Культура
13.06.2026 в 08:00
В Улан-Удэ Общероссийский день библиотек отметили путешествием по следам тех, кто искал вдохновение
По городу проехал автоэкспресс «Поэты пишут ночью»
Текст: Наталия Грюнвальд
Фото: Муниципальные библиотеки г. Улан-Удэ
Пока будничный прибой уносил большинство горожан в тихие гавани спальных районов, у площади имени Лхасарана Линховоина собирались те, чей вечер обещал завершиться иначе. Вместо уютного дивана и бесконечного просиживания в телефоне – автобус, вместо привычного маршрута «работа-дом» – захватывающее путешествие по творческим уголкам столицы.
Маршрут длиною в три жизни
Празднование Дня библиотек в этом году получилось особенным. По Улан-Удэ проехал автоэкспресс с вдохновляющим названием «Поэты пишут ночью». Этот неординарный проект, объединивший магию театра, музыкальные композиции и иммерсивное погружение, превратил городские улицы в настоящее стихотворное путешествие, которое стало данью уважения непостижимому таланту Владимира Липатова, Намжила Нимбуева и Дондока Улзытуева.
Творческому гиду предстояло сопроводить участников мероприятия не просто по нескольким городским кварталам, а сквозь десятилетия литературной истории нашего края.
– Вы, наверное, не раз проходили по этим улицам: кто-то здесь вырос, кто-то учился, влюблялся… И точно так же бродили по ним наши поэты: искали вдохновения, переживали радости и тревоги, слагали стихи, – задает тон экскурсовод Михаил.
Солнечная столица еще не успела уснуть, но уже заметно притихла. Сумерки постепенно сглаживали очертания зданий, а фонари начинали отвоевывать мир у уходящего дня. Наш путь лежал в креативное пространство, открытое весной прошлого года в Доме Союза художников Бурятии.
– В Мастерской «Старый город» нам откроется страница, посвященная Владимиру Липатову. Пока мы едем, поделюсь с вами историей его жизни, – продолжает гид, заметив, как оживились слушатели.
Народный поэт Элеватора
О стихотворце наш проводник говорит без заученных фраз. Чувствуется, что Владимир Липатов для него не просто очередная глава истории, а человек, которого он глубоко знает: через стихи, воспоминания современников, книги.
– Есть такая байка, – заводит он свой повествовательный монолог, – что уже состоявшийся писатель Исай Калашников в 70-х подарил ему одну из своих книг, подписав ее так: «Володе Липатову, очень светлому и очень чистому человеку». И вот это слово «чистый» чаще всего встречается в воспоминаниях о нем.
Родился будущий литератор в 40-м году. Война унесла у него отца, но не в привычном, жертвенном смысле… Он воевал, остался жив, но домой не вернулся. Вместо этого мужчина отправил письмо, сообщив, что у него теперь другая семья.
Такая история, пожалуй, для любого ребенка не просто эпизод биографии, а полноценный внутренний надлом, который, вероятнее всего, способен терзать душу целыми десятилетиями.
Много позже поэт напишет такие строки: «Я никогда не видел тебя. Даже во сне…», «Прошли, пробежали годы... В день своего совершеннолетия я получил от тебя письмо. Странное испытал чувство: словно прочел весточку без вести пропавшего человека, и не ответил…».
– Детство Владимира Липатова прошло на Банзарке, – углубляется в биографию экскурсовод. – И это очень важно для понимания, потому что многие столичные места потом перекочуют в его сочинения – знакомые всем улицы и дворы. Липатова из-за этого частенько называют одним из самых городских поэтов Бурятии.
Пассажиры автоэкспресса внимательно слушают, даже дети перестали покачивать ногами и смущенно поглядывать в окна. Экскурсовод припас еще одну, не менее увлекательную историю.
– Когда Андрею Румянцеву присвоили звание народного поэта Бурятии, книгоиздатель Батор Тумунов шутливо спросил у Липатова: «А ты то у нас народный?». Он рассмеялся, сказав, что есть много достойных этого звания. А он – да, конечно, народный. Народный поэт Элеватора, – по-доброму улыбается Михаил.
Автобус смеется. Ответ действительно вышел забавным, очень «липатовским», без пафоса и с самоиронией.
Школьные годы будущего мастера слова прошли в СОШ № 1, расположенной позади театра Бурятской драмы. Среди его одноклассников были люди, которые позднее станут известными далеко за пределами нашей республики. Например, скульптор Геннадий Васильев (учитель Даши Намдакова).
– Владимир Липатов, вспоминая юность, позже напишет: «Загрустила душа не на шутку. Детство, детство, далекие дни. Заглянуть бы туда на минутку. Да попробуй сейчас загляни», – цитирует гид.
Впереди юношу ждала учеба в техникуме, а затем служба в ракетных войсках. Газета «Суворовский натиск», к слову, стала первой, кто напечатал его стихи.
– После армии он женился на Вере Николаевне. Многие исследователи отмечают, что один из самых мощных творческих подъемов в его биографии совпал именно с периодом влюбленности... «Вера» – название его дебютного сборника. Полагаю, слова здесь излишни. Вера Николаевна была не только главной любовью, но и его главной музой, – повествует проводник.
