Юрий Трутнев о КПД ВЭФа, будущем дронов и о том, как увидел пример эффективного производства на спецоперации
Пока мир штормит и ищет какую-то точку равновесия, Дальний Восток учится извлекать из ситуации максимальную выгоду и привлекать инвестиции. Турбулентное время показало эффективность преференциальных режимов и Восточного экономического форума (ВЭФ, 16+) во Владивостоке — темпы экономического роста в макрорегионе на 30% опережают общероссийские, в пуле инвесторов обозначился ряд совершенно новых для территории высокотехнологичных производств, новые перспективы открылись перед Северным морским путем и т. д. В интервью заместитель председателя Правительства РФ — полномочный представитель президента РФ в ДФО Юрий Трутнев рассказал об этом подробнее.
— В ситуации, в которой Российская Федерация оказалась сейчас, она борется с внешними воздействиями, естественно, это негативно сказывается на экономике, это все понимают. И население начинает терять тот самый индекс доверия к власти. Индекс счастья уходит, социального благополучия и веры в будущее, так скажем. Люди сейчас хотели бы знать самое простое: что нас ждет впереди, к чему нам готовиться или не готовиться, и что вообще Правительство Российской Федерации, в частности, для Дальнего Востока делает, чтобы все-таки здесь устойчивость сохранялась.
— Вы как-то всё в кучу сгрудили с вопросами: что делается, что не делается, что происходит, что не происходит. Мир всегда изменяется.
В те дни, в которые мы с вами сегодня встречаемся, он изменяется достаточно динамично. Целые даже не страны, а группа стран меняет свои взгляды на жизнь, начинает вести себя так, что иногда диву даешься, что же они вообще такое придумали. Может ли это не влиять на Россию? Конечно, не может.
Россия в любом случае живет в глобальном мире. И во многом потерянные международные контакты с рядом стран влияют на развитие нашей страны. В то же время утверждать, что это такая однозначная угроза для Дальнего Востока, я бы воздержался. Например, начала рушиться стабильность и устойчивость, доверие стран друг к другу. Что произошло? Произошел рост цен на золото. Потому что, когда люди не верят в экономику своей и других стран, обращают внимание на золото.
Золото возросло в цене, по-моему, за последнее время более чем в два раза. У нас ряд регионов Дальнего Востока золотодобывающие. К чему это привело? Это привело к значительному росту доходов. То есть мы немножко разбогатели. Хорошо, плохо? Сложно сейчас судить об этом. Еще раз говорю, мир многообразен. Вытирать скупые слезы и говорить: "Ой, как нам плохо" не нужно. Когда эту тему начал обсуждать Сергей Константинович Носов, губернатор Магаданской области, я уже не выдержал. Я говорю: "Сергей Константинович, ну Бога побойтесь, у вас доходы бюджета возросли процентов на 30, а доходы предприятий возросли в разы. Что, правда очень тяжело жить?" Он так застеснялся, потом даже извинился за вопрос. Как-то так. Поэтому все сложно в мире. Есть факторы положительные, есть отрицательные. Но мы живем в них, и мы не можем сказать: "Знаете, я бы хотел жить не сейчас, а в конце 18 века". Не получится. Поэтому мы живем в тот период, в который родились, который для нас судьба определила.
Что сейчас происходит? Все говорят о тревогах и сомнениях, связанных со специальной военной операцией. Эти тревоги естественны, потому что у многих людей там близкие сражаются. Я там был меньше недели назад, все это вполне живой картинкой воспринималось. Но если тоже говорить о ситуации в большом проявлении, мы движемся вперед. Это большой конфликт, в котором против нас точно не только Украина, против нас целый ряд стран Запада. И взять немедленно их как-то победить никому не под силу, но в таких больших процессах важны тенденции. Вот эти тенденции проявляются в том, что наши ребята на фронте движутся вперед, и это здорово.
— Юрий Петрович, стратегия развития регионов Дальнего Востока до 2036 года говорит о развитии высокотехнологичных производств. Тем не менее, и в вашем примере мы видим, что большая часть регионов живет за счет природных ресурсов: добычи угля, нефти, золота, леса и так далее. До 2036 года, вроде 10 лет, вроде много и мало, есть ли уже примеры каких-то мест, где этот путь уже начался? Когда мы условно от сырьевого дохода перейдем к высокотехнологичному?
— Быстрого пути такого перехода нет. Надо работать, надо создавать новые предприятия, новые производства. Мы эти предприятия и производства создаем.
Мы сейчас на Дальнем Востоке строим три предприятия по производству микроэлектроники. Практически с нуля. Они будут построены в Хабаровском крае и Приморье. Это ответ на ваш вопрос о технологиях. Можно ли здесь хлопать в ладоши? Нет, никаких оснований для этого не существует, потому что микроэлектроникой нам надо было заниматься лет 20 назад или 30. Мне здесь трудно судить. Но вы же помните, были такие решения, когда нам говорили, что кибернетика — это лженаука, что заниматься этим нам не надо. Вот не занимались. А вот сейчас вдруг оказалось, что нельзя этим не заниматься.
