24.05.2019
Житель Бурятии покончил с собой после лечения в районной больнице
Баргузин потрясла новая трагедия

Ветерана труда Валерия Николаевича Любарского в Баргузинском районе знают почти все. Дедушка не только прошел большой трудовой путь от обычного электрика до начальника, но и был заядлым охотником, рыбаком, ягодником и просто душевным человеком. А какие рассказы он писал в местной газете! Жители района уважали и любили пенсионера. Никто не мог представить, каким страшным будет его конец.

Попали в больницу с мамой

В семье Любарских два несчастья случились одно за другим. В апреле стало хуже матери Надежды Любарской. Женщина, болевшая сахарным диабетом, а также страдавшая деменцией, вдруг потеряла сознание. 11 апреля родственники увезли ее в больницу. Еще тогда Надежде Валерьевне в медицинском учреждении многое показалось странным и страшным, даже если делать скидку на то, что это всего лишь районная больница в глубинке.

- Диагноз ей долгое время никто не ставил. Только делали предположения, тыкали пальцем в небо: наверное, рак матки. Или, может, рак желудка. Кругом грязно, запахи ужасные. А одноразовые халаты для посетителей уже черного цвета от грязи. Конечно, мы купили свои халаты и ходили в них. Отдельная история – как снимали кардиограмму у мамы. Медсестра достала бумажку из кармана и по ней сверяла, желтый провод сюда, зеленый туда. Ей помогала уборщица. Если у пациента были бы проблемы с сердцем, он, наверное, бы сто раз уже умер, так долго все это продолжалось, - вспоминает Надежда Валерьевна.

Грязные, вонючие туалеты, плохое и скудное питание, отсутствие проветривания, кварцевания и даже элементарно питьевой воды шокировали сельчан. Даже с носилками там туго (одна полусломанная каталка на всю больницу), не говоря уже о санитарах, которых просто нет. Переносить пациента из палаты в палату или на процедуры приходится родственникам.

21 апреля женщина скончалась. По словам Надежды Любарской, мама болела давно, в последнее время была прикована к постели. К ее уходу семья была морально готова. Но тогда Надежда Валерьевна не могла даже предположить, что уже через неделю она вновь попадет в Баргузинскую ЦРБ, только теперь уже со своим отцом.

И снова в стенах больницы

- У папы заболело горло. Он сходил к врачу, ему выписали антибиотики. Потом у него вся голова покрылась прыщами. Сказали, что это герпес, порекомендовали лекарства. Но ему ничего не помогало. Кожу зудило, он постоянно чесался, жаловался на боль, не мог спать. Начал нервничать. Говорил: «У меня как будто червяки под кожей! Все чешется страшно!». Февраль, март, начало апреля мы все просили врачей помочь, просили положить его в больницу либо дать направление в городскую клинику. Тогда впервые услышали от врачей Баргузинской больницы, что папа якобы псих и его надо лечить на Стеколке, а не у них.


И снова пошли «гадания» на диагноз.

- Не могли определить, что с ним и как его лечить. Даже написали, что подозрение на рак есть. Потом в больнице Улан-Удэ нам сказали, что никакой онкологии у него нет, - вспоминает Надежда Валерьевна. – Для чего надо было говорить это папе? Он и так нервничал, а тут услышать такое!

Отчаявшиеся родственники, устав биться с равнодушием врачей, поехали… к шаману. То ли лекарства, наконец, помогли, то ли действительно обряд, но уже на следующий день дедушке стало лучше, и со временем высыпания на его голове стали исчезать.

Но вскоре Валерию Любарскому опять стало плохо.

- В том году у нас уже было похожее состояние. У папы клапан плохо работал в сердце. Поэтому легкие наполнялись водой. Раз в год ему капельницу ставят и прописывают лечение. И, видимо, сейчас на нервной почве недомогание вновь проявилось. В прошлом году в Баргузинской ЦРБ нам не смогли помочь, тогда мы попросили направление и прошли лечение в Улан-Удэ, в госпитале для ветеранов. Лечение было эффективным. Когда папа вновь попал в Баргузинскую ЦРБ, он рассказал о своих жалобах, но врачи не смогли поставить диагноз.