В 1965 году, помимо женитьбы, он поступает в знаменитый вуз, через который прошли десятки будущих классиков – Литературный институт имени А. М. Горького (Москва). В одном из стихотворений того периода стихотворец выразит свои чувства так:
– «Он таки-и-и-и-ие стихи пишет!», – восхищался Липатов Нимбуевым. Собственно, потом они действительно будут близко общаться друг с другом, но недолго… – разводит руками экскурсовод Михаил.
В Союзе художников повествование о творческом пути городского лирика получило иммерсивное продолжение. Здесь гостей ждали актеры. На небольшой площадке они разыграли литературную композицию по его наследию. Главную роль в ней исполнил директор Молодежного художественного театра (МХТ) Артем Баскаков, чье выступление дополнили Рената Усманова и Захро Содикова. Музыкальное сопровождение создал Алексей Шелковников.
Сценическое действо началось внезапно. Минуту назад мы все были блуждающими посетителями, а через мгновение уже погрузились в мир поэтических образов:
«Так хочется любви, поверьте,
И что ни утро, то сильней,
Порой так думаешь о смерти,
Когда с собой наедине.
Живешь, тревогами измотан,
Живешь, уставши говорить, –
И хочется веселым мотом
Пройтись и нежность раздарить.
Чтоб засверкало все на свете,
Чтоб удаль пенилась в крови.
Чем чаще думаешь о смерти,
Тем больше хочется любви!»
Произведения Владимира Липатова удивительно органично звучат со сцены. Их отличает простая человеческая эмоция, не требующая сложной интерпретации.
Артем Баскаков после выступления признался, что главным вызовом стала не столько актерская подача, сколько отбор материала.
– Самым сложным было определить, какие именно стихи войдут в программу. Мы выбрали в основном о любви. Владимир Липатов – выдающийся поэт, один из самых сильных лириков Бурятии. Однако именно с этой стороны многие его недостаточно хорошо знают, – убежден директор Молодежного художественного театра.
Разговор вновь вернулся к музе Владимира – к Вере Николаевне.
– Когда начали готовиться к проекту и пообщались с ней, нам стало очевидно, какую огромную роль она сыграла в его судьбе. Мне захотелось показать именно этот период – время творческого взлета, время любви, – подчеркивает Баскаков.
Возможно, в этом и кроется ключ к пониманию поэта. Ведь даже в самые непростые годы он продолжал писать о возвышенных чувствах. Конец 80-х и 90-е стали испытанием для многих. Менялась страна, рушились привычные ориентиры, исчезала уверенность в завтрашнем дне. Все это находило отражение и в словесности. В 1997 году вышла в свет его книга «Ханыга».
– Герой этой работы – опустившийся, но не потерявший своего достоинства человек. Мне кажется, что название очень точно и четко отражает многое из того, что происходило с поэтом в те годы, – резюмирует экскурсовод Михаил. – Спустя год выпускается еще одна книга с названием еще более емким – «Только любовь».
Кажется, что эти два слова держали на себе все творчество Владимира Липатова.
В 1999 году после тяжелой продолжительной болезни его не стало.
Липатов, к слову, дружил с художником Валентином Базаровым. Причем их связывал особый уговор: если первым уйдет Базаров, Липатов напишет ему эпитафию, а если наоборот – то на доме поэта установят мемориальную доску. Когда случилось последнее, художник выполнил обещание и сделал на ней портрет.
Постигший границу вселенной
От Союза художников автоэкспресс движется на проспект Победы. Город за окнами постепенно преображается: вечер окончательно вступает в свои права, витрины вспыхивают огнями, прохожих на улицах становится все меньше и меньше. Следующая остановка – Молодежный художественный театр. Именно там участникам вояжа предстоит познакомиться с Намжилом Нимбуевым.
Михаил продолжает свой монолог.
– Это один из самых известных поэтов, которых дала Бурятия. Причем не только в масштабах республики или даже России. Его творчество изучают в зарубежных университетах, например, в Кембридже и Оксфорде, – говорит о масштабе личности гид.
Имя стихотворца знакомо присутствующим еще со школьной скамьи. Строки Намжила Нимбуева давно разошлись на цитаты, а мурал с портретом стал органичной частью городского пространства, как и памятники. Но чем глубже мы погружаемся в его биографию, тем сильнее поражает одно обстоятельство: практически все, что осталось после него, создано человеком, которому едва перевалило за двадцать.
– Он прожил до обидного мало, – с горечью продолжает экскурсовод. – Но как ярко. Словно комета, пронесшаяся по темно-синему небу.
Будущий творец родился в 1948 году в семье, где литература была не просто увлечением, а самой жизнью. Его отец – известный бурятский писатель, заслуженный работник культуры Бурятской АССР Шираб Нимбуев.
– Юный Намжил учился в Лингвистической гимназии № 3. Его вспоминали как очень застенчивого и худенького, с вечно слезящимися глазами мальчишку. После седьмого класса за хорошую учебу и участие в литературных олимпиадах он был награжден путевкой во Всероссийский пионерский лагерь «Артек». Там одержал победу в конкурсе авторских стихов, получив золотую медаль за свое произведение «Руки прочь от Африки», – рассказывает биографию поэта Михаил.
