13.10.2018
«Такое искусство не нужно»
Хореограф-балетмейстер Анастасия Кадрулева о себе, родине и современных тенденциях

Анастасия Кадрулева - выпускница Бурятского хореографического училища, танцевала в Государственном академическом театре под руководством Б.Я. Эйфмана (Санкт-Петербург). Хореограф-балетмейстер в театре «Балет Москва» рассказала «Номер один» о себе, родине и современных тенденциях.

В семье «технарей» Кадрулевых никто не увлекался балетом и в театр не ходил. С чего вдруг дочери захотелось быть балериной, неизвестно. Когда Настю привели в хореографическое училище, того, что называется балетными данными, у нее не было - ни мягких суставов, ни «хорошей» стопы, ни гибкой спины. Были только музыкальность и огромное желание стать балериной. И это не укрылось от педагогов.

- Настины необыкновенно умные глаза были настолько полны решимости, что лично мне стало ясно – надо брать, - вспоминала позже балетмейстер Эржен Чернова.

После нескольких лет «ломки» и потогонного труда Настя Кадрулева стала обладательницей всех достоинств балерины. Тело словно послушалось и стало таким, каким должно быть. Изящество, пластика, стремительность и вдохновенность – все пришло к ней. А на втором курсе во время балетного конкурса «Арабеск»  Настю приметила педагог из театра Бориса Эйфмана. Тогда впервые прозвучало предложение о работе в этом театре, в котором были востребованы только лучшие балерины, обладавшие высоким ростом и европейской внешностью.

- Из-за худобы я казалась даже выше своих 174 сантиметров, - вспоминает она с улыбкой.

На втором курсе отправляться в санкт-петербургский театр было еще рано, а ждать несколько лет – могли забыть. Тогда ее педагог – известная балерина Екатерина Самбуева - сняла видео со своей ученицей и отправила Эйфману. В ответ пришло письмо с договором. Так в 17 лет юная балерина Настя стала артисткой балета Эйфмана и перенеслась прямиком из Улан-Удэ в Санкт-Петербург.

- У выпускника балетного училища миллион шансов, ты можешь претендовать на лучшие театры, если ты способен, - считает Анастасия. – Во многих театрах востребованы артисты с экзотической внешностью, в том числе и в нашем.



Перелом

Говорят, там, где заканчивается одна история, всегда начинается другая. Карьера шла полным ходом, когда во время поездки в Америку случилось то, чего боятся все балетные. Из-за травмы позвоночника она слегла прямо перед премьерой в Центральном театре в Нью-Йорке. Врач вынес вердикт: два месяца не танцевать.

- Меня заменили, и я, как ненужный груз, каталась с труппой. Целыми днями лежала в номере, не в силах передвигаться. Отправить меня домой невозможно, потому что был групповой въезд и выезд... Это был момент страдания физического и духовного, - признается Анастасия.

Вот тогда она начала рисовать. Ей купили гуашь и бумагу, с помощью которых она принялась рассказывать миру то, что было на сердце.

- Оказалось, балет – это не все, что я умею в жизни. У меня выходили депрессивные сюжеты, но все, кто видел, просто не верили, что это рисую я. Я и теперь достаю те рисунки, чтобы вспомнить то время. В каждом человеке столько неоткрытых талантов, что ни в коем случае нельзя опускать руки. Нужно находить сублимацию для себя. До сих пор, когда бывает сложно, я начинаю рисовать. Это помогает, – рассказывает балерина.

- Я знала, что природу можно покорить, но однажды она возьмет свое, - самокритично говорит Анастасия о своем решении сменить деятельность. - Мне было тяжело в балете.

Однажды она поняла, что больше так продолжаться не может.

- Я понимала, что деградирую, занимаясь одним и тем же с утра до ночи. Жизнь шла мимо – ни сходить никуда, ни с друзьями пообщаться. В выходные лежишь, потому что бережешь силы для работы. Вот тогда и пришло самое жесткое решение: уйти из театра.

Начался поиск себя, самокопание, освоение других танцевальных техник, множество мастер-классов, поездки на летние танцевальные школы, появился широкий круг интересов, одним из которых стала фотография.

В итоге две персональные выставки Анастасии прошли в Улан-Удэ. Тогда в 2004 году она «заразила» фотографией своего старшего брата – Стаса. Теперь он  известный фотохудожник, автор работ, которые иначе как искусством не называют.

Однажды по дороге ей встретилось объявление о наборе на курс хореографов в Академию русского балета им. А.В. Вагановой. Решение поступить пришло само собой. Оглядываясь назад, она говорит: «Все, что происходит, правильно, особенно если ты в отчаянии. Единственное – надо двигаться».



Дорогой Баланчина

Сочинение хореографии стало ее страстью. Здесь можно было реализовать все, что в ней было, но мастер не верил в нее. Однако и здесь ее желания оказалось достаточно, чтобы однажды встретить Георгия Алексидзе. Последователь знаменитого Баланчина и «белого» балета без сюжета стал ее мастером. 

