Общество
27.08.2025 в 15:03
Евгений Кислов: «Апатит абсолютно безвредный»
Известный ученый рассказал, как добыча руды повлияет на экологию Бурятии
Текст: Лариса Ситник
Проект по созданию нового добывающего предприятия, которое вырастет на Ошурковском месторождении, понемногу продвигается. Однако местные жители продолжают беспокоиться о том, что добыча апатита негативно скажется на качестве их жизни. Люди боятся, что пострадает природа, что вредные вещества будут проникать в землю и воду. И понять их можно — страх перед новым и неизвестным есть всегда. Но насколько обоснованны эти опасения? Известный ученый из Бурятии Евгений Кислов развенчал витающие в воздухе мифы вокруг нового производства.
Ни урана, ни стронция
- Евгений Владимирович, говорят, что в апатите содержатся нефелин и полевые шпаты и они могут загрязнять окружающую среду. Это правда?
- Так думают те, кто не знает особенностей Ошурковского месторождения. Или считает, что оно такое же, как в Мурманской области. Это именно там апатит-нефелиновые руды, в щелочных породах которых много различных тяжелых металлов, редких элементов. У нас совершенно другие породы. И самое главное - никакого нефелина в Ошурково нет в принципе.
Полевые шпаты действительно есть, но их порядка 20%. Мы живем в Улан-Удэ, ходим по желтенькому песочку. И не задумываемся, из чего же состоит этот песок. А это аркозовый песок, в нем 66% полевых шпатов. Разница в 3,5 раза.
Кроме того, нужно понимать, что все работы состоят из нескольких этапов. Сейчас есть проект геологоразведочных работ. Планируется пробурить восемь скважин в диаметре не больше десяти сантиметров и три скважины на воду из одной точки. И на этом этапе делать больше ничего не нужно, это минимальное воздействие. Ни одного деревца не надо рубить, чтобы работать.
- Выходит, сейчас никаких активных работ на месторождении не будет?
- Ландшафт там очень сильно изменился после работ 1962–1970 годов. В это время, через год после открытия Ошурковского месторождения в 1962 году, на его территории начали проводиться геологоразведочные работы. Сейчас там есть несколько карьеров, дороги, канавы через всю гору. Экологический ущерб уже нанесла Бурятгеология. По факту, сейчас его должны возместить за счет бюджета Бурятии. Но есть ли на это деньги?
Вот пример: на Холоднинском месторождении есть керносклады и дома, которые бросили после разработки, из одной штольни течет вода. Бурятия заплатила 17 млн рублей только на проект рекультивации одной штольни. Федерация на это деньги не дала, и проект «протух». А мы говорим о 500 гектарах, где через всю гору идут каналы и карьеры. Восстанавливать это будет очень затратно. А тут к нам придет недропользователь, который сделает это все за свой счет.
Иногда говорят, что все налоги от добычи полезных ископаемых уходят в Москву. Между тем недропользователь платит 27 налогов и сборов и один из самых важных для нас — налог на доходы физических лиц, половина которого идет в бюджет республики, другая половина — в районный бюджет. А чем больше людей работает в горнодобывающей промышленности, тем выше средняя зарплата в социальной сфере, поскольку она привязана к средней зарплате по региону.
- Поговорим подробнее про апатиты. В них содержится уран и другие вещества, опасные для здоровья человека?
- Больше урана есть в гранитах, на которых мы живем. В тех породах очень низкие содержания.
Люди на слушаниях вспоминали еще стронций-90. У стронция ионный радиус очень похож на кальций, и он замещает кальций в апатите. Но стронций имеет два радиоактивных изотопа, которые не встречаются в природе. Это продукт либо ядерных взрывов, либо работы ядерного реактора. У нас на Ошурково ни того, ни другого не было. Там стронция-90 нет.
Апатит абсолютно безвредный, очень устойчивый. У нас кости на 70 - 80% состоят из гидроксилапатита. А зубная эмаль – это 100% апатит. То есть в нашем организме больше апатита, чем в ошурковской руде.
Отходы пустят на рекультивацию
- Ходят слухи, что компания может выкопать в Ошурково огромный котлован в 500 метров и туда может перетечь вся Селенга. Такое возможно?
