20.01.2016
Савелий Мотошкин: «Ударить хотели по мне»
Бывший руководитель УКС рассказал о скандальной участи миллиардных конкурсов в Бурятии

«Номер один» публикует интервью без купюр с экс-руководителем Управления капитального строительства, взятое за два дня до его задержания. Здесь же новые подробности дела Золотарева.
 
- Савелий Михайлович, судя по арбитражной хронике, некая московская фирма ЗАО «Техно»  пытается взыскать с правительства Бурятии почти 400 миллионов рублей. Якобы, столько они недополучили из-за «вмешательства» УКС в строительство онкологического центра. Как вообще так вышло? Спрашиваем Вас, поскольку как раз на Ваши плечи в свое время легли судебные тяжбы по этому делу.
 
- Это не просто легло на мои плечи. Расторжение контракта с московской фирмой было при моем назначении приоритетной задачей. Ведь я не строитель, а юрист. И правительство, выбирая мою кандидатуру на должность директора УКС, делало ставку как раз на этот факт. Проект вообще имел много вопросов, в том числе и по корпусу лучевой терапии. В 2011 году нами была зафиксирована неверная сумма стоимости объекта. Когда наше управление посчитало, вышло, что по центру лучевой терапии потраченные суммы намного скромнее. Разница, если не ошибаюсь, составила 150 миллионов рублей. Мне пришлось обратиться в суд. Но только в кассации мне удалось доказать суду, что УКС поступило верно, и сейчас дело вернулось в первую инстанцию. Попытки взыскать деньги, думаю, будут продолжаться еще долго. Судебное дело завязло в экспертизах. Хотя, на мой взгляд, москвичи таковых средств при строительстве не потратили, следовательно, претендовать на бюджетные средства республики не могут.
 
Не исключаю, что в связи с этим могут быть обиженные люди, которые рассчитывали на них. Я полагаю, что за такими федеральными субсидиями, как эта, в 4,5 миллиарда, в Москве стоят очень крутые люди, выделившие Бурятии эти деньги. Недополучить кем-то круглую сумму, наверное, было обидно.
 
- Вы сейчас упомянули об изначально неверной заложенной сумме контракта? При том, что в Москве проходят специальные экспертизы при подготовке строительства?
 
- Да. Но они проходят практически всегда с заведомо завышенной стоимостью. Вы, быть может, удивитесь, но еще ни один крупный проект в Бурятии не реализовывался с точным соответствием результату экспертизы. Я даже смею предположить, что при таких системных ошибках этого никогда не случится.

Взять даже объект - теплотрасса с котельной в городе Кяхта, как его сейчас называют. Сметная стоимость его составляет 231 миллион рублей. Когда УКС подсчитало, получилось 192 миллиона. А «Китой» потратил при полном соответствии с ПСД и того меньше - 186 миллионов рублей. Понимаете, в Москве на ценообразование никто не смотрит. Смотрят только те, кому потом проверять, кто несет ответственность. А это точно не органы экспертизы. Это УКС. 
 
- Давайте остановимся на упомянутом контракте с ООО «Китой». Генеральному директору «Китоя» Сергею Золотареву предъявлено обвинение, как мы понимаем, как раз по части этой теплотрассы. Что Вам об этом известно?
 
- Если коротко, то в месте, где «Китой» начал рыть теплотрассу, грунты оказались мягкими, а не скальными. А это, по сути, уже другие суммы. Сейчас установлением класса грунтов занимаются независимые специалисты в рамках расследования дела.

По оценке же обвинения, я так понимаю, этот объект, несмотря на разницу с Москвой, должен стоить еще на 20 миллионов меньше. Тогда как при обосновании цены нужно опираться на ту категорию грунтов, на которую выдано заключение московской экспертизы. Ведь именно на нее выданы соответствующие расчеты генпроектировщика, и никуда двигаться в сторону от этого нельзя. Между тем, у меня есть предположения, откуда могла взяться эта история. Ударить хотели по мне.
 