- Обычно я сам выбираю себе учеников, но ты выбрала меня, - улыбнулся тогда ее учитель и принял к себе. Георгий Алексидзе был практически слеп после того, как его жестоко избили, буквально вмяв очки в глаза, но был единственным на кафедре, кто в сложное время думал о будущем хореографии в России.

- Студенты бегали только к нему. Только благодаря ему я стала балетмейстером. Благодаря ему полюбила классическую музыку. «Пока не начнешь разбираться в классике, ты не сможешь ставить современную хореографию», - говорил он, - вспоминает Анастасия. Слепой мастер учил ее видеть музыку, а она была его глазами и помогала ему жить. Четыре года она ухаживала за больным учителем, отказавшись от личной жизни. Теперь, когда его не стало, она до сих пор общается с его женой и дочерью.

С 2008 года Анастасия Кадрулева - профессиональный балетмейстер, автор балетов и перформансов, хореограф в драматических и оперных спектаклях. Она преподает в Академии русского балета им. А.Я. Вагановой, является хореографом спектаклей театра «Балет Москва». В 2015 году совместно с проектом Baby Lab Анастасия поставила детскую версию балета «Лебединое озеро» (реж. Т. Прияткина-Вайнштейн), которая сразу же была включена в программу фестиваля «Золотая Маска».



В Улан-Удэ не поймут

Этим летом Анастасия приезжала в Улан-Удэ на фестиваль «Байкал-дэнс». Планировался мастер-класс, но на него не набралось достаточного количества желающих. После преподавала на ежегодной летней танцевальной школе «Dance лето» с иркутской стороны. На двух берегах Байкала, говорит, ситуация совершенно несопоставимая. В Бурятии крайне мало современных балетных постановок. В Иркутске же коллективов, занимающихся современными направлениями - стрит-дэнсом и контемпорари (англ. contemporary - современный), с каждым годом все больше.

 - В Улан-Удэ лето - мертвый сезон. В Иркутске на танцевальные мастер-классы летом собирается по 250 человек, а в Улан-Удэ кое-как набиралось 30. В Иркутск съезжаются танцовщики не только из области, но из Москвы и Питера, которых привлекают колорит Байкала и хорошие педагоги, которые собирают информацию со всего мира, - продолжает Анастасия.

Возможно, говорит, это просто из-за незнания. В позапрошлом году вместе с одноклассником Максимом Ушаковым они пытались организовать тур театра «Балет Москва» в Иркутск, Улан-Удэ, Читу и другие города, чтобы показать неоклассику и контемпорари. Но в итоге художественный руководитель балета в Бурятском оперном театре Морихиро Ивата мягко дал понять, что подобные гастроли нежелательны, так как улан-удэнскому зрителю подобные спектакли будут пока непонятны… Гастроли, организовать так и не удалось. Вот если бы они везли шоу или какую-нибудь раскрученную «звезду», говорилось им… А новое искусство - оно в этих краях никому не нужно.

«Музейные» балеты

- На сегодняшний день Бурятский театр оперы и балета - это авторский театр, во главе которого стоит Морихиро Ивата, работающий сейчас как хореограф- балетмейстер, работающий в классике и неоклассике. Соответственно, и зритель может видеть спектакли только в соответствующих стилях. Я ничего не имею против классического балета, сама им живу и на нём воспитана, но кроме него существует множество интересного и другого в танце. Репертуарное разнообразие, на мой взгляд, даёт объём в привлечении разного зрителя. 

Сейчас во всем мире сложилась тенденция, когда театр дает деньги и делает новые постановки с разными хореографами. Это раньше Григорович возглавлял Большой театр и все знали, что это его театр. Только из России сейчас возят в Европу «Лебединое озеро» и «Щелкунчик». Больше этих спектаклей нигде нет. Театрам этим заниматься уже неинтересно, понимаете? Это практически «музейные» спектакли, которые Петипа поставил 200 лет назад. Но дело в том, что даже через 10 лет спектакль не узнать даже при живом хореографе, а тут, представьте, Петипа давно нет, и за эти столетия сколько редакций? – ставит вопрос Анастасия.



По словам Анастасии, балетная техника сейчас ушла далеко вперед, потому восстановленные спектакли, бывает, смотрятся гротескно и немного примитивно.

И все же ей очень интересно сотрудничать с театрами на родине.

- Может быть, получится что-то сделать совместно с театром «Байкал». Мы с Артемом (Артем Игнатьев, балетмейстер, муж Анастасии. – Прим. авт.) только за.

Как бы сложилась ее судьба, если бы она не уехала, Анастасия не знает. И про тех коллег, кто уехал из Бурятии, Анастасия говорит честно: «Они правильно сделали. Здесь для развития артистов практически ничего нет. Да, бывает, уехав, приходится пострадать. Но страдание – это сильная эмоция, которая движет человека вперед. Бывают ситуации, которые ты воспринимаешь как страдание, а это, скорее всего, просто шанс что-то понять. Надо научиться все воспринимать спокойно. Потому что жизнь, какая бы она ни была, – кайф.

Диляра Батудаева, «Номер один»
Фото: Rust2D
Социальные комментарии Cackle
^