17.11.2018
В Бурятии ждут памятник в честь великих сынов России
Памятник двум ярким личностям - Петру Бадмаеву и Гомбожабу Цыбикову пока существует только в проекте

Батор Тумунов – книгоиздатель. На страницах «Номер один» он уже искал правды и даже добился возвращения авторства памятнику «Гостеприимная Бурятия». Знаменитому символу республики вернули настоящего автора, а Батор Тумунов уже погружен в другую историю. Теперь его волнует памятник двум ярким личностям - Петру Бадмаеву и Гомбожабу Цыбикову. Проблема в том, что он существует только в проекте, в котором два знаменитых бурятских деятеля объединены в одной композиции.



Предыстория

Родным братом бабушки Батора Тумунова был знаменитый ученый Гомбожаб Цыбиков. 

- Мой отец - Жамсо Тумунов - был его племянником, - рассказывает Батор, который написал письмо в администрацию города с просьбой установить памятник этим двум деятелям. За поддержкой обратился к агинскому эмчи ламе Чимит-Доржи и заведующему поликлиникой Центра восточной медицины Баиру Матыпову.

С этого все и началось. Хождение по инстанциям заняло семь месяцев. Цена вопроса – 7, 5 млн рублей. Проект уже создан скульптором Болотом Цыжиповым. Благодаря усилиям Батора Жамсоевича мэрия официально выделила место под будущий памятник и прилегающую к нему территорию – как раз над железнодорожным вокзалом перед Бурятской сельскохозяйственной академией. Место, по мнению Батора Тумунова, выбрано идеально. 

Ввиду того, что в бюджете города до 2020 года расходы на памятник не предусмотрены, в администрации пока предложили заняться подготовительной работой: историческим и экономическим обоснованием необходимости памятника, а также поработать с общественностью и привлечением грантовых средств. Этим Тумунов и занялся, найдя неожиданную поддержку в лице потомка Гомбожаба Цыбикова - ламы Жамсарана, который сам обратился к нему. После чего было решено объединить усилия и начать сбор средств в дугане на Тобольской, 1А.

Из аптекарей в советники

В советское время памятников два деятеля не удостоились. Да и могли ли? В истории знаменитого врача и царедворца Петра Бадмаева немало белых пятен. Головокружительный взлет мальчика по имени Жамсаран из забайкальской глуши, вся его жизнь и карьера кажутся чем-то исключительным.  

На учебу в Иркутск паренька увез родной дядя, отец будущего профессора Гомбожаба Цыбикова, который родился в 1873 году. Иркутскую мужскую гимназию Бадмаев окончил с золотой медалью, а после благодаря графу Муравьеву-Амурскому получил именную стипендию и поступил на восточный факультет Санкт-Петербургского университета. Как смышленому степняку удавалось располагать к себе сильных мира сего – остается загадкой.

После окончания университета в 1875 году он стал работать в Азиатском департаменте министерства иностранных дел. В марте 1876 года удостоился ученой степени кандидата и золотой медали с вручением диплома. Он подробно изучал быт, культуру и традиции родного края, и эти глубокие знания сделали его известным.

Но судьбу опять изменил случай. После смерти старшего брата ему в наследство досталась аптека тибетских лекарственных средств. Став аптекарем, Бадмаев начал заниматься лечебной практикой, сделавшей его имя известным всему Петербургу. Перед Бадмаевым открылись двери в высший свет. Сам самодержец стал крестным отцом принявшего православие бурята. Отныне Жамсаран Бадмаев получил имя Петр, в честь Петра I, и отчество по имени императора Александра III. Религиозность и мистичность фигуры Бадмаева помогли ему стать еще ближе к власти после восшествия на престол глубоко суеверного Николая II. 

Петр Александрович Бадмаев пытался влиять на политику Российской империи на Дальнем Востоке и советовал царю построить еще одну железную дорогу – в Тибет. Так, считал он, Россия могла стать монополистом почти во всей Азии. Александр III отнесся к записке своего крестника как к утопии, но действительным статским советником сделал. 

В 1903 году было издано руководство Бадмаева по врачебной науке Тибета, в основу которого лег перевод древнего медицинского трактата «Чжуд-Ши». Эта книга пользовалась большой популярностью. 

Считается, что перед революцией Петр Бадмаев в глазах общественного мнения стал фигурой сродни Распутину. Пришедшее к власти Временное правительство выслало его в Хельсинки, а большевики в 1919 году посадили в тюрьму. Говорят, бывший статский советник мог эмигрировать в Японию, но не стал. Доподлинно известно лишь то, что он умер в заключении в июле 1920-го.

Братья

История двоюродного брата Петра Бадмаева - ученого Гомбожаба Цыбикова - до сих пор полна тайн. Родился Гомбожаб в традиционно буддийской семье, окончил Читинскую гимназию с серебряной медалью и был признан достойным продолжить образование в Императорском Томском университете, одном из пяти лучших центров медицинского образования России того времени. Но однажды в Томске проездом оказался тот самый Петр Бадмаев, который уговорил студента бросить медицину и заняться востоковедением. 

