Октябрьский райсуд признал незаконным обыск, проведенный следователем СК
Затяжная вражда между соседями – история старая и, как правило, достаточно грустная. Но когда разменной монетой в конфликте становится несовершеннолетний ребенок, а местный следком вспоминает о неотложности спустя три недели, грусть уступает место профессиональному недоумению. До чего же порой доводит служебное рвение и соседские войны, узнаете в «Номер один».
Сидели женщины, скучали
– Несколько лет назад я переехала из одного района в другой, сменила квартиру. Первое время было все хорошо, но постепенно между моей семьей и соседями сверху назрел конфликт. Мельниковы, проживающие этажом выше, несколько раз меня подтопили – по итогу образовались подтеки, проступили пятна на потолках, затем плесень, – рассказывает Тамара Жамбалова.
И без того напряженные отношения, разумеется, лишь ухудшились. Слово за словом, неприязнь нарастала…
– Вскоре против меня было написано несколько заявлений. Первое – о том, что якобы я оплевала их припаркованный автомобиль, второе – якобы повредила дверь. Но, как оказалось, это были только цветочки. Кульминацией стало третье, – глубоко вдохнула Жамбалова. – Они заявили, что наше семейство проникло к ним посреди ночи в квартиру, а я избила находившегося дома ребенка!
Услышав такое, Тамара долго не могла поверить в происходящее.
– Нет, ну вы только вдумайтесь! Представляете, я (непьющая, некурящая, многодетная мама, да еще и сотрудница детского садика) избила чужого ребенка! – искренне недоумевает женщина.
Сотрудники правоохранительных органов поступившее к ним заявление, само собой, восприняли более чем всерьез.
Свою версию событий той ночи она изложила в бланке протокола допроса: «30.12.25 около 02:20 я была дома с сожителем и своими детьми. Соседи, проживающие этажом выше, начали шуметь, не давали спать, бегали, прыгали. Я со своим сожителем поднялась на этаж выше, он постучал в дверь, и дверь открыла маленькая девочка. Мой сожитель спросил: «Что случилось? Почему прыгаешь?». Я же поинтересовалась: «Где мама? Где бабушка?». Девочка ответила, что никого нет, после чего мы вдвоем повернулись и ушли к себе в квартиру. Когда я спускалась по лестнице, я выругалась, так как удивилась, что девочка находится одна в квартире и шумит».
Однако на этом злоключения женщины не закончились. Едва она вернулась домой, как раздался тревожный звонок. По ее словам, ей позвонил незнакомый мужчина.
– Дз-з-з… Дз-з-з… На экране смартфона высветился неизвестный мне номер. Взяла трубку, а мне с того конца провода: «Убью! Зарежу тебя и твоего мужа!». Перепугалась, позвонила в полицию, – вспоминает Тамара.
Женщина уверяет, что номер телефона она лишний раз никому не дает, поэтому угрозы могли исходить лишь от тех, кто и так его знал. Или же подсмотрел…
– Например, в материалах ранее поданных на меня заявлений, а возможно, и в общедомовом чате, – предполагает она.
Оперативность вне закона
Три недели спустя старший следователь следственного управления, рассмотрев собственный рапорт об обнаружении признаков преступления от 16.01.25, сделал вывод, что «30.12.25 около 02:20 Жамбалова незаконно проникла в квартиру против воли проживающей в ней Мельниковой».
Принимая во внимание, что в ее действиях усматриваются признаки преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 139 УК РФ «Нарушение неприкосновенности жилища», а также руководствуясь сразу несколькими статьями УПК РФ, он возбудил уголовное дело и приступил к незамедлительному расследованию.
– Я до сих пор поражаюсь, когда всматриваюсь в документы… Постановление он составил 19.01.26 в 06:10, его копию прокурору отправил в 06:20, а обыск в квартире, где я проживаю, провел в 07:50. Причем квартира-то не моя, а моего брата, – с неподдельным удивлением продемонстрировала бумаги подозреваемая. – В том числе в деле сказано, что незаконное проникновение было совершено против воли Мельниковой, то есть матери несовершеннолетней, которой на тот момент дома не было.
Впрочем, оперативность следователя по итогу сыграла с ним злую шутку. Торопясь, он допустил грубейшие процессуальные нарушения, которые вылились в отдельное разбирательство – уже по поводу действий должностного лица.