Понятно, что это не разовые какие-то решения, связанные именно с тем, что надо элементную базу создавать на Дальнем Востоке. Ее надо создавать и на Дальнем Востоке, и во всей стране. Но необходимо отметить, что у нас сегодня в 11 регионах Дальнего Востока выпускают дроны. Разного уровня, разного качества. У меня специальная комиссия работает по отбору техники, которую закупают по линии ТОР "Патриотическая", и эти дроны работают, и они тоже вносят вклад в то, что мы двигаемся вперед, а не назад.
— У нас был вопрос. Действительно, во многих регионах Дальнего Востока есть производство различных дронов в коммерческом секторе. И понятно, что конфликт когда-нибудь закончится. Возможно ли, как вы видите, что эти предприятия останутся устойчивыми, рабочими и можно будет переформатировать для работы в гражданском секторе?
— Я бы даже по-другому сказал. Мир уже никогда не будет прежним. Он очень сильно изменился. То, что сегодня летает над линией боевого соприкосновения, оно никуда не денется. Оно точно так же будет летать и по мирным задачам.
Вот мы сегодня рассматривали вопросы, связанные с пожароопасным периодом, с периодом наводнений. Для Дальнего Востока вопрос такой очень актуальный. Все уже меняется и продолжит меняться. Сегодня целый ряд территорий используют беспилотники и для мониторинга, и для, например, карьерных работ. Правда, они там не летают, они ездят. Это беспилотные карьерные самосвалы.
— У каждого губернатора свой участок работы, это его регион, это его люди. Вы часто говорите о том, что надо не отрываться от земли, встречаться с людьми, слушать, что они говорят, реагировать. Решать их вопросы, проблемы, чаяния. Насколько эффективно вообще губернаторы это делают и делают ли?
— Я, наверное, не смогу по каждому из 11 регионов определить, насколько хорошо губернатор изучает мнение людей, насколько часто он с ними встречается. Но в целом это видно. Не закроешь людям возможность высказывать свое мнение. Я считаю, что губернаторы должны чувствовать настроение людей. Для этого они должны меньше ездить на машинах по территории городов, а просто к людям выходить, общаться. Я знаю, свои примеры приводить нехорошо, но мое ощущение, что в бытность моей работы губернатором Пермской области люди улыбались. Я им улыбался тоже. Это значит, что-то делалось правильно. Я уверен в том, что большинство губернаторов Дальнего Востока также внимательно относятся к людям, их также уважают, но специального контроля за этими процессами не веду. Мне кажется, это в большей степени как раз ответственность людей, которых избрали.
— Как вы оцениваете, Юрий Петрович, перспективы международной ТОР? Много говорилось о части Китая, Индии, Вьетнама. Есть какие-то рабочие проекты?
— Проекты есть, их несколько. Более того, мы уже находимся в состоянии выбора, с чего начнем. В том числе этот выбор касается Приморья. Я бы не очень хотел афишировать договоренности о международной ТОР, потому что мы сегодня облеплены санкциями, и те страны, которые с нами будут достигать определенных договоренностей, компании этих стран могут оказаться под санкционными рисками, но у нас точно нет задачи их подставлять. Режим международного ТОРа в том числе предполагает конфиденциальность.
— Мне кажется, ответ достойный Лаврова и спецпосланника президента Дмитриева. Они после каждых переговоров так отвечают. Юрий Петрович, а если говорить цифрами. Десятый юбилейный ВЭФ закончился подписанием 280 соглашений на 6 триллионов рублей, и каждый год в целом власти отчитываются перед Президентом, что огромное количество соглашений, много договоров, гигантские суммы фигурируют. Какой настоящий КПД этих подписаний? Понятно, что он может быть реализован в этом же году там или в следующем, но есть какой-то анализ прошедшего десятилетия?
— Конечно, есть.
— Какой результат мы получаем?
— Отвечая на простой вопрос: КПД порядка 60%. Много это или мало, не знаю. Мне кажется, этого более чем достаточно. Но больше половины подписанных намерений превращаются в заключенные соглашения. И потом появляются на российской земле в виде предприятий, созданных новых рабочих мест, в виде новых налогов. Поэтому, в целом, мне кажется, что ВЭФ стал очень хорошим инструментом развития экономики Дальнего Востока.
— Юрий Петрович, известно, что в разные годы появлялись нерадивые резиденты ТОР, СПВ, и публично изгонялись, наказывались. Ежегодно меньше их становится — таких нерадивых участников?
— Я вот здесь вас не очень готов поддержать насчет нерадивых участников. Мне кажется, что об этом больше рассуждений было. Мы сегодня подводили итоги стратегии. Мы это регулярно делаем, и все знают: наши цифры абсолютно прозрачные, подконтрольные. И цифры такие, что на 30% все показатели экономического развития на Дальнем Востоке растут быстрее, чем в среднем в Российской Федерации.
Если вы считаете, что это нравится всем, то смею вас разочаровать. Нет, конечно. Поэтому люди говорят: "Да нет, они вот тут специально что-то подтасовывают, еще что-то". Но нет такого. Министерство финансов, Казначейство проверяет нас вдоль, поперек и по диагонали. Более того, скажу честно, мы сами крайне заинтересованы в этих проверках, потому что нас интересует только реальная картина, никакие воздушные замки не интересны.