- Напомню, проекта нет. Пока есть только декларация о намерениях, и по ней максимальная глубина котлована составит 200 метров от вершины горы. Куда углубляться, когда у подножия идет федеральная трасса?
- Есть версия, что шахтные и сточные воды от производства занесут фосфаты и тяжелые металлы в реки.
- Ошурково — это магматический массив. Это достаточно плотные породы. Там нет грунтовых вод. Если есть вода, то она по трещине выходит, и они разгружаются. Значит, на севере — это ручей Ошурково, а на юге — ручей Уточкина падь.
Что касается фосфатов. Я уже сказал, что апатит — устойчивый минерал, в россыпях он накапливается, а не растворяется. Поэтому добытый апатит нуждается в переработке. По тяжелым металлам. Месторождения отрабатываются на металлы, и в основном они сульфидные. Свинец получаем из сульфида свинца галенита, цинк — из сульфида цинка, сфалерита, ртуть — из сульфида ртути киновари. То есть большинство металлов получается из сульфидов. Они в приповерхностных условиях при контакте с водой и воздухом разлагаются. Получается сернокислотный раствор тяжелых металлов. В Ошурково сульфидов нет.
Вспомните, в Советском Союзе предприятия не платили ни за забор воды, ни за сброс. Они не задумывались о плате за реагенты для обогащения. Апатит обогащается флотацией. Нужен специальный раствор, который пеной поднимает апатит, отсеивая ненужное. Эти реагенты стоят денег. Им выгоднее сделать замкнутый оборот, чтобы меньше платить за забор и сброс, меньше покупать дополнительных реагентов. Чистая экономика заставляет думать об экологии. Рассчитывать на экологическое сознание хорошо, но карман работает лучше.
- А насколько могут быть опасны отходы производства?
- Проведение геологоразведочных работ позволит выявить наиболее богатые участки, чтобы было меньше отходов. Уже известно, что там 30% калийсодержащих минералов, и их можно использовать для удобрения почвы. А отходы обогащения как инертный закладочный материал. Он нужен Бурятии, к примеру, для рекультивации.
У нас каменноугольную смолу с фенольного озера будут вывозить, и эту яму надо чем-то заполнить. Глиняные карьеры на Восточном тоже надо рекультивировать. Есть больше 100 свалок в центральной экологической зоне. После их рекультивации путем вывоза останутся карьеры – чем их заполнять? И как раз-таки после разработки месторождения в Ошурково у нас будет необходимый инертный закладочный материал. То есть отходы не просто безвредны. Их можно будет даже заново применить с пользой.
«Из 700 месторождений отрабатывается 70»
- Когда-то вы были против разработки этого месторождения. Почему ваша позиция изменилась?
- Я был против того проекта. Тогда использовалось колоссальное количество взрывчатки, химикатов, в воздух поднимались тучи пыли… Но технологии меняются. Если сейчас будет нормальный проект на 25 лет работы с минимальным воздействием – хорошо.
Я был в городе Апатиты четыре раза. И мне бы хотелось, чтобы Улан-Удэ был таким же зеленым, с таким же чистым воздухом, как Апатиты. Неподалеку там город Кировск с очень популярным горнолыжным курортом. Неужели люди за огромные деньги едут покататься на горных лыжах в апатит-нефелиновой пыли? У меня приятель, москвич, работал в США. Оттуда уехал в Апатиты и остался. Ему там хорошо. Вот вам ответ.
Еще пример: компания-партнер «АпатитАгро» организовала промышленный туризм на Томинский ГОК и на Коркинский разрез. И люди туда ездят полюбоваться. На Коркинском разрезе раньше вообще была беда. Федеральную трассу перекрывали из-за дыма с капельками серной кислоты, поселок Роза сползал в карьер. Сейчас там растут трава, деревья. ГОК заполняет разрез и оттуда обратно выкачивает себе воду. Работает система.
Бурятия – это бедняк, который сидит на сундуке с бриллиантами и просит подаяния у Москвы. Из 700 месторождений отрабатывается, может быть, всего 70. А ведь есть месторождения лития, который сейчас всем нужен, глинозема, марганца, хрома. Все есть, но лежит без дела. Так, может, инвесторы не идут, потому что видят, как к ним тут недоброжелательно относятся? Хотя рискуют своими деньгами, чтобы принести доход и пользу Бурятии.