Первый раунд за Тамарой
Октябрьский районный суд рассмотрел ходатайство представителя ведомства о признании законным производства обыска без судебного решения в жилище Жамбаловой.
«21.01.26 в суд поступило уведомление о производстве обыска в случаях, не терпящих отлагательства, направленное старшим следователем следственного отдела СУ СК России по Республике Бурятия… – зачитал судья. – В рамках предварительного следствия было установлено, что в жилище подозреваемой могли находиться средства совершения преступления, предметы, документы и ценности, которые могли иметь значение для уголовного дела. Проведение обыска в более поздние сроки могло привести к наступлению более тяжких последствий в виде утраты необходимых для следствия доказательств, в том числе путем умышленного уничтожения или сокрытия следов преступления, орудия преступления, предметов и документов, имевших значение для уголовного дела заинтересованными лицами».
Иначе говоря, промедление могло стоить следствию доказательств – их бы попросту уничтожили.
На суде он пояснил, что обыск был произведен без судебного решения, поскольку имелись основания полагать, что по месту жительства подозреваемой могли находиться предметы, имевшие значение для уголовного дела, при этом указал в качестве таковых сотовый телефон, по которому она, возможно, могла с кем-то переписываться по указанной ситуации. Однако подтверждений этому не было – лишь догадка.
Именно на отсутствие достоверных данных указала и прокурор, просившая признать обыск незаконным. Ту же позицию заняли многодетная мать и ее адвокат.
– Выходит, теперь по такой логике можно к любому гражданину домой заходить? Достаточно следователю просто предположить, что там что-то лежит? А если завтра он так же предположит про квартиру прокурора или судьи – им тоже дверь в семь утра вынесут? – возмущается правозащитник. – Очень сомнительная практика и тенденция.
Фемида со своей стороны отметила: «Основанием производства обыска являлось наличие достаточных данных полагать, что в каком-либо месте или у какого-либо лица могли находиться орудия преступления, предметы, документы и ценности, которые могли иметь значение для уголовного дела. В исключительных случаях, когда производство обыска не терпело отлагательства, указанные следственные действия могли быть произведены на основании постановления следователя или дознавателя без получения судебного решения».
– По смыслу закона, поводом для проведения данного следственного действия являлся вывод о том, что в жилище подозреваемой могли быть сокрыты какие-либо доказательства совершения именно того преступления, в котором она подозревалась, и только в ходе проведения обыска могли быть обнаружены другие запрещенные предметы. Согласно представленному постановлению, уведомлению и прилагавшимся к нему материалам уголовного дела, в том числе запрещенным в свободном гражданском обороте, при этом какие именно доказательства могли находиться по месту жительства подозреваемой и могли быть сокрыты ею, не было указано как в постановлении о производстве обыска, так и в представленном уведомлении, – отдельно выделил блюститель правосудия.
Кроме того, постановление следователя не содержало сведений о том, какие исключительные обстоятельства имелись для проведения обыска без получения судебного решения, не терпящие отлагательства. Инкриминируемое Тамаре Жамбаловой деяние было совершено 30.12.25, уголовное дело по факту незаконного проникновения в жилище возбуждено лишь 19.01.26, то есть спустя двадцать суток после произошедшего!
– При обыске были изъяты сотовые телефоны, принадлежавшие подозреваемой и ее сожителю, которые не являлись запрещенными к хранению предметами, в связи с чем их изъятие на основании вынесенного постановления следователя было также незаконно, как и проведенный обыск, – поставил точку судья.
Вот как-то так и закончилась эта история, по крайней мере, этот ее эпизод. Парадокс, достойный сатирических рассказов Салтыкова-Щедрина: тот, кто расследовал незаконное проникновение, сам незаконно проник!
Опрометчиво-шустрого следователя уже отстранили от данного дела, заменив, видимо, кем-то менее торопливым. Однако главный процесс еще впереди, и предугадать финал крайне сложно. Особенно если взглянуть на ситуацию шире: а не стало ли заявление о «незаконном проникновении против воли», где ключевым свидетелем оказался несовершеннолетний ребенок, способом определенного рода давления? Например, чтобы замять разбирательство с угрозой убийством. Кто знает…
P.s. Имена и фамилии героев статьи изменены.