Вот более 6 трлн рублей, пришедших на Дальний Восток, они есть, их никуда не денешь. Цифра, которую мы обещали Владимиру Владимировичу Путину, — 13. И мы никуда от этой цифры не денемся. Мы все равно ее обязаны достичь и достигнем.
— Юрий Петрович, вернусь к народным чаяниям. Не секрет, что очень много лет "дальневосточная ипотека" прекрасно работает, и она дала возможность многим семьям в разных регионах страны получить хорошее, качественное жилье с низкой процентной ставкой. И спасибо большое за эту инициативу. Но последние годы мы видим, что этот инструмент привел к тому, что первичное жилье, по-моему, в Хабаровском крае и в Приморском крае примерно на 40-50% стало дороже вторичного жилья. И такая диспропорция, она уже стала какой-то, я не знаю, вызывающей. И, возможно, с мерами поддержки в строительной отрасли или как-то еще это можно дополнительно отрегулировать. Есть ли у вас какое-то мнение на этот счет по поводу "дальневосточной ипотеки", поддержки строительной отрасли?
— Что касается дальнейшего совершенствования механизмов "дальневосточной ипотеки", о ней тоже довольно много спорят, довольно много говорят о том, что ее надо прекращать в льготном варианте. Я здесь базируюсь исключительно на позиции Президента Российской Федерации, который на прошедшем Х Восточном экономическом форуме сказал, что дальневосточную и арктическую ипотеку необходимо продлить до 2030 года. Уверен — что сказал Президент, то и должно быть сделано. Сказывается ли это на ценах на рынке жилья? Конечно, сказывается. От этого мы никуда не денемся. Но в любом случае люди получают жилье на посильных для них условиях. Иначе бы просто ипотека остановилась. Она не останавливается, наоборот, она весьма и весьма востребована.
— Юрий Петрович, что объединяет Арктику и Дальний Восток? Почему в России создано единое министерство по развитию Дальнего Востока и Арктики? И чем, по вашему мнению, эти территории отличаются?
— Сложности объединяют. Почему вообще возникло Министерство по развитию Дальнего Востока? Решение принимал Президент Российской Федерации, я лишь исполнял его. Но мне представляется, что решение было принято потому, что развитие этих территорий осложнено целым рядом факторов. Это факторы объективные — климатические условия, удаленность территории. Еще энергетика, состояние БАМа и Транссиба и так далее. То есть у нас целый ряд препятствий для развития экономики и социальной сферы.
Так вот, я думаю, что Владимир Владимирович принимал это решение исходя из необходимости сохранения целостности страны, для поддержки объективно сложных территорий. Чтобы помочь им подняться до среднероссийского уровня. Мы этим и занимаемся. И в этом отношении Дальний Восток и Арктика, как бы это странно ни звучало, географически близки друг к другу. Например, потому что система законов, которую мы принимали для Дальнего Востока, так же близка и для Арктики, она, так сказать, роднится преференциями. Но при этом свод законов об Арктике мы делали уже с опытом Дальнего Востока, поэтому сделали, может быть, немного, но лучше.
— Все усилия государства в регионах Дальнего Востока и Арктики направлены на улучшение жизни людей. Ваше личное мнение, зачем и почему люди остаются жить в таких трудных природных условиях?
— Это довольно многогранный вопрос, потому что если бы выбор людей зависел только от температуры окружающей среды, то все бы абсолютно жили на юге, и все, скажем, побережье Черного моря было бы перенаселено. Но так не происходит. И дело даже не в том, что не все хотят там жить. Дело в том, что и Дальний Восток, и Север обладают своей притягательностью, красотой, своими неповторимыми природными особенностями. Как можно сравнивать то же самое побережье Черного моря с Хабаровским краем или с Приморьем? И для меня это сравнение будет не совсем в пользу песка и южного побережья. Ну, кому-то нравится одно, кому-то другое. Это совершенно естественно. Потом, многие люди просто живут там, где жили их родители, там, где они привыкли, где им комфортно, где они чувствуют, что к ним хорошо относятся. Это очень такой большой, сложный, комплексный вопрос.
— Юрий Петрович, недавно подвели итоги третьего сезона "Дальний Восток — Земля приключений". Вы как-то очень тепло однажды высказались про этот конкурс, лично рассказав свою историю в части отношения к природе, отдыха на природе, вообще природы и человека. Будет ли четвертый сезон и будет ли меняться формат как-то этого конкурса?
— Мы считаем, что мы должны продолжать делать ту работу, которая приносит людям, скажем так, радость, которая их интересует. Приходя на подведение итогов конкурса "Дальний Восток — Земля приключений", я вижу, что сотни людей с горящими глазами рассказывают о своих путешествиях. Я уверен, что они смогут этой жаждой путешествий заразить еще многих, а значит, много новых путешественников придет на Дальний Восток, сплавится по рекам, походит по лесу или по горам. Это ровно то, чего мы хотим добиться в освоении Дальнего Востока.
Источник: ИА PrimaMedia