заповедника.
Расстояния здесь большие, а дневные переходы ограничены сложным горным рельефом — нужно место для отдыха и изучения окрестностей.
- Самое важное — это экономия сил. С палаткой, инструментом, оборудованием и, конечно, продуктами далеко не пройти, а нести все это на себе — целое испытание для любого, даже самого упертого полевика, — говорит Юрий.
Именно поэтому реконструкция зимовий стала для маршрута не просто удобством, а условием его прохождения. Во время экспедиции исследователи ночевали на Третьем, Пятом и Базовом зимовьях, обновленных в этом году.
- Каждое зимовье — это возможность отоспаться. Приходишь, и не нужно расставлять палатку, искать сухой берег. Есть готовый очаг, костер, крыша над головой, — говорит Коротков.
Реконструкция опорных пунктов охраны Байкальского заповедника проводится в рамках проекта «Заповедная крыша», который реализует ФГБУ «Байкальский государственный заповедник» при поддержке Фонда защитников природы и ВТБ в рамках грантовой программы для молодых специалистов заповедных территорий.
Всего на территории заповедника (около 167 тыс. гектаров) расположено 39 таких зимовий: расстояние между ними обычно пять-восемь километров, ровно на комфортный полудневный или дневной переход.
- Ночевать в палатках не приходилось. Самый большой переход за день составлял 20 километров, самый маленький — порядка пяти, — рассказывает Коротков.
Лес станет кедровником
За время маршрута исследователи обработали восемь лесопатологических площадей и оценили санитарное состояние леса, а на семи гарях разного возраста провели перечет и измерение подроста хвойных пород — это помогает понять, с какой скоростью лес восстанавливается после пожаров.
— Лес на южном склоне оказался достаточно устойчив. Хотя климатические изменения идут, его состояние в целом не вызывает беспокойства. И те лиственные породы, которые у нас сейчас стоят, в будущем должны смениться кедром, — отмечает Коротков. По его словам, многие леса заповедника восстанавливаются после пожаров: сначала место занимают береза и сосна, легче переносящие огонь, а в их тени постепенно поднимаются темнохвойные породы, со временем выходя в первый ярус и вытесняя лиственные.
- Но, представьте, нужно, чтобы полный цикл жизни прошел у березы, а потом кедр дорос до своего зрелого состояния. Это время — более 100 лет, — говорит инспектор.
Геоботанику Наталье Гамовой экспедиция принесла и собственное открытие: в верховьях реки Тайлгаты среди зарослей кедрового стланика она нашла высокогорный лаготис цельнолистный, а на одном из крупнейших убуров (всхолмлений) — лейбницию бестычинковую. Оба вида — новые для флоры заповедника. Кроме того, участники экспедиции обнаружили ряд новых точек редких видов, занесенных в Красные книги Бурятии и России.
Олени, медведи и грифы
В высокогорной части заповедника, у главного водораздела Хамар-Дабана, исследователи поднялись на высшую точку заповедника — гору Сохор (2316,7 метра) — и застали редкую картину: стадо диких северных оленей, а также изюбря (благородного оленя) и медведя.
- На самом деле наши медведи опасаются людей, а человеческий запах их скорее раздражает. У них есть хорошая травяная подкормка и кедровый орех, который поддерживает популяцию в достойном состоянии. Им человек, в принципе, не очень интересен, — добавляет инспектор, - а этот год выдался голодным для медведей именно из-за бескормицы.
Но самым неожиданным гостем маршрута стал не медведь, а гриф.
- Из птиц — десяток черных грифов, что для нас немного нетипично, особенно в тундрах наверху: обычно они тяготеют к степным зонам. Но здесь они летали даже стаей. Очень неприятное ощущение, когда эта большая птица смотрит на тебя с высоты — понимаешь, что ты ее цель, и поневоле чувствуешь себя барашком, рядом с которым кружит волк. Но когда эта птица подлетела, она как будто сказала: «О, да вы чуть побольше, чем моя добыча», и улетела, — вспоминает Коротков.
Взбрыкнувшая река и рюкзак
Погода преподнесла экспедиции сюрпризы: обычно засушливый южный склон в этом году оказался богат травянистой растительностью, а остепненные участки в долине реки Темник продолжали зеленеть даже в августе. Несколько раз группу заставал ливень, а на кордоне «Верхняя Хандагайта» — даже град.
- Река Темник немного взбрыкнула: почти на неделю подняла воды, оставив ощущение оторванности. При этом больших дождей на территории не было, осадки прошли выше по течению, — записал в полевом дневнике Юрий.
