09.10.2018
Китайцев в лесу нет
Буча, поднятая вокруг засилья китайцев в лесах приграничных регионов России, это чистый фейк

Нет их там. Вернее, есть, но единицы, которые занимаются скупкой леса. Никаких бригад китайских лесорубов не существует, это просто невыгодно.

Статистика и голые эмоции

Для начала мы посмотрели статистику поставок российской древесины в Китай за последние полторы сотни лет и выяснили, что лес всегда был важной статьей экспорта Российской империи, СССР, РФ, но объем вывоза рос только при переходе на более эффективные транспортные технологии (сначала лес только сплавляли по рекам и возили на лошадях). С середины XX века объем существенно не менялся, сократившись в физическом выражении только в последнее десятилетие по причине перехода отрасли на собственную переработку (из кубометра кругляка получается только 50–60% пиломатериалов по объему). В 2008 году правительство ввело заградительные таможенные пошлины на вывоз круглого леса из Сибири, что и привело к резкому сокращению экспорта лесного сырья и развитию собственной переработки. При этом редкие и особо ценные для экосистемы лесные породы вырубать запретили и даже ввели за это уголовную ответственность. В Бурятии это в основном касается кедра.

После вступления России в ВТО в 2012 году пошлины пришлось снизить с 25 до 15%, но были введены жесткие квоты. С тех пор лес из нашей страны вывозится в основном в виде пиломатериалов — доски, бруса и т.д. В приграничных с Китаем регионах — Бурятии, Иркутской области, Забайкальском крае — появились тысячи пилорам и деревообрабатывающих производств, в основном финансируемых китайским капиталом. А чтобы не было махинаций, все это завели в систему ЕГАИС, как алкоголь. В итоге каждое дерево сейчас отслеживается на всем пути его коммерческой жизни — от места, где оно было срублено, до пересечения границы. Однако на этом в деле развития лесопромышленного комплекса в целях роста добавленной стоимости (а заодно и сохранения лесов) правительство не остановилось и теперь решило пойти дальше — стимулировать глубокую переработку древесины с использованием сложных биохимических технологий. Для этого создаются ОЭЗы, ТОРы, отраслевые кластеры, проекты государственно-частного партнерства и т.д.

Если проанализировать официальную статистику вырубки лесов и заготовки древесины в Бурятии, то шумиха вокруг этой темы вызывает лишь недоумение. Ежегодно специальная комиссия в составе ученых-экологов и экспертов по лесовосстановлению из научных институтов (более сорока человек из разных регионов) на основе точных спутниковых, лабораторных и оперативных данных по каждому району определяет расчетную лесосеку — допустимый к вырубке объем леса, при котором экологическому благополучию территории не будет нанесен ущерб. Для Бурятии это в среднем 10 млн кубометров (в 2017-м —10,5 млн). Однако вырубается каждый год не более 27% этого объема (в среднем за последние десять лет — 23%). Например, в прошлом году вырубили 2,6 млн кубометров. Если же взять прибайкальский бассейн (территория вокруг озера Байкал), то там и вовсе любая хозяйственная деятельность запрещена, не то что вырубка леса. Вокруг священного озера только заповедники и заказники. Но это то, что нам говорят официальные документы и статистика. Чтобы выяснить, как происходит на самом деле, мы отправились в Республику Бурятия и стали лазить по лесам в поисках «злых» китайцев. Ведь Бурятия — эпицентр поднятой шумихи.

Не все так просто

По сбыту ясно, что вырубается леса в Бурятии больше, чем проходит по отчетным бумагам. Вопрос в том, насколько больше и каковы масштабы незаконной рубки.

— Проблема черных лесорубов, к сожалению, существует, — говорит руководитель республиканского агентства лесного хозяйства Александр Мартынов. — Воровство в России провоцируется экономическими причинами, безработицей, низкими зарплатами. А лес своровать как раз очень легко — никто не в состоянии эффективно контролировать десятки миллионов гектаров труднодоступной территории. Благо, сбыт всегда есть — китайцы… Здесь главное — системно минимизировать человеческий фактор, для чего мы переводим взаимоотношения с лесопользователями на цифровую платформу, чтобы не было вообще контактов сотрудников лесхозов с заявителями. Кроме того, мы постепенно переходим на арендную систему лесопользования — на 40, 50 лет. Это мотивирует людей к бережному отношению к своему участку, они охраняют его, очищают, проводят лесовосстановительные мероприятия.

Однозначно могу сказать, что некорректно называть незаконные рубки леса основной причиной высыхания Байкала. Основной фактор обмеления Байкала — это смена климата в Бурятии. Осадков стало выпадать значительно, в разы, в десятки раз, меньше, дожди практически исчезли, уровень воды упал. Поэтому у нас начались торфяные пожары, которых никогда не было. Я вспоминаю детство: грибы собирали, тоннами сдавали, а сегодня гриб найти в лесу просто невозможно. Это от дефицита влаги. Экологи и климатологи пока не могут определить причину такой резкой смены климата. Однако, я повторюсь, определенный вклад вырубка лесов в эту проблему вносит, потому что лес формирует в почве органический слой, который влагу задерживает.

Самое раздражающее для населения, обеспокоенного опустошением лесов, и основная улика, на которую они ссылаются, — бесконечный поток товарных поездов с лесоматериалами, ежедневно следующих из Бурятии в Китай. Я тоже сначала, чтобы оценить реальный объем экспортируемого бурятского леса, хотел постоять денек у путей и посчитать количество вагонов, проходящих за сутки. Однако, посмотрев на карту пограничных железных дорог, я понял, что этот метод несостоятелен, поскольку через Бурятию идет лес со всей России (в основном сибирский) — через республику проходит главная железнодорожная артерия между двумя странами. В этом легко убедиться, посмотрев на такой же поток входящего в республику железнодорожного трафика с севера. В общем, проблема нелегально вырубаемого леса и его контрабанды в Китай в Бурятии существует, однако более или менее точно подсчитать его количество нам не удалось.

Если провести дифференциацию по районам республики, то можно заключить, что ближайшие к Улан-Удэ районы — Прибайкальский и Заиграевский — страдают значительно больше. При этом чем ближе, тем больше так называемых пеньковых плантаций, остающихся после черных лесорубов. В этих районах однозначно необходимо ужесточать контроль, в том числе с помощью современных технологий, например, накрыть их беспилотниками, оснащенными хорошей оптикой и интеллектуальными системами слежения и распознавания рубок.

При этом дальние районы вообще остаются нетронутыми, в том числе нашумевший Закаменский район, который прогремел на всю страну. Это самый отдаленный район Бурятии, крайне труднодоступный по логистике, при этом с явным породным преобладанием лиственницы, которая вообще не пользуется спросом (тем более у китайцев), она никому не нужна. Поэтому Закаменск — одна из самых социально и экономически депрессивных территорий республики. РАЛХ более 50 раз пыталось выставить на аукцион закаменские лесные делянки, но ни разу никто не проявил интереса к этому активу. Тогда правительство решило заманить туда крупного инвестора для глубокой переработки леса, пообещав льготы и преференции. В итоге пришла китайская компания «Джинкей», с ней согласовали проект (инвестиции на 1,3 млрд рублей), ресурсная база по нему всего 80 тыс. кубометров из 564 тыс. кубометров расчетной лесосеки района. То есть нарушить какой-либо экобаланс проект никак не мог. Однако затею сорвали митинги местного населения, поднятого по призыву кандидатов в депутаты и главы района, которые просто хотели оседлать популярную тему защиты бурятских лесов.

По материалам журнал «Эксперт» (С. Тихонов)

Фото: pixabay.com
^