Фото «Номер один»
Ни урана, ни стронция
- Евгений Владимирович, говорят, что в апатите содержатся нефелин и полевые шпаты и они могут загрязнять окружающую среду. Это правда?
- Так думают те, кто не знает особенностей Ошурковского месторождения. Или считает, что оно такое же, как в Мурманской области. Это именно там апатит-нефелиновые руды, в щелочных породах которых много различных тяжелых металлов, редких элементов. У нас совершенно другие породы. И самое главное - никакого нефелина в Ошурково нет в принципе.
Полевые шпаты действительно есть, но их порядка 20%. Мы живем в Улан-Удэ, ходим по желтенькому песочку. И не задумываемся, из чего же состоит этот песок. А это аркозовый песок, в нем 66% полевых шпатов. Разница в 3,5 раза.
Кроме того, нужно понимать, что все работы состоят из нескольких этапов. Сейчас есть проект геологоразведочных работ. Планируется пробурить восемь скважин в диаметре не больше десяти сантиметров и три скважины на воду из одной точки. И на этом этапе делать больше ничего не нужно, это минимальное воздействие. Ни одного деревца не надо рубить, чтобы работать.
Второй этап, который пока под вопросом, это опытно-промышленные работы. Для них можно использовать уже существующий карьер, там порода набита – глыбами лежит. И дорога к ней есть. Может быть, этого хватит для опытно-промышленных работ. Только после этих этапов, если результат будет положительным, начнется проект отработки. То есть пока рано даже говорить о пыли.
- Ландшафт там очень сильно изменился после работ 1962–1970 годов. В это время, через год после открытия Ошурковского месторождения в 1962 году, на его территории начали проводиться геологоразведочные работы. Сейчас там есть несколько карьеров, дороги, канавы через всю гору. Экологический ущерб уже нанесла Бурятгеология. По факту, сейчас его должны возместить за счет бюджета Бурятии. Но есть ли на это деньги?
Вот пример: на Холоднинском месторождении есть керносклады и дома, которые бросили после разработки, из одной штольни течет вода. Бурятия заплатила 17 млн рублей только на проект рекультивации одной штольни. Федерация на это деньги не дала, и проект «протух». А мы говорим о 500 гектарах, где через всю гору идут каналы и карьеры. Восстанавливать это будет очень затратно. А тут к нам придет недропользователь, который сделает это все за свой счет.
Иногда говорят, что все налоги от добычи полезных ископаемых уходят в Москву. Между тем недропользователь платит 27 налогов и сборов и один из самых важных для нас — налог на доходы физических лиц, половина которого идет в бюджет республики, другая половина — в районный бюджет. А чем больше людей работает в горнодобывающей промышленности, тем выше средняя зарплата в социальной сфере, поскольку она привязана к средней зарплате по региону.
- Поговорим подробнее про апатиты. В них содержится уран и другие вещества, опасные для здоровья человека?
- Больше урана есть в гранитах, на которых мы живем. В тех породах очень низкие содержания.
Люди на слушаниях вспоминали еще стронций-90. У стронция ионный радиус очень похож на кальций, и он замещает кальций в апатите. Но стронций имеет два радиоактивных изотопа, которые не встречаются в природе. Это продукт либо ядерных взрывов, либо работы ядерного реактора. У нас на Ошурково ни того, ни другого не было. Там стронция-90 нет.
Апатит абсолютно безвредный, очень устойчивый. У нас кости на 70 - 80% состоят из гидроксилапатита. А зубная эмаль – это 100% апатит. То есть в нашем организме больше апатита, чем в ошурковской руде.
Отходы пустят на рекультивацию
- Ходят слухи, что компания может выкопать в Ошурково огромный котлован в 500 метров и туда может перетечь вся Селенга. Такое возможно?
- Напомню, проекта нет. Пока есть только декларация о намерениях, и по ней максимальная глубина котлована составит 200 метров от вершины горы. Куда углубляться, когда у подножия идет федеральная трасса?