Даже полностью уже расписанная другими медиками схема лечения почему-то впечатления на врачей районной больницы не произвела. Следовать ей они не стали. 

- Папа лежал в больнице, но ему становилось все хуже и хуже. Мы спрашивали врачей, от чего они его лечат, какой у него диагноз, но нам никто ничего не объяснял. Было и такое не раз, когда врачи при мне задавали медицинские вопросы в поисковик интернета, говоря в телефон: «Ок, гугл», - говорит Надежда Любарская.

Тем временем мужчина начал на глазах отекать. Ему стало тяжело ходить.

- Папа начал распухать. На него было страшно смотреть! Я все спрашивала врачей: «Вы от чего его лечите? Скажите, какие уколы-таблетки даете?». На что мне отвечали: «Мы знаем, как лечить». В ночь со 2 на 3 мая ночью папа мне позвонил. Говорит: «Забери меня домой, я задыхаюсь, не могу больше». Ночью мы приехали в больницу, не нашли никого из медиков. Папа лежал в душной палате, где окна наглухо закрыты и не открываются, был весь мокрый от пота. Я плачу, говорю: «Папа тебе нельзя домой, ты умрешь». А он отвечает: «Ну умру и умру, но только бы не здесь быть».


Дочь забрала отца домой. Причем врачи даже не заметили пропажи пациента. Звонок с вопросом: «Не у вас ли дома пациент?» поступил только утром.

До вечера следующего дня Валерий Любарский пробыл дома, но вечером, когда он стал задыхаться, родным ничего не оставалось как снова отвезти его в больницу.

- 4 мая я попросила перевести папу в другую палату, где окошко открывается. Но мне ответили, что «она для вип-клиентов». Я удивилась, какие могут быть в больнице вип-клиенты? Сказала, что у меня папа ветеран труда, относится к категории «дети войны», ему сейчас тяжело и почему нельзя войти в положение?

С трудом, но перевести пациента в «вип-палату» Любарским удалось.

Последние дни жизни

Но, по словам родственников,  лечение по-прежнему не помогало.

- Мы всю неделю просили дать нам направление в республиканскую больницу. Просили вызвать санавиацию. Предлагали даже оплатить за нее. На что врачи говорят: «Показаний нет». А и.о. главного врача Вячеслав Бабаев обмолвился: «Зачем мне себя дискредитировать перед городскими врачами?». Мол, справимся сами. Без направления в городе нас принимать не соглашались. Мы были вынуждены продолжать лечиться в Баргузинской ЦРБ, - заламывает руки Надежда Валерьевна.

4 мая, когда Надежда Любарская приехала навестить отца, то обомлела. Мужчина не только еще больше распух до неимоверных размеров, но и белки глаз у него стали желтыми. Он не мог мочиться и задыхался.

- Они стали бегать, суетиться, говорят, мол, почки отказывают. Я спросила: «Вы почему дотянули до этого?». Взяли у папы кровь, отдают медсестре, чтобы отнесла в лабораторию на анализ. А она говорит: «Толку-то нести? Там порошки все просроченные, все равно неправильно покажет». Я попросила сделать УЗИ, а такого специалиста тоже в больнице не было. Папе вставили катетер, но оказалось, что мочи в мочевом пузыре нет. Видимо, вся жидкость уже ушла в ткани, я не знаю, куда.

Пациента положили в реанимацию.

- Папа мне все говорил: «Мне так больно, доча, так больно!». Ему поставили успокоительное.

Утром 5 мая отец снова позвонил дочери, попросив принести ему еды. В больнице пенсионера никто не кормил.

- Папа рассказал, что попросил еды. А медсестра Галина Случко ответила: «У тебя дети есть, пусть они тебе и носят». Хотя там столовая в паре шагов. Я не понимаю, в чем проблема? Ведь он в сознании и сам мог поесть. Я медсестре говорю: «Вы же здесь работаете, как так?». А она мне: «У него все равно уже все отказывает». Папа все это слышал. Пока кормила отца, он мне жаловался: «Я мужик, а приходится тут лежать без трусов. А ночью сходил под себя нечаянно, медсестра меня обругала. Хотел встать и выпрыгнуть из окна от стыда».