К концу обучения в школе начинающий поэт уже не сомневался, что его призвание – литература. Получив среднее образование, он некоторое время проработал в газете «Молодежь Бурятии». Это было необходимо для получения трудового стажа перед поступлением в Литинститут имени А. М. Горького.
– Кстати, именно в этой газете он и познакомился с Владимиром Липатовым, – добавляет наш проводник.
Москва открыла перед ним новые горизонты, но одновременно стала серьезным испытанием. Семья не могла его финансировать, поэтому молодому человеку приходилось самостоятельно зарабатывать – писать на заказ. Есть сведения, что одна девушка пыталась женить его на себе, что могло стать дополнительным стрессом для и без того слабого сердца юного дарования.
– Таких, как он, нередко называют «люди без кожи». Намжил Нимбуев был тонким лириком, – продолжает гид. – В столице он буквально с головой окунулся в мир книг. Много читал, много писал, искал свой стиль.
И вскоре нашел его.
Если большинство советских авторов того времени придерживались традиционных форм рифмы и строфы, то Намжил Нимбуев все чаще обращается к свободному стиху.
– В его произведениях редко встретишь привычные четверостишия, – разъясняет Михаил. – Он экспериментировал со словом, искал новые способы диалога с читателем.
Нимбуев, по сути, был в числе первых, кто последовательно освоил верлибр. Более того, он пытался осмыслить путь даже теоретически: написал труд под названием «Почему не свободен свободный стих». Для человека столь юного возраста настолько серьезная литературная рефлексия выглядит впечатляюще.
Но, пожалуй, самое поразительное в его судьбе – это постоянная спешка. Он словно чувствовал, что времени ему отпущено крайне мало.
Автобус плавно остановился. Молодежный художественный театр уже ждал нас. Творческий вечер начался с проникновенного исполнения стихотворения Намжила Нимбуева «Небесный рай не нужен мне» Аюром Доржиевым:
Именно это неуловимое движение времени невероятно осязаемым делает произведение «Женщина играет на рояле». Его прочла Екатерина Романова. Стихи Намжила Нимбуева звучали также в исполнении художественного руководителя МХТ Анатолия Баскакова.
– Нимбуев писал не только о любви и времени, он писал о людях, которых уважал, – отмечает Баскаков.
За свою короткую жизнь он оставил нам около 11 тыс. стихотворных строк: рассказы, повести, пьесы и переводы – объем работы, который многим литераторам не удается выполнить и за полвека.
На вопрос, почему он так рано покинул земную оболочку, пронзительными строками ответил сам Намжил Нимбуев:
Я хочу умереть легко и красиво,
Словно буду отбывать на ту станцию,
Где договорилось встретиться
Со мной остающееся человечество.
– Самое трагичное заключается в том, что поэт не успел увидеть плоды своего признания. Его творчество стало известно широкой аудитории преимущественно после посмертных изданий, – дрогнул голос нашего гида.
В 1971 году поэта не стало – он умер от сердечного приступа, прожив всего лишь 23 года.
Память о нем увековечена в самых разнообразных форматах. В Улан-Удэ, например, есть переулок имени Намжила Нимбуева. На стене дома красуется мурал с портретом поэта, украшенный строками из его произведений – работа художников-граффитистов Арт-пространства «Точка». В тротуар вмонтирована бронзовая плита с надписями на бурятском, старомонгольском и русском языках. Автором скульптурной части выступил Баир Сундупов, каллиграфию выполнил Амгалан Жамсоев. В Еравнинском районе установлен молитвенный барабан (хурдэ), созданный мастером флорентийской мозаики Юрием Мандагановым.
– Кроме того, бурятский скульптор изготовил два бронзовых бюста, – рассказывает экскурсовод. – Один установлен на малой родине творца – в селе Усть-Эгита. Второй находится в Болгарии – в Плиске, на территории культурно-исторического комплекса «Двор кириллицы».
Бессмертный дым «Ая-Ганги»
Когда автобус вновь тронулся, разговоров стало заметно меньше. Поэзия перестала быть просто рассказом о прошлом, она незаметно погрузила слушателей в мир тех, кто когда-то жил.
– Нам повезло с последовательностью мест, которые мы посещаем. Липатов - городской поэт, который встретился нам на закате. Намжил Нимбуев – уже в густых сумерках. А теперь сквозь полную темноту мы направляемся к самому загадочному из них… к Дондоку Улзытуеву, – обводит глазами присутствующих и чуть понижает свой голос Михаил, добавляя значимости моменту.
Это имя – особенное для бурятской литературы. Даже среди поэтов своего поколения он стоял немного особняком. По воспоминаниям современников, рядом с ним всегда витали слова: «бескрайние степи», «вечность», «колыбель», «странствие», «смысл»… Возможно, именно поэтому вокруг его личности сложилось столько легенд.
– Улзытуев – это что-то мистическое. Его фамилия происходит от бурятского слова «улзытэ», что означает «счастливый», – продолжает наш проводник. – Говорят, его род был тесно переплетен с шаманизмом. Насколько это правда, сложно сказать. Но когда читаешь его стихи, порой кажется, будто слышишь голос человека, обращающегося не только к современникам, но и к предкам.