- Есть версия, что шахтные и сточные воды от производства занесут фосфаты и тяжелые металлы в реки.
- Ошурково — это магматический массив. Это достаточно плотные породы. Там нет грунтовых вод. Если есть вода, то она по трещине выходит, и они разгружаются. Значит, на севере — это ручей Ошурково, а на юге — ручей Уточкина падь.
Что касается фосфатов. Я уже сказал, что апатит — устойчивый минерал, в россыпях он накапливается, а не растворяется. Поэтому добытый апатит нуждается в переработке. По тяжелым металлам. Месторождения отрабатываются на металлы, и в основном они сульфидные. Свинец получаем из сульфида свинца галенита, цинк — из сульфида цинка, сфалерита, ртуть — из сульфида ртути киновари. То есть большинство металлов получается из сульфидов. Они в приповерхностных условиях при контакте с водой и воздухом разлагаются. Получается сернокислотный раствор тяжелых металлов. В Ошурково сульфидов нет.
Вспомните, в Советском Союзе предприятия не платили ни за забор воды, ни за сброс. Они не задумывались о плате за реагенты для обогащения. Апатит обогащается флотацией. Нужен специальный раствор, который пеной поднимает апатит, отсеивая ненужное. Эти реагенты стоят денег. Им выгоднее сделать замкнутый оборот, чтобы меньше платить за забор и сброс, меньше покупать дополнительных реагентов. Чистая экономика заставляет думать об экологии. Рассчитывать на экологическое сознание хорошо, но карман работает лучше.
- А насколько могут быть опасны отходы производства?
- Проведение геологоразведочных работ позволит выявить наиболее богатые участки, чтобы было меньше отходов. Уже известно, что там 30% калийсодержащих минералов, и их можно использовать для удобрения почвы. А отходы обогащения как инертный закладочный материал. Он нужен Бурятии, к примеру, для рекультивации.
У нас каменноугольную смолу с фенольного озера будут вывозить, и эту яму надо чем-то заполнить. Глиняные карьеры на Восточном тоже надо рекультивировать. Есть больше 100 свалок в центральной экологической зоне. После их рекультивации путем вывоза останутся карьеры – чем их заполнять? И как раз-таки после разработки месторождения в Ошурково у нас будет необходимый инертный закладочный материал. То есть отходы не просто безвредны. Их можно будет даже заново применить с пользой.
«Из 700 месторождений отрабатывается 70»
- Когда-то вы были против разработки этого месторождения. Почему ваша позиция изменилась?
- Я был против того проекта. Тогда использовалось колоссальное количество взрывчатки, химикатов, в воздух поднимались тучи пыли… Но технологии меняются. Если сейчас будет нормальный проект на 25 лет работы с минимальным воздействием – хорошо.
Я был в городе Апатиты четыре раза. И мне бы хотелось, чтобы Улан-Удэ был таким же зеленым, с таким же чистым воздухом, как Апатиты. Неподалеку там город Кировск с очень популярным горнолыжным курортом. Неужели люди за огромные деньги едут покататься на горных лыжах в апатит-нефелиновой пыли? У меня приятель, москвич, работал в США. Оттуда уехал в Апатиты и остался. Ему там хорошо. Вот вам ответ.
Еще пример: компания-партнер «АпатитАгро» организовала промышленный туризм на Томинский ГОК и на Коркинский разрез. И люди туда ездят полюбоваться. На Коркинском разрезе раньше вообще была беда. Федеральную трассу перекрывали из-за дыма с капельками серной кислоты, поселок Роза сползал в карьер. Сейчас там растут трава, деревья. ГОК заполняет разрез и оттуда обратно выкачивает себе воду. Работает система.
Бурятия – это бедняк, который сидит на сундуке с бриллиантами и просит подаяния у Москвы. Из 700 месторождений отрабатывается, может быть, всего 70. А ведь есть месторождения лития, который сейчас всем нужен, глинозема, марганца, хрома. Все есть, но лежит без дела. Так, может, инвесторы не идут, потому что видят, как к ним тут недоброжелательно относятся? Хотя рискуют своими деньгами, чтобы принести доход и пользу Бурятии.
Фото «Номер один»