Роковые слова

Как рассказывает Надежда Любарская, далее медсестра произнесла такие слова, которые никогда не произнесет ни один профессиональный медик. Тем более в присутствии пациента.

- Она сказала: «Несите ему памперсы и ведро. Все равно будет под себя ходить, почки же отказывают». Папа начал психовать, выдернул все капельницы, кричал: «Я не буду инвалидом! Я домой хочу, не буду здесь лечиться!».

Утихомирить доведенного до отчаяния мужчину никому не удавалось. На просьбы поставить успокоительное врачи ответили отказом – мол, сердце слабое.

- Снова они мне говорят, что ему надо в психушку, он неадекватный. Везите его отсюда. У меня такое ощущение, что они очень хотели, чтобы мы написали отказ. И когда получили его, больше ничего им не надо было. Спокойно отпустили тяжело больного человека домой, - с содроганием вспоминает Надежда Валерьевна.

Дома Валерий Николаевич успокоился.

- Я спросила его: «Кушать будешь?». Он ответил: «Позже». Брат уехал за лекарствами, я пошла на кухню. И тут услышала выстрел. Захожу, а папа лежит с окровавленной головой. А рядом с ним ружье, - плачет Надежда Любарская.

Родные Валерия Любарского уверены, что именно врачи районной больницы довели мужчину до такого состояния, что он добровольно решил уйти из жизни.


- Столько непрофессионализма, а самое главное, полнейшего равнодушия и наплевательского отношения к людям  я никогда не видала. Могли же собрать консилиум, как-то помочь папе. Или хотя бы не говорить при нем такие страшные слова. Это был самый большой кошмар для него – оказаться инвалидом. Он всегда мне говорил, если буду лежать, как мать, то лучше сам уйду, чем так жить.

Надежда Любарская уже записалась на прием к главе Республики Бурятия. Она хочет, чтобы на самом верху узнали, что пережил ее отец в Баргузинской больнице.

- В суд я не пойду, никакие деньги мне отца не вернут. Мне от них ничего не надо. Я просто хочу, чтобы такие врачи, как Буянто Янчипов, Вячеслав Бабаев поняли, что нельзя так обращаться с людьми. Я хочу, чтобы в этой больнице наконец-то навели порядок, чтобы больше никто по чьей-то халатности не терял там родных. Сколько можно всех пациентов считать психбольными и так наплевательски относиться к своей работе? Почему так много пациентов оттуда выносят вперед ногами?!

Валерию Любарскому было 79 лет. Несмотря на это, мужчина каждый день отжимался, подтягивался, бегал по утрам - армейская привычка. 

- Отец всю жизнь работал. Начинал с электрика, дошел до директора «Комунэнерго». Его в районе все знают. Что он принципиальный, честный, порядочный. Заядлый рыбак, ягодник, охотник. У него было шесть охотничьих ружей. Еще одно хобби – писать душевные рассказы. Про мое с братом детство, про своих друзей. В районной газете его часто публиковали... Он прожил честную жизнь, поэтому его все любили. На похороны пришло порядка 300 человек.

Наша редакция связалась по телефону с и.о. главврача Баргузинской ЦРБ Вячеславом Бабаевым. С журналистом он был предельно краток, сказав: «У нас никаких проблем с диагнозом не было». Но пояснить подробнее что-либо врач отказался, ссылаясь на закон.

- Со всеми вопросами обращайтесь в Минздрав, - так закончил разговор Бабаев.

Тем временем Надежда Любарская винит в смерти отца еще и… себя.

- Мы всю неделю вокруг него бегали, а помочь-то не смогли! Я изнутри съедаю себя, спать не могу. Не могу смириться с его смертью!
 
Интересно, а как спится медикам Баргузинской ЦРБ?

Василиса Шишкина, «Номер один»
Фото: предоставлено семьей Любарских
^