Дондок Улзытуев родился в улусе Шибертуй Бичурского аймака Бурят-Монгольской АССР.
– В 1936 году, – уточняет Михаил.
Семья была самой обычной: скотоводы – люди земли, привыкшие жить в ритме смены времен года. Именно этот мир впоследствии станет фундаментом его творчества.
– Все самое важное, что будет звучать в его произведениях, зародилось именно там, – подчеркивает гид. – Ощущение простора и понимание человека как части огромного мира.
Не случайно его стихи невозможно спутать ни с чьими другими. У многих поэтов есть произведения о родине. Но для Улзытуева сама родина стала главным действующим лицом практически всей его лирики.
Важной вехой в его биографии оказалась школа. Точнее, молодая учительница бурятского языка и литературы Цырегма Намдакова. Она сумела разглядеть в сельских подростках интерес к слову, организовала кружок любителей родного языка «Ошон». В нем будущий мастер и смог проявить себя.
– В 1953 году, будучи восьмиклассником, он опубликовал свое стихотворение в газете «Буряад-Монголой үнэн». Для подростка из небольшого улуса это событие поистине грандиозного масштаба, – улыбается экскурсовод, словно радуясь за того мальчишку.
В год окончания школы его строки зазвучали на русском в газете «Бурят-Монгольский комсомолец». Затем он устроился работать в книжное издательство, а после поступил в Институт им. А. М. Горького.
– Произведения Дондока Улзытуева печатались в таких журналах, как «Юность», «Огонек», «Знамя», «Дружба народов», «Сибирские огни» и других, – начал перечислять гид.
Мы добрались до Центра креативных индустрий «Хэб-Хаб». Здесь нам удалось насладиться его поэзией как на русском, так и на бурятском языке. Прочтение сопровождалось завораживающими танцами в стиле контемпорари и шумовым театром. Благодаря этому звучание рифм напоминало порой кочевые напевы или шаманские мантры, в которых чувствовалось что-то возвышенное и просторное, словно птицей летишь через степи.
Одно из таких чарующих стихотворений – «Ая-Ганга», перевод которого осуществил Евгений Евтушенко:
Наследие поэта переводили на русский язык не только Евгений Евтушенко, но и Станислав Куняев, Михаил Светлов, Владимир Мартынов, а также Владимир Леонович.
– Признание Улзытуева вышло далеко за пределы республики, – резюмирует Михаил. – Его труды в том числе переведены на латышский, эстонский, финский, татарский, белорусский, казахский, калмыцкий, монгольский, венгерский, киргизский, таджикский, якутский, болгарский и прочие языки.
В 1971 году он умер от обострения хронической болезни. Ему было всего лишь 35 лет.
– Ушел на взлете, как и другие таланты. Остается лишь гадать, какие еще шедевры могли бы появиться, если бы им было отведено больше времени, – заключает гид. – Дондока Улзытуева продолжают читать, издавать, переводить. На его малой родине действует музей-усадьба, где хранится уникальная микрокнига размером 1×1 мм, созданная художником-микроминиатюристом Анатолием Коненко. В Бурятии регулярно проводятся вечера памяти, творческие экспедиции, челлендж-конкурсы и литературные мероприятия, посвященные его уникальному дару.
Не в бронзе, а в человеческой памяти
За час до полуночи автоэкспресс вернулся на площадь имени Лхасарана Линховоина. Путешествие завершилось там же, где и началось, но никто не спешил расходиться. Одни продолжали обсуждать услышанные стихи, другие благодарили организаторов, третьи просто стояли, словно потерянные, не желая возвращаться к обыденности.
Вероятно, именно поэтому подобные вечера сегодня находят такой живой отклик. Мы живем в эпоху бесконечной спешки, когда каждый день через человека проходят сотни новостей, сообщений, фотографий и коротких видеороликов. Они появляются и исчезают с такой бешеной скоростью, что зачастую не оставляют после себя ничего, кроме усталости. Искусство стихосложения устроено совершенно иначе. Поэзия требует времени, внимания и внутренней тишины.
В эту ночь по улицам путешествовали не только пассажиры автобуса. Вместе с ними вновь оживали Владимир Липатов, Намжил Нимбуев и Дондок Улзытуев. И пока их творения продолжают находить своего читателя, пока люди готовы останавливаться среди повседневной суеты, чтобы услышать эти произведения, мастера слова по-прежнему остаются рядом. Не в бронзе памятников или на мемориальных досках, а в самом важном – в человеческой памяти.
Маршрут длиною в три жизни
Празднование Дня библиотек в этом году получилось особенным. По Улан-Удэ проехал автоэкспресс с вдохновляющим названием «Поэты пишут ночью». Этот неординарный проект, объединивший магию театра, музыкальные композиции и иммерсивное погружение, превратил городские улицы в настоящее стихотворное путешествие, которое стало данью уважения непостижимому таланту Владимира Липатова, Намжила Нимбуева и Дондока Улзытуева.