Гомбожаб уехал в Ургу, где в созданной Бадмаевым школе для бурят изучал китайский, монгольский и маньчжурский языки для подготовки к поступлению в Санкт-Петербургский университет.

В 1895 году Цыбиков поступил на восточный факультет Санкт-Петербургского университета на стипендию Петра Бадмаева. Когда Бадмаев получил указание обратить своих стипендиатов в православие, Цыбиков, сохранивший приверженность буддизму, потерял стипендию, но продолжил учебу благодаря поддержке земляков. В 1899 году он окончил университет с золотой медалью и дипломом первой степени.

Удивительные открытия

Когда Российская империя вышла на рубежи Тибета, были организованы исследовательские экспедиции Пржевальского, Козлова, но в Лхасу попасть никому из исследователей не удалось. И тогда Санкт-Петербургская академия наук и Министерство иностранных дел обратили внимание на обычай паломничества бурят и калмыков в Тибет. Говорят, именно Бадмаев предложил подготовить своего брата Гомбожаба для этой беспрецедентной авантюры. Гомбожабу Цыбикову было суждено стать первооткрывателем Тибета, проникновение в который для иностранцев могло караться смертью. 

С 1899 по 1902 год с тщательно спрятанным исследовательским оборудованием, которым его снабдило Русское географическое общество, он провел в Тибете 888 дней, сделал около 200 уникальных фотографий. Интересно, что фотографии, сделанные  через прорезь молитвенной буддийской мельницы, безвозмездно переданные Цыбиковым малоизвестному американскому журналу National geographic, стали началом его истории. За открытие Лхасы Цыбиков был удостоен высшей награды Русского географического общества – премии имени Пржевальского и золотой медали «За блестящие результаты путешествия в Лхасу». Итогом его поездки стали фундаментальные труды по истории и культуре Тибета, а также по грамматике монгольского и тибетского языков. Главный труд Цыбикова  «Буддист-паломник у святынь Тибета», удивительный сборник знаний о жизни Тибета, был издан в Петрограде в 1918 году. 

Ученый был полон загадок, которые продолжали раскрываться еще долго после его смерти. Батор Тумунов помнит эту историю, очевидцем которой был сам. 
- В месте выхода каравана, в котором Цыбиков вывез из Тибета знаменитый «Атлас тибетской медицины» и другие сокровища, в советское время располагался колхоз «Дружба» Могойтуйского района, и я гостил в 1962 году у тети, когда случилось неожиданное, - вспоминает Батор Жамсоевич. - Всю деревню оцепили воинские части, потому что под крышей дацана нечаянно нашли нечто странное. Командующий Забайкальским военным округом генерал-майор Крайзер должен был приехать в дацан, в котором находились военные склады.

Готовясь к его приезду, решили убраться на крыше дацана, и вот тут-то и обнаружились таинственные свитки. Деревню решено было на неделю оцепить, а граждан не выпускать из домов даже по нужде. Приехавшие ученые осмотрели свитки и приняли решение передать их на экспертизу в Москву. Так были найдены тысяча томов тибетского «Ганжура» и прочие сокровища, хранимые теперь в Эрмитаже.

Таинственная смерть

Судьба ученого после экспедиции, равно как и смерть, были таинственными. Еще в Тибете ему было предсказано, что он проживет в почете, а после смерти из его черепа сделают чашу. Это пророчество сам Цыбиков записал в своем дневнике. После возвращения из Тибета он уехал во Владивосток, где работал в университете на кафедре монгольской словесности, которую возглавлял до октября 1917 года. 

- Но старики говорили, что его не переставало беспокоить что-то, из-за чего он оставил работу и уехал в Иркутск, - рассказывает Батор Тумунов. 

Помимо преподавательской деятельности, он перевел фундаментальный труд «Ламрим» Цзонхавы, выпустил «Пособие для изучения тибетского языка», который остается единственным учебником разговорного тибетского языка, созданным отечественным автором.

В 1920-х годах Цыбиков был одной из важнейших фигур в разработке системы начального, среднего и высшего педагогического и востоковедного образования в Сибири и выступил автором ряда учебников бурятского языка.

Его кончина также наделала немало шума. Ученый умер в селе Агинском осенью 1930 года в бурятской войлочной юрте, которую распорядился поставить незадолго до смерти. Цыбикова похоронили по старому обычаю - тело запеленали кусками ткани и уложили на деревянные подставки. На другой день после похорон родственники увидели, что тело обезглавлено. Тогда же вспомнилось пророчество тибетского монаха о том, что после смерти из его черепа сделают ритуальную чашу. Ходили слухи, что из черепа агинские ламы действительно сделали ритуальную чашу габалу и переправили ее в Лхасу, стараясь тем самым заполучить благосклонность Далай ламы. 

По мнению Батора Тумунова, давно пришла пора почтить память великих сынов бурятского народа, и пока власти ищут средства, начать сбор народных денег для того, чтобы отдать дань истории и сделать настоящее лучше.

Диляра Батудаева, «Номер один».
^