Организация 27-дневного маршрута потребовала тщательной подготовки: продукты и оборудование пришлось распределять по частям, чтобы разгрузить рюкзаки.
- Когда в рюкзаке за 30 кг, плетешься нога за ногу, как грустный ослик, и уже не до работы, — признается Наталья Гамова. По словам исследователей, урожай кедра и кедрового стланика в этом году оказался низким, что скажется на популяциях медведя, соболя и мышевидных грызунов. Зато удался урожай брусники, шиповника, голубики и черники.
Что будет дальше
В маршруте с исследователями работали инспекторы Таежного и Хамар-Дабанского лесничеств; на каждом зимовье велись записи в журналах — таковы правила передвижения по заповедной территории. Кабинетная обработка собранных материалов — вычисления, статистический анализ, выводы — только начинается и займет немало времени.
- Но сам факт того, что мы нашли множество новых точек для редких, краснокнижных видов, и то, что эти виды обнаружены в местах, где раньше ничего подобного не находили, уже говорит о многом. Да и пополнение флоры двумя новыми «чисто лесными» видами — тоже показательный итог сезона, — подводит итог Коротков.
Для самого Юрия, впрочем, это давно не просто работа.
- Работаю уже 12 лет. Выбор, кем работать и чем заниматься, это скорее продолжение моей жизни. Я всю жизнь прожил рядом с заповедником и являюсь потомственным природоохранником. Лес для меня — естественная среда обитания. Здесь нельзя говорить о какой-то привычке, скорее, когда ты уже видишь многие вещи так, как привык видеть лесной обитатель, это формирует особый подход к жизни и ко всему. Да и, честно говоря, к городу я оказался менее пригоден: шумы и запахи, бесконечное движение меня скорее раздражают. Хочется какой-то разумной размеренности, — признается он.
Фото: предоставлено Ю. Коротковым
Гость в тайге
— По сути, человек в лесу — гость, причем неприспособленный. Он приходил в тайгу работать или что-то добывать, и так уж сложилось исторически, что человек не адаптирован для суровых условий. Поэтому нужно было как-то обустраиваться. В конце 1960-х, когда появился наш заповедник, было решено сделать систему зимовий, которая позволит людям просто находиться в тайге. Было не до каких-то изысков или очень комфортного существования, а просто чтобы была защита от снега, дождя, ветра, наводнения, чтобы можно было где-то бросить кости, переночевать, — объясняет Юрий Коротков, государственный инспектор Байкальского заповедника.
Расстояния здесь большие, а дневные переходы ограничены сложным горным рельефом — нужно место для отдыха и изучения окрестностей.
- Самое важное — это экономия сил. С палаткой, инструментом, оборудованием и, конечно, продуктами далеко не пройти, а нести все это на себе — целое испытание для любого, даже самого упертого полевика, — говорит Юрий.
Именно поэтому реконструкция зимовий стала для маршрута не просто удобством, а условием его прохождения. Во время экспедиции исследователи ночевали на Третьем, Пятом и Базовом зимовьях, обновленных в этом году.
- Каждое зимовье — это возможность отоспаться. Приходишь, и не нужно расставлять палатку, искать сухой берег. Есть готовый очаг, костер, крыша над головой, — говорит Коротков.
Реконструкция опорных пунктов охраны Байкальского заповедника проводится в рамках проекта «Заповедная крыша», который реализует ФГБУ «Байкальский государственный заповедник» при поддержке Фонда защитников природы и ВТБ в рамках грантовой программы для молодых специалистов заповедных территорий.
Всего на территории заповедника (около 167 тыс. гектаров) расположено 39 таких зимовий: расстояние между ними обычно пять-восемь километров, ровно на комфортный полудневный или дневной переход.
- Ночевать в палатках не приходилось. Самый большой переход за день составлял 20 километров, самый маленький — порядка пяти, — рассказывает Коротков.
Лес станет кедровником
За время маршрута исследователи обработали восемь лесопатологических площадей и оценили санитарное состояние леса, а на семи гарях разного возраста провели перечет и измерение подроста хвойных пород — это помогает понять, с какой скоростью лес восстанавливается после пожаров.
— Лес на южном склоне оказался достаточно устойчив. Хотя климатические изменения идут, его состояние в целом не вызывает беспокойства. И те лиственные породы, которые у нас сейчас стоят, в будущем должны смениться кедром, — отмечает Коротков. По его словам, многие леса заповедника восстанавливаются после пожаров: сначала место занимают береза и сосна, легче переносящие огонь, а в их тени постепенно поднимаются темнохвойные породы, со временем выходя в первый ярус и вытесняя лиственные.