Творческому гиду предстояло сопроводить участников мероприятия не просто по нескольким городским кварталам, а сквозь десятилетия литературной истории нашего края.
– Вы, наверное, не раз проходили по этим улицам: кто-то здесь вырос, кто-то учился, влюблялся… И точно так же бродили по ним наши поэты: искали вдохновения, переживали радости и тревоги, слагали стихи, – задает тон экскурсовод Михаил.
Солнечная столица еще не успела уснуть, но уже заметно притихла. Сумерки постепенно сглаживали очертания зданий, а фонари начинали отвоевывать мир у уходящего дня. Наш путь лежал в креативное пространство, открытое весной прошлого года в Доме Союза художников Бурятии.
– В Мастерской «Старый город» нам откроется страница, посвященная Владимиру Липатову. Пока мы едем, поделюсь с вами историей его жизни, – продолжает гид, заметив, как оживились слушатели.
Народный поэт Элеватора
О стихотворце наш проводник говорит без заученных фраз. Чувствуется, что Владимир Липатов для него не просто очередная глава истории, а человек, которого он глубоко знает: через стихи, воспоминания современников, книги.
– Есть такая байка, – заводит он свой повествовательный монолог, – что уже состоявшийся писатель Исай Калашников в 70-х подарил ему одну из своих книг, подписав ее так: «Володе Липатову, очень светлому и очень чистому человеку». И вот это слово «чистый» чаще всего встречается в воспоминаниях о нем.
Родился будущий литератор в 40-м году. Война унесла у него отца, но не в привычном, жертвенном смысле… Он воевал, остался жив, но домой не вернулся. Вместо этого мужчина отправил письмо, сообщив, что у него теперь другая семья.
Такая история, пожалуй, для любого ребенка не просто эпизод биографии, а полноценный внутренний надлом, который, вероятнее всего, способен терзать душу целыми десятилетиями.
Много позже поэт напишет такие строки: «Я никогда не видел тебя. Даже во сне…», «Прошли, пробежали годы... В день своего совершеннолетия я получил от тебя письмо. Странное испытал чувство: словно прочел весточку без вести пропавшего человека, и не ответил…».
– Детство Владимира Липатова прошло на Банзарке, – углубляется в биографию экскурсовод. – И это очень важно для понимания, потому что многие столичные места потом перекочуют в его сочинения – знакомые всем улицы и дворы. Липатова из-за этого частенько называют одним из самых городских поэтов Бурятии.
Пассажиры автоэкспресса внимательно слушают, даже дети перестали покачивать ногами и смущенно поглядывать в окна. Экскурсовод припас еще одну, не менее увлекательную историю.
– Когда Андрею Румянцеву присвоили звание народного поэта Бурятии, книгоиздатель Батор Тумунов шутливо спросил у Липатова: «А ты то у нас народный?». Он рассмеялся, сказав, что есть много достойных этого звания. А он – да, конечно, народный. Народный поэт Элеватора, – по-доброму улыбается Михаил.
Автобус смеется. Ответ действительно вышел забавным, очень «липатовским», без пафоса и с самоиронией.
Школьные годы будущего мастера слова прошли в СОШ № 1, расположенной позади театра Бурятской драмы. Среди его одноклассников были люди, которые позднее станут известными далеко за пределами нашей республики. Например, скульптор Геннадий Васильев (учитель Даши Намдакова).
– Владимир Липатов, вспоминая юность, позже напишет: «Загрустила душа не на шутку. Детство, детство, далекие дни. Заглянуть бы туда на минутку. Да попробуй сейчас загляни», – цитирует гид.
Впереди юношу ждала учеба в техникуме, а затем служба в ракетных войсках. Газета «Суворовский натиск», к слову, стала первой, кто напечатал его стихи.
– После армии он женился на Вере Николаевне. Многие исследователи отмечают, что один из самых мощных творческих подъемов в его биографии совпал именно с периодом влюбленности... «Вера» – название его дебютного сборника. Полагаю, слова здесь излишни. Вера Николаевна была не только главной любовью, но и его главной музой, – повествует проводник.
В 1965 году, помимо женитьбы, он поступает в знаменитый вуз, через который прошли десятки будущих классиков – Литературный институт имени А. М. Горького (Москва). В одном из стихотворений того периода стихотворец выразит свои чувства так:
«Спасибо, жизнь! Я счастлив! Я влюблен!
Мне каждый день приносят обновленье,
Я раньше был в себя уединен,
Летит долой мое уединение!»
Эти строки - словно фотография молодого поэта. Человека, который только начинает чувствовать собственную силу.
Вернувшись в Бурятию, Владимир Липатов активно включается в литературную жизнь республики. Много публикуется, выступает, помогает молодым авторам. Одним из первых замечает талант Намжила Нимбуева.– «Он таки-и-и-и-ие стихи пишет!», – восхищался Липатов Нимбуевым. Собственно, потом они действительно будут близко общаться друг с другом, но недолго… – разводит руками экскурсовод Михаил.