Вообще, не секрет, что УКС всегда было конторой повышенного интереса, в первую очередь к руководителю. Так, по объектам, которые курируются УКСом, начались постоянные доносы в отношении меня. 

- Вы упомянули «системные ошибки», можно поподробнее?
 
- Во-первых, сроки, которые выставляет Москва. Субсидии обычно приходят в мае. Получается, что освоить средства нам нужно молниеносно - за полгода. В противном случае нас «бьют» за неосвоение бюджетных средств. Вот и представьте, за полгода нам нужно: провести торги на проектирование, взять земельный участок, получить технические условия от монополистов, запроектировать объект, провести экспертизы, провести торги на строительно-монтажные работы - и все это до Нового года. Строго в рамках закона сделать все это невозможно. Очень удобная позиция - скидывать все проблемы на УКС, ведь перечить Москве не может никто. 

Еще одна проблема – «протухшие» проекты. Например, начинаем делать очистные сооружения. Проект 2009 года. Прошло шесть лет, пока он дождался своего финансирования: поменялись СанПиНы, поменялся курс доллара, сменились главы районов, где-то участок земли отдали под индивидуальное строительство. И к 2015 году там, где должны быть теплотрассы, вырос коттеджный поселок. Это сплошь и рядом. По
каждому из полигонов твердых бытовых отходов нет отвода земельного участка. 

Все это приводит к тому, что контракт рискует остаться без исполнения. Получается неосвоение бюджетных средств. И всех интересует один вопрос: где освоение? Где документы для отправки в Москву, что средства освоены? 

Но есть, пожалуй, и более печальные истории. Мы построили две мусороперерабатывающие станции в Сухой и Турке. Оказалось, что они никому не нужны - не эксплуатируются и на баланс не принимаются. А в УКС нет охранной фирмы, чтобы их содержать. А не дай Бог воровство. Школу в Красном Яре строят 20 лет. Что там? Непонятно. А объективно наше Управление ответственно за это, и всегда будет виновато. И ладно если морально, когда выговоры и недовольство правительства. А когда это приводит к уголовным делам. Кто виноват?
 
- Поэтому Вы ушли из Управления?
 
- Можно разное говорить о моем уходе. Но в 2014 году мы успели освоить из субсидий в три миллиарда 83 процента средств. Еще раз хочу подчеркнуть, что под словом «освоение» подразумеваются реально построенные объекты. За четыре последних года такого высокого показателя никогда не было. 26 декабря 2014 года я в первый раз попросил об отставке, сказал тогда, что в таких условиях работать не хочу. Я видел эти проблемы, которые делают невозможным исполнение той работы, на которую нацелено УКС. Сначала меня попросили остаться до мая 2015 года, потом лето прошло. В сентябре я отчитался по сдаче всех самых проблемных объектов. После этого правительство отпустило меня.
 
- Но проблемы, которые привязаны не к конкретным объектам, а системе работы в целом - остались. Что будет с УКС дальше?
 
- Зампред правительства задавал мне этот вопрос. Как вариант, неплохо было бы отработать вопрос возможности передачи функций минстрою. Единственное, у последнего нет соответствующей лицензии по линии строительного контроля. Надо, чтобы правительство повернулось к УКСу лицом. А они не всегда знают, что там происходит.
 
- Если на секундочку отойти от внутреннего устройства УКСа. Что будет со строительством республиканских объектов в ближайшее время?
 
- Ничего хорошего. Во многом из-за системного кризиса в государстве. Повлияет и арест гендиректора «Китой», после которого фирма слетела со всех кредитных линий и не может достроить ни детсады, ни законтрактованные промпарки. По сути, работать сегодня не с кем. Учитывая, что мы остались и без «Стамстроя», нет ни одной строительной компании с возможностью построить объект за 0,5-1 миллиард рублей. Ниша вакантна и будет еще долго таковой оставаться.

Марина Ушакова, «Номер один».
Фото: "Номер один"
^