Общество
08.11.2026 в 07:00
Больше шансов на счастье
В Бурятии становится меньше социальных сирот
Текст: Наталия Грюнвальд
Фото: архив «Номер один»
В республике сокращается количество детей, оставшихся без попечения родителей. Власти региона пересмотрели подход к проблеме: теперь основной упор делается на профилактику и помощь семьям в кризисе. Однако воссоединение семьи - процесс сложный: ребенок вернется домой только тогда, когда родители докажут, что готовы к переменам…
Курс на возвращение домой
На начало октября в республике почти 4 тыс. детей-сирот и ребят, оставшихся без попечения родителей. У 1224 из них родители умерли. Остальные 2747 — «социальные сироты»: мама и папа живы, но детей они не растят. Хорошая новость: таких ребят становится меньше — с начала 2024 года их число сократилось почти на 900. А вот детей, потерявших родителей, меньше не становится: их по-прежнему около 1200.
Почти все эти дети (95,2%) живут в семьях: у усыновителей, опекунов или приемных родителей. В учреждениях временно находятся лишь 189 детей (4,8%), и их становится меньше: в начале 2024 года было 336, в начале 2026-го — 232. Тенденция долгосрочная: в 2012 году в социальных учреждениях жили более 800 детей. Братьев и сестёр при этом не разлучают: случаев раздельного размещения по разным организациям в республике нет.
Консилиум против разлуки
Закон позволяет органам опеки немедленно изъять ребенка из семьи, если его жизнь или здоровье под угрозой. Если за весь 2023 год таких случаев было 257, то за девять месяцев 2026-го — всего пять.
Но цифры — не вся картина. Уполномоченный по правам ребенка в Бурятии Вероника Штыкина признает: при посещении детских учреждений встречаются случаи, когда ребёнка можно было не разлучать с родителями.
— Чтобы не нарушать право ребенка жить в семье, в муниципалитетах мы создали консилиумы: они проверяют, насколько обоснованно ребенка поместили в учреждение, и оценивают, как работает профилактика в семьях, — поясняет она.
Помочь, а не изъять дитё
Чтобы детей реже разлучали с родителями без необходимости, в республике выстраивают систему профилактики, делая упор на помощь семьям.
— Мы перестроили работу учреждений, которые поддерживают семьи, и это дало результат: число лишений и ограничений родительских прав сократилось практически вдвое, — подчёркивает Штыкина. — Стало меньше детей в учреждениях, и реже приходится вмешиваться в жизнь семьи.
Профилактику ведут с семьями, которые стоят на учете как находящиеся в социально опасном положении.
— На начало октября таких семей было 615, в них — 1545 детей. За девять месяцев с учета сняли 243 семьи, потому что ситуация улучшилась, — объясняют в минсоцзащиты республики.
В 46 случаях спасти семью не удалось — родителей лишили прав. Получается, на каждую такую семью приходится примерно пять, где ситуацию удалось выправить. Кризисным семьям помогает и аппарат уполномоченного — сейчас на патронаже 15 семей.
В минсоцзащиты называют две главные задачи: раннее выявление семейного кризиса, чтобы ребенок остался в кровной семье, и тщательный подбор опекунов и усыновителей с последующим сопровождением замещающих семей.
Сначала лечение, потом права
Если семью удержать не удалось, дети оказываются в учреждении или в замещающей семье. Вернуться домой удаётся немногим. По данным министерства, восстановившихся в правах или добившихся отмены ограничений родителей становилось все меньше: 71 - на начало 2024 года (137 детей), 58 - в 2025-м (116), 56 - в 2026-м (98), 46 - к октябрю 2026 (86). Та же тенденция и по возвращению детей из замещающих семей в кровные (167, 156, 153 и 116) и из сиротских учреждений (141, 131, 44 и 33). Правда самих детей в учреждениях стало меньше: с 336 до 189.
Что нужно, чтобы вернуть ребенка? Памятка уполномоченного разъясняет: устранить причины, по которым ограничили или лишили прав. Суд оценивает не обещания, а документально подтверждённые перемены.
— Чаще всего родители не могут вернуть права потому, что не устранили причины, по которым их лишили или ограничили. Например, не прошли лечение от алкогольной или наркотической зависимости, — отмечает уполномоченный.
Главный совет прост: не ждать, пока ситуация разрешится сама собой. Но есть условие, которое от родителя не зависит — мнение самого ребенка. Суд может опросить ребенка с десяти лет в присутствии педагога и без влияния заинтересованных лиц. Восстановить права можно только с его согласия: если он возражает, суд отказывает независимо от мотивов. А если ребёнка усыновили или ему уже исполнилось 18 лет, права восстановить нельзя.
На практике согласие ребенка — не формальность. Иногда дети не хотят возвращаться из-за накопившихся обид.
— В таких случаях мы помогаем наладить детско-родительские отношения вместе с психологом. Был случай, когда отец бился за восстановление прав в отношении сына и нам удалось примирить их в зале суда. Мальчик простил отца за прошлые ошибки, — рассказывает Штыкина.
Связь вопреки расставаниям
Чтобы дойти до зала суда, родителю нужна поддержка, и юридическая, и человеческая. За 2025–2026 годы помощь бесплатного юриста по таким делам помогли получить пятерым заявителям: уполномоченный заключила соглашение с Адвокатской палатой Бурятии. Помогает она и вне суда — направляет поручения в муниципалитеты, чтобы службы профилактики оказали семье всестороннюю помощь.
Обращаются и родственники, чаще бабушки и дедушки из других регионов: спрашивают, как видеться с внуками. А в августе ребенок из учреждения попросил организовать видеообщение с мамой, которая отбывает наказание в другом регионе. Взаимодействие с УФСИН наладили — теперь мама с ребенком общаются по видеосвязи.
Право сказать заветное «Да»
Громче цифр говорят реальные случаи, с которыми встречаются ведомства.
Одна из таких историй — про маму двоих детей, которая сумела вернуть их домой. Жили они в отдаленном районе республики, женщина злоупотребляла алкоголем, потом переехали в Улан-Удэ. После этого детей забрали в учреждение, а маму ограничили в родительских правах.
— При посещении детского учреждения мы узнали, что мама постоянно интересуется детьми, приезжает, приносит подарки. Вышли с ней на связь, проконсультировали, подсказали, в каком направлении двигаться, и постоянно были на связи. Органам профилактики поручили помочь с лечением и трудоустройством, — вспоминает уполномоченный.
Женщина осознала, как тяжело ей без детей, постоянно навещала их. Органы опеки помогли составить иск об отмене ограничения в правах, мама официально трудоустроилась, прошла лечение от алкогольной зависимости, нашла нового партнёра — он поддерживал ее во всем, в том числе материально.
— Суд встал на сторону матери и вернул ей детей, — заключает Штыкина.
Сейчас эта женщина помогает другим матерям в Семейном МФЦ: делится опытом и вместе с ними организует детям досуг.
Мама из этой истории не опустила руки: приезжала к детям, лечилась, устроилась на работу, обратилась в суд. Но одного упорства взрослых мало: если ребёнку уже исполнилось десять, суд спросит и его. Возвращение домой — это не только лечение и работа родителей, но и готовность самого ребёнка сказать «да». Она значит ровно столько же, сколько упорство взрослых.
Курс на возвращение домой
На начало октября в республике почти 4 тыс. детей-сирот и ребят, оставшихся без попечения родителей. У 1224 из них родители умерли. Остальные 2747 — «социальные сироты»: мама и папа живы, но детей они не растят. Хорошая новость: таких ребят становится меньше — с начала 2024 года их число сократилось почти на 900. А вот детей, потерявших родителей, меньше не становится: их по-прежнему около 1200.
Почти все эти дети (95,2%) живут в семьях: у усыновителей, опекунов или приемных родителей. В учреждениях временно находятся лишь 189 детей (4,8%), и их становится меньше: в начале 2024 года было 336, в начале 2026-го — 232. Тенденция долгосрочная: в 2012 году в социальных учреждениях жили более 800 детей. Братьев и сестёр при этом не разлучают: случаев раздельного размещения по разным организациям в республике нет.
Консилиум против разлуки
Закон позволяет органам опеки немедленно изъять ребенка из семьи, если его жизнь или здоровье под угрозой. Если за весь 2023 год таких случаев было 257, то за девять месяцев 2026-го — всего пять.
Но цифры — не вся картина. Уполномоченный по правам ребенка в Бурятии Вероника Штыкина признает: при посещении детских учреждений встречаются случаи, когда ребёнка можно было не разлучать с родителями.
— Чтобы не нарушать право ребенка жить в семье, в муниципалитетах мы создали консилиумы: они проверяют, насколько обоснованно ребенка поместили в учреждение, и оценивают, как работает профилактика в семьях, — поясняет она.
Помочь, а не изъять дитё
Чтобы детей реже разлучали с родителями без необходимости, в республике выстраивают систему профилактики, делая упор на помощь семьям.
— Мы перестроили работу учреждений, которые поддерживают семьи, и это дало результат: число лишений и ограничений родительских прав сократилось практически вдвое, — подчёркивает Штыкина. — Стало меньше детей в учреждениях, и реже приходится вмешиваться в жизнь семьи.
Профилактику ведут с семьями, которые стоят на учете как находящиеся в социально опасном положении.
— На начало октября таких семей было 615, в них — 1545 детей. За девять месяцев с учета сняли 243 семьи, потому что ситуация улучшилась, — объясняют в минсоцзащиты республики.
В 46 случаях спасти семью не удалось — родителей лишили прав. Получается, на каждую такую семью приходится примерно пять, где ситуацию удалось выправить. Кризисным семьям помогает и аппарат уполномоченного — сейчас на патронаже 15 семей.
В минсоцзащиты называют две главные задачи: раннее выявление семейного кризиса, чтобы ребенок остался в кровной семье, и тщательный подбор опекунов и усыновителей с последующим сопровождением замещающих семей.
Сначала лечение, потом права
Если семью удержать не удалось, дети оказываются в учреждении или в замещающей семье. Вернуться домой удаётся немногим. По данным министерства, восстановившихся в правах или добившихся отмены ограничений родителей становилось все меньше: 71 - на начало 2024 года (137 детей), 58 - в 2025-м (116), 56 - в 2026-м (98), 46 - к октябрю 2026 (86). Та же тенденция и по возвращению детей из замещающих семей в кровные (167, 156, 153 и 116) и из сиротских учреждений (141, 131, 44 и 33). Правда самих детей в учреждениях стало меньше: с 336 до 189.
Что нужно, чтобы вернуть ребенка? Памятка уполномоченного разъясняет: устранить причины, по которым ограничили или лишили прав. Суд оценивает не обещания, а документально подтверждённые перемены.
— Чаще всего родители не могут вернуть права потому, что не устранили причины, по которым их лишили или ограничили. Например, не прошли лечение от алкогольной или наркотической зависимости, — отмечает уполномоченный.
Главный совет прост: не ждать, пока ситуация разрешится сама собой. Но есть условие, которое от родителя не зависит — мнение самого ребенка. Суд может опросить ребенка с десяти лет в присутствии педагога и без влияния заинтересованных лиц. Восстановить права можно только с его согласия: если он возражает, суд отказывает независимо от мотивов. А если ребёнка усыновили или ему уже исполнилось 18 лет, права восстановить нельзя.
На практике согласие ребенка — не формальность. Иногда дети не хотят возвращаться из-за накопившихся обид.
— В таких случаях мы помогаем наладить детско-родительские отношения вместе с психологом. Был случай, когда отец бился за восстановление прав в отношении сына и нам удалось примирить их в зале суда. Мальчик простил отца за прошлые ошибки, — рассказывает Штыкина.
Связь вопреки расставаниям
Чтобы дойти до зала суда, родителю нужна поддержка, и юридическая, и человеческая. За 2025–2026 годы помощь бесплатного юриста по таким делам помогли получить пятерым заявителям: уполномоченный заключила соглашение с Адвокатской палатой Бурятии. Помогает она и вне суда — направляет поручения в муниципалитеты, чтобы службы профилактики оказали семье всестороннюю помощь.
Обращаются и родственники, чаще бабушки и дедушки из других регионов: спрашивают, как видеться с внуками. А в августе ребенок из учреждения попросил организовать видеообщение с мамой, которая отбывает наказание в другом регионе. Взаимодействие с УФСИН наладили — теперь мама с ребенком общаются по видеосвязи.
Право сказать заветное «Да»
Громче цифр говорят реальные случаи, с которыми встречаются ведомства.
Одна из таких историй — про маму двоих детей, которая сумела вернуть их домой. Жили они в отдаленном районе республики, женщина злоупотребляла алкоголем, потом переехали в Улан-Удэ. После этого детей забрали в учреждение, а маму ограничили в родительских правах.
— При посещении детского учреждения мы узнали, что мама постоянно интересуется детьми, приезжает, приносит подарки. Вышли с ней на связь, проконсультировали, подсказали, в каком направлении двигаться, и постоянно были на связи. Органам профилактики поручили помочь с лечением и трудоустройством, — вспоминает уполномоченный.
Женщина осознала, как тяжело ей без детей, постоянно навещала их. Органы опеки помогли составить иск об отмене ограничения в правах, мама официально трудоустроилась, прошла лечение от алкогольной зависимости, нашла нового партнёра — он поддерживал ее во всем, в том числе материально.
— Суд встал на сторону матери и вернул ей детей, — заключает Штыкина.
Сейчас эта женщина помогает другим матерям в Семейном МФЦ: делится опытом и вместе с ними организует детям досуг.
Мама из этой истории не опустила руки: приезжала к детям, лечилась, устроилась на работу, обратилась в суд. Но одного упорства взрослых мало: если ребёнку уже исполнилось десять, суд спросит и его. Возвращение домой — это не только лечение и работа родителей, но и готовность самого ребёнка сказать «да». Она значит ровно столько же, сколько упорство взрослых.