В Союзе художников повествование о творческом пути городского лирика получило иммерсивное продолжение. Здесь гостей ждали актеры. На небольшой площадке они разыграли литературную композицию по его наследию. Главную роль в ней исполнил директор Молодежного художественного театра (МХТ) Артем Баскаков, чье выступление дополнили Рената Усманова и Захро Содикова. Музыкальное сопровождение создал Алексей Шелковников.
Сценическое действо началось внезапно. Минуту назад мы все были блуждающими посетителями, а через мгновение уже погрузились в мир поэтических образов:
«Так хочется любви, поверьте,
И что ни утро, то сильней,
Порой так думаешь о смерти,
Когда с собой наедине.
Живешь, тревогами измотан,
Живешь, уставши говорить, –
И хочется веселым мотом
Пройтись и нежность раздарить.
Чтоб засверкало все на свете,
Чтоб удаль пенилась в крови.
Чем чаще думаешь о смерти,
Тем больше хочется любви!»
Произведения Владимира Липатова удивительно органично звучат со сцены. Их отличает простая человеческая эмоция, не требующая сложной интерпретации.
Артем Баскаков после выступления признался, что главным вызовом стала не столько актерская подача, сколько отбор материала.
– Самым сложным было определить, какие именно стихи войдут в программу. Мы выбрали в основном о любви. Владимир Липатов – выдающийся поэт, один из самых сильных лириков Бурятии. Однако именно с этой стороны многие его недостаточно хорошо знают, – убежден директор Молодежного художественного театра.
Разговор вновь вернулся к музе Владимира – к Вере Николаевне.
– Когда начали готовиться к проекту и пообщались с ней, нам стало очевидно, какую огромную роль она сыграла в его судьбе. Мне захотелось показать именно этот период – время творческого взлета, время любви, – подчеркивает Баскаков.
Возможно, в этом и кроется ключ к пониманию поэта. Ведь даже в самые непростые годы он продолжал писать о возвышенных чувствах. Конец 80-х и 90-е стали испытанием для многих. Менялась страна, рушились привычные ориентиры, исчезала уверенность в завтрашнем дне. Все это находило отражение и в словесности. В 1997 году вышла в свет его книга «Ханыга».
– Герой этой работы – опустившийся, но не потерявший своего достоинства человек. Мне кажется, что название очень точно и четко отражает многое из того, что происходило с поэтом в те годы, – резюмирует экскурсовод Михаил. – Спустя год выпускается еще одна книга с названием еще более емким – «Только любовь».
Кажется, что эти два слова держали на себе все творчество Владимира Липатова.
В 1999 году после тяжелой продолжительной болезни его не стало.
Липатов, к слову, дружил с художником Валентином Базаровым. Причем их связывал особый уговор: если первым уйдет Базаров, Липатов напишет ему эпитафию, а если наоборот – то на доме поэта установят мемориальную доску. Когда случилось последнее, художник выполнил обещание и сделал на ней портрет.
Постигший границу вселенной
От Союза художников автоэкспресс движется на проспект Победы. Город за окнами постепенно преображается: вечер окончательно вступает в свои права, витрины вспыхивают огнями, прохожих на улицах становится все меньше и меньше. Следующая остановка – Молодежный художественный театр. Именно там участникам вояжа предстоит познакомиться с Намжилом Нимбуевым.
Михаил продолжает свой монолог.
– Это один из самых известных поэтов, которых дала Бурятия. Причем не только в масштабах республики или даже России. Его творчество изучают в зарубежных университетах, например, в Кембридже и Оксфорде, – говорит о масштабе личности гид.
Имя стихотворца знакомо присутствующим еще со школьной скамьи. Строки Намжила Нимбуева давно разошлись на цитаты, а мурал с портретом стал органичной частью городского пространства, как и памятники. Но чем глубже мы погружаемся в его биографию, тем сильнее поражает одно обстоятельство: практически все, что осталось после него, создано человеком, которому едва перевалило за двадцать.
– Он прожил до обидного мало, – с горечью продолжает экскурсовод. – Но как ярко. Словно комета, пронесшаяся по темно-синему небу.
Будущий творец родился в 1948 году в семье, где литература была не просто увлечением, а самой жизнью. Его отец – известный бурятский писатель, заслуженный работник культуры Бурятской АССР Шираб Нимбуев.
– Юный Намжил учился в Лингвистической гимназии № 3. Его вспоминали как очень застенчивого и худенького, с вечно слезящимися глазами мальчишку. После седьмого класса за хорошую учебу и участие в литературных олимпиадах он был награжден путевкой во Всероссийский пионерский лагерь «Артек». Там одержал победу в конкурсе авторских стихов, получив золотую медаль за свое произведение «Руки прочь от Африки», – рассказывает биографию поэта Михаил.
К концу обучения в школе начинающий поэт уже не сомневался, что его призвание – литература. Получив среднее образование, он некоторое время проработал в газете «Молодежь Бурятии». Это было необходимо для получения трудового стажа перед поступлением в Литинститут имени А. М. Горького.
– Кстати, именно в этой газете он и познакомился с Владимиром Липатовым, – добавляет наш проводник.
Москва открыла перед ним новые горизонты, но одновременно стала серьезным испытанием. Семья не могла его финансировать, поэтому молодому человеку приходилось самостоятельно зарабатывать – писать на заказ. Есть сведения, что одна девушка пыталась женить его на себе, что могло стать дополнительным стрессом для и без того слабого сердца юного дарования.
– Таких, как он, нередко называют «люди без кожи». Намжил Нимбуев был тонким лириком, – продолжает гид. – В столице он буквально с головой окунулся в мир книг. Много читал, много писал, искал свой стиль.
И вскоре нашел его.
Если большинство советских авторов того времени придерживались традиционных форм рифмы и строфы, то Намжил Нимбуев все чаще обращается к свободному стиху.
– В его произведениях редко встретишь привычные четверостишия, – разъясняет Михаил. – Он экспериментировал со словом, искал новые способы диалога с читателем.
Нимбуев, по сути, был в числе первых, кто последовательно освоил верлибр. Более того, он пытался осмыслить путь даже теоретически: написал труд под названием «Почему не свободен свободный стих». Для человека столь юного возраста настолько серьезная литературная рефлексия выглядит впечатляюще.
Но, пожалуй, самое поразительное в его судьбе – это постоянная спешка. Он словно чувствовал, что времени ему отпущено крайне мало.
Автобус плавно остановился. Молодежный художественный театр уже ждал нас. Творческий вечер начался с проникновенного исполнения стихотворения Намжила Нимбуева «Небесный рай не нужен мне» Аюром Доржиевым:
«Небесный рай не нужен мне,
нет счастья в той святой стране:
увижу ль там, в долине лунной,
у белой юрты кочевой
украдкой милый образ твой –
улыбчивой монголки юной?
И тонконогого коня
в шумящей роще тростниковой
из рук своих на склоне дня
в зеркальной глади родниковой
не напою и не спою,
несясь обратно в тишине,
невесть какую песнь свою…
Небесный рай не нужен мне?...»
Именно это неуловимое движение времени невероятно осязаемым делает произведение «Женщина играет на рояле». Его прочла Екатерина Романова. Стихи Намжила Нимбуева звучали также в исполнении художественного руководителя МХТ Анатолия Баскакова.
– Нимбуев писал не только о любви и времени, он писал о людях, которых уважал, – отмечает Баскаков.
За свою короткую жизнь он оставил нам около 11 тыс. стихотворных строк: рассказы, повести, пьесы и переводы – объем работы, который многим литераторам не удается выполнить и за полвека.
На вопрос, почему он так рано покинул земную оболочку, пронзительными строками ответил сам Намжил Нимбуев:
Я хочу умереть легко и красиво,
Словно буду отбывать на ту станцию,
Где договорилось встретиться
Со мной остающееся человечество.
– Самое трагичное заключается в том, что поэт не успел увидеть плоды своего признания. Его творчество стало известно широкой аудитории преимущественно после посмертных изданий, – дрогнул голос нашего гида.
В 1971 году поэта не стало – он умер от сердечного приступа, прожив всего лишь 23 года.
Память о нем увековечена в самых разнообразных форматах. В Улан-Удэ, например, есть переулок имени Намжила Нимбуева. На стене дома красуется мурал с портретом поэта, украшенный строками из его произведений – работа художников-граффитистов Арт-пространства «Точка». В тротуар вмонтирована бронзовая плита с надписями на бурятском, старомонгольском и русском языках. Автором скульптурной части выступил Баир Сундупов, каллиграфию выполнил Амгалан Жамсоев. В Еравнинском районе установлен молитвенный барабан (хурдэ), созданный мастером флорентийской мозаики Юрием Мандагановым.
– Кроме того, бурятский скульптор изготовил два бронзовых бюста, – рассказывает экскурсовод. – Один установлен на малой родине творца – в селе Усть-Эгита. Второй находится в Болгарии – в Плиске, на территории культурно-исторического комплекса «Двор кириллицы».
Бессмертный дым «Ая-Ганги»
Когда автобус вновь тронулся, разговоров стало заметно меньше. Поэзия перестала быть просто рассказом о прошлом, она незаметно погрузила слушателей в мир тех, кто когда-то жил.
– Нам повезло с последовательностью мест, которые мы посещаем. Липатов - городской поэт, который встретился нам на закате. Намжил Нимбуев – уже в густых сумерках. А теперь сквозь полную темноту мы направляемся к самому загадочному из них… к Дондоку Улзытуеву, – обводит глазами присутствующих и чуть понижает свой голос Михаил, добавляя значимости моменту.
Это имя – особенное для бурятской литературы. Даже среди поэтов своего поколения он стоял немного особняком. По воспоминаниям современников, рядом с ним всегда витали слова: «бескрайние степи», «вечность», «колыбель», «странствие», «смысл»… Возможно, именно поэтому вокруг его личности сложилось столько легенд.
– Улзытуев – это что-то мистическое. Его фамилия происходит от бурятского слова «улзытэ», что означает «счастливый», – продолжает наш проводник. – Говорят, его род был тесно переплетен с шаманизмом. Насколько это правда, сложно сказать. Но когда читаешь его стихи, порой кажется, будто слышишь голос человека, обращающегося не только к современникам, но и к предкам.
Дондок Улзытуев родился в улусе Шибертуй Бичурского аймака Бурят-Монгольской АССР.