- Но, представьте, нужно, чтобы полный цикл жизни прошел у березы, а потом кедр дорос до своего зрелого состояния. Это время — более 100 лет, — говорит инспектор.
Геоботанику Наталье Гамовой экспедиция принесла и собственное открытие: в верховьях реки Тайлгаты среди зарослей кедрового стланика она нашла высокогорный лаготис цельнолистный, а на одном из крупнейших убуров (всхолмлений) — лейбницию бестычинковую. Оба вида — новые для флоры заповедника. Кроме того, участники экспедиции обнаружили ряд новых точек редких видов, занесенных в Красные книги Бурятии и России.
Олени, медведи и грифы
В высокогорной части заповедника, у главного водораздела Хамар-Дабана, исследователи поднялись на высшую точку заповедника — гору Сохор (2316,7 метра) — и застали редкую картину: стадо диких северных оленей, а также изюбря (благородного оленя) и медведя.
— Ситуация с медведями нас не сильно пугает — это дело привычное. Мы давно ходим без оружия, и существует определенное понимание, как себя вести в тайге. Здесь многое зависит от обстановки, времени года и от того, какой медведь тебе повстречался. Но чаще всего мы используем фальшфейер, если возникает критическая ситуация, — рассказывает Коротков. Фальшфейер — дымящий, шипящий факел с резким запахом, достаточно эффективный способ отпугивания.
- На самом деле наши медведи опасаются людей, а человеческий запах их скорее раздражает. У них есть хорошая травяная подкормка и кедровый орех, который поддерживает популяцию в достойном состоянии. Им человек, в принципе, не очень интересен, — добавляет инспектор, - а этот год выдался голодным для медведей именно из-за бескормицы.
Но самым неожиданным гостем маршрута стал не медведь, а гриф.
- Из птиц — десяток черных грифов, что для нас немного нетипично, особенно в тундрах наверху: обычно они тяготеют к степным зонам. Но здесь они летали даже стаей. Очень неприятное ощущение, когда эта большая птица смотрит на тебя с высоты — понимаешь, что ты ее цель, и поневоле чувствуешь себя барашком, рядом с которым кружит волк. Но когда эта птица подлетела, она как будто сказала: «О, да вы чуть побольше, чем моя добыча», и улетела, — вспоминает Коротков.
Взбрыкнувшая река и рюкзак
Погода преподнесла экспедиции сюрпризы: обычно засушливый южный склон в этом году оказался богат травянистой растительностью, а остепненные участки в долине реки Темник продолжали зеленеть даже в августе. Несколько раз группу заставал ливень, а на кордоне «Верхняя Хандагайта» — даже град.
- Река Темник немного взбрыкнула: почти на неделю подняла воды, оставив ощущение оторванности. При этом больших дождей на территории не было, осадки прошли выше по течению, — записал в полевом дневнике Юрий.
Организация 27-дневного маршрута потребовала тщательной подготовки: продукты и оборудование пришлось распределять по частям, чтобы разгрузить рюкзаки.
- Когда в рюкзаке за 30 кг, плетешься нога за ногу, как грустный ослик, и уже не до работы, — признается Наталья Гамова. По словам исследователей, урожай кедра и кедрового стланика в этом году оказался низким, что скажется на популяциях медведя, соболя и мышевидных грызунов. Зато удался урожай брусники, шиповника, голубики и черники.
Что будет дальше
В маршруте с исследователями работали инспекторы Таежного и Хамар-Дабанского лесничеств; на каждом зимовье велись записи в журналах — таковы правила передвижения по заповедной территории. Кабинетная обработка собранных материалов — вычисления, статистический анализ, выводы — только начинается и займет немало времени.
- Но сам факт того, что мы нашли множество новых точек для редких, краснокнижных видов, и то, что эти виды обнаружены в местах, где раньше ничего подобного не находили, уже говорит о многом. Да и пополнение флоры двумя новыми «чисто лесными» видами — тоже показательный итог сезона, — подводит итог Коротков.
Для самого Юрия, впрочем, это давно не просто работа.
- Работаю уже 12 лет. Выбор, кем работать и чем заниматься, это скорее продолжение моей жизни. Я всю жизнь прожил рядом с заповедником и являюсь потомственным природоохранником. Лес для меня — естественная среда обитания. Здесь нельзя говорить о какой-то привычке, скорее, когда ты уже видишь многие вещи так, как привык видеть лесной обитатель, это формирует особый подход к жизни и ко всему. Да и, честно говоря, к городу я оказался менее пригоден: шумы и запахи, бесконечное движение меня скорее раздражают. Хочется какой-то разумной размеренности, — признается он.
Фото: предоставлено Ю. Коротковым