– В 1936 году, – уточняет Михаил.
Семья была самой обычной: скотоводы – люди земли, привыкшие жить в ритме смены времен года. Именно этот мир впоследствии станет фундаментом его творчества.
– Все самое важное, что будет звучать в его произведениях, зародилось именно там, – подчеркивает гид. – Ощущение простора и понимание человека как части огромного мира.
Не случайно его стихи невозможно спутать ни с чьими другими. У многих поэтов есть произведения о родине. Но для Улзытуева сама родина стала главным действующим лицом практически всей его лирики.
Важной вехой в его биографии оказалась школа. Точнее, молодая учительница бурятского языка и литературы Цырегма Намдакова. Она сумела разглядеть в сельских подростках интерес к слову, организовала кружок любителей родного языка «Ошон». В нем будущий мастер и смог проявить себя.
– В 1953 году, будучи восьмиклассником, он опубликовал свое стихотворение в газете «Буряад-Монголой үнэн». Для подростка из небольшого улуса это событие поистине грандиозного масштаба, – улыбается экскурсовод, словно радуясь за того мальчишку.
В год окончания школы его строки зазвучали на русском в газете «Бурят-Монгольский комсомолец». Затем он устроился работать в книжное издательство, а после поступил в Институт им. А. М. Горького.
– Произведения Дондока Улзытуева печатались в таких журналах, как «Юность», «Огонек», «Знамя», «Дружба народов», «Сибирские огни» и других, – начал перечислять гид.
Мы добрались до Центра креативных индустрий «Хэб-Хаб». Здесь нам удалось насладиться его поэзией как на русском, так и на бурятском языке. Прочтение сопровождалось завораживающими танцами в стиле контемпорари и шумовым театром. Благодаря этому звучание рифм напоминало порой кочевые напевы или шаманские мантры, в которых чувствовалось что-то возвышенное и просторное, словно птицей летишь через степи.
Одно из таких чарующих стихотворений – «Ая-Ганга», перевод которого осуществил Евгений Евтушенко:
«Вы слыхали когда-нибудь
О траве голубой – ая-ганга?
Ее имя, как отзвук
Старинного медного гонга.
У нее суховатые
Колкие стебли,
От нее синеватые
Наши бурятские степи...
Есть обычай такой:
Обживая жилище свое,
Скотовод зажигает
У входа в жилище ее.
И пока он сидит,
С гостями беседует,
Ая-ганга курится
Дымом бессмертия...
Дым и горек до слез,
Дым и сладок до слез,
И сегодня я вам
Ая-ганга принес...
По страницам рассыпал я эту траву,
В этом запахе то, чем дышу, чем живу,
Если хочешь, мой друг, привезу я с собой
Много-много пахучей травы голубой...».
Наследие поэта переводили на русский язык не только Евгений Евтушенко, но и Станислав Куняев, Михаил Светлов, Владимир Мартынов, а также Владимир Леонович.
– Признание Улзытуева вышло далеко за пределы республики, – резюмирует Михаил. – Его труды в том числе переведены на латышский, эстонский, финский, татарский, белорусский, казахский, калмыцкий, монгольский, венгерский, киргизский, таджикский, якутский, болгарский и прочие языки.
В 1971 году он умер от обострения хронической болезни. Ему было всего лишь 35 лет.
– Ушел на взлете, как и другие таланты. Остается лишь гадать, какие еще шедевры могли бы появиться, если бы им было отведено больше времени, – заключает гид. – Дондока Улзытуева продолжают читать, издавать, переводить. На его малой родине действует музей-усадьба, где хранится уникальная микрокнига размером 1×1 мм, созданная художником-микроминиатюристом Анатолием Коненко. В Бурятии регулярно проводятся вечера памяти, творческие экспедиции, челлендж-конкурсы и литературные мероприятия, посвященные его уникальному дару.
Не в бронзе, а в человеческой памяти
За час до полуночи автоэкспресс вернулся на площадь имени Лхасарана Линховоина. Путешествие завершилось там же, где и началось, но никто не спешил расходиться. Одни продолжали обсуждать услышанные стихи, другие благодарили организаторов, третьи просто стояли, словно потерянные, не желая возвращаться к обыденности.
Вероятно, именно поэтому подобные вечера сегодня находят такой живой отклик. Мы живем в эпоху бесконечной спешки, когда каждый день через человека проходят сотни новостей, сообщений, фотографий и коротких видеороликов. Они появляются и исчезают с такой бешеной скоростью, что зачастую не оставляют после себя ничего, кроме усталости. Искусство стихосложения устроено совершенно иначе. Поэзия требует времени, внимания и внутренней тишины.
В эту ночь по улицам путешествовали не только пассажиры автобуса. Вместе с ними вновь оживали Владимир Липатов, Намжил Нимбуев и Дондок Улзытуев. И пока их творения продолжают находить своего читателя, пока люди готовы останавливаться среди повседневной суеты, чтобы услышать эти произведения, мастера слова по-прежнему остаются рядом. Не в бронзе памятников или на мемориальных досках, а в самом важном – в человеческой памяти.
Теги